Игры с судьбой

      Утром у меня поднялась температура. Я старалась не замечать того, что уже некоторое время мне не снился мой мир. «Это пройдет», – надеялась я. Но теперь, когда поднялась температура, я поняла: со мной что-то не так. До этого дня я никогда не болела. Врачи говорили, что у меня крепкий организм и хороший иммунитет. Я много раз видела, как болела мама. Она много кашляла, хрипела, у нее иногда пропадал голос, а нос краснел от насморка. Она могла долго лежать в кровати с головной болью. Поэтому я знала, насколько плохо болеть. Я всегда ухаживала за мамой в такие дни и не ходила в школу, потому что боялась, что ей может стать совсем плохо. Когда дело касалось здоровья моей мамы, я становилась более чувственной ко всему, что с ней происходило.       В тот день, когда поднялась температура у меня, я просто почувствовала сильную тяжесть в голове и позвала маму, которая, потрогав мой лоб, тут же захлопотала надо мной. Так я узнала, что значит болеть. Днем появилось жжение в горле, вечером начался насморк. Я была всем этим более чем встревожена. Мне нравилась мамина забота, нравилось, что за меня волновался ЧиМин и часто звонил, как только появлялось свободное время. Но… разве это нормально… то, что я заболела?       Вечером, помимо кашля и насморка, у меня начался сильный жар. Я очень плохо чувствовала себя. Но с прошлого дня никак не могла перестать думать о нити, которую я видела в больнице. Нить была темно-серого цвета… без возможности спастись… Однако… я надеялась, что спасти ее еще было можно. Нить точно принадлежала второй половинке ЧиМина, я не сомневалась даже. Но стоило ли мне соединять ту нить, которая была привязана к мой ноге, и ту, которую я видела в больнице? Я не смогла бы жить дальше, зная, что ЧиМин никогда не должен был принадлежать мне. Я хотела быть с ним. Но это изначально была моя ошибка, а значит, я должна была всё исправить, верно?       Я лежала вечером в своей кровати и плакала. Мне было жаль себя. Жаль, что я родилась не такой, как все. Жаль, что я встретила ЧиМина. Жаль, что увидела ту нить в больнице. И, в конце концов, просто жаль, что я разрушила судьбу двух людей. И всем этим мне было не с кем поделиться. Я никому не могла рассказать, как болели голова и горло, как жар охватил моё тело и мешал двигаться. Не могла пожаловаться на то, как болело сердце, и как было тяжело на душе.       Я тогда долго плакала, и, наконец, смогла провалиться в сон. В своем мире я неожиданно оказалась совсем одна. Вокруг не было нитей, словно они покинули этот мир, отвернулись от меня. Лишь нить ЧиМина по-прежнему опутывала мою ногу. В этом сером, безжизненном мире я чувствовала себя одиноко впервые в жизни. И это одиночество давило как никогда, резало морозным холодом сердце и опустошало душу. Я, наконец узнавшая, что значит быть привязанной к другому человеку, ощутила всю боль и тяжесть положения того, у кого нити никогда не должно было быть. Я тяжело вздохнула. Мир в моих глазах расплывался. Я, словно сквозь пелену, шла туда, где, мне казалось, в реальном мире находилась больница.       Я нашла это здание неожиданно быстро. Видимо, мой мир всё еще подчинялся мне, несмотря на то, что я почти две недели не была здесь. В палате лежала девушка. Не на много младше меня. Ее нить то растягивалась и металась по зданию, то уменьшалась и лежала рядом с девушкой. Я не знала, получится ли соединить то, что было давно разорвано, но я хотела, чтобы получилось. Увидев эту девушку, такую бледную, уставшую и замученную собственной болезнью, моя душа наполнилась слезами. Я не могла… просто не имела права думать о себе, когда мое счастье могло разрушить чью-то жизнь. Я разорвала путы красной нити на своей ноге и взяла серую нить. Они соединились сразу же. Я хотела, чтобы было так, поэтому так случилось. Нить, став одним целым, обрела сначала светло-серый оттенок, а затем бледно-розовый. Я облегченно вздохнула. Всё-таки ЧиМин значительно сильнее этой девушки. Уверена, он сможет позаботиться о ней, и они вместе обретут счастье. Несмотря на то, что я, наконец, смогла исправить свою ошибку, от собственной же мысли, что парень будет с кем-то другим, я заплакала.       Всё-таки люди не могут не быть эгоистами. В нас существует не только инстинкт самосохранения. С рождения мы, смотря на мир, думаем, что мы какие-то особенные, что заслуживаем лучшего. «Интересно, каким будет человек, с которым я буду встречаться?», «Интересно, насколько сильно он будет любить меня?»… Все сказки о принцах на белом коне, все мечты о красивых ухаживаниях и заботе со стороны любимого… Ощущение, что именно ты, такой особенный, неповторимый, сможешь чуть ли не спасти мир… Несмотря на то, что только от самого человека зависит очень многое, в итоге, нам больно жертвовать чем-то, что мы считаем своим. Больно отпускать кого-то очень дорогого…       Я видела девушку с длинными пепельными волосами. Она сидела в коляске и улыбалась рядом стоявшему парню. Их связывали не только улыбка, милый разговор и усталость во взгляде, но и розоватая нить, тянувшаяся от одного сердца к другому. Теперь, смотря на эту девушку, я знала о ней многое. Она несколько лет пролежала в коме. Богатые родители делали для ее выздоровления всё возможное. Непонятно только, по какой причине, они оставляли ее в Пусане. Непонятно для этой девушки. Возможно, сами родители находили какое-нибудь глупое оправдание. Но я знала истинную причину. И вот, девушка, наконец, смогла выйти из комы. Судьба не стала медлить с воссоединением. Усталость во взглядах обоих говорила лишь о том, что оба испытывали новые тяжести судьбы. Она – от того, что смогла очнуться, но, возможно, теперь не сможет ходить. Он – потому что, скорее всего, потерял подругу, наверное, меня. Но я знала, что оба справятся. Она – потому что он рядом. Он – от того, что его нить перестала метаться…       Моё одиночество захватывало меня волной. Оно ело мою душу, ковыряло дыры в сердце. Будущее рисовало картины обычных серых будней. Весь мир в моей фантазии превратился в ту серость с бесконечными красными нитями. Только теперь они не грели. Они душили. Люди, улыбаясь друг другу, проводили свои дни: встречались, расставались, ссорились, мирились, знакомились и снова расставались. Люди, ходившие вокруг меня, не замечали меня.       Моя ошибка принесла страдания не только ЧиМину. Моя ошибка разрушила не только судьбы двух людей. Я сама пострадала. Без возможности смириться с будущем, где я останусь одна.       В последний раз закрывая глаза, я видела тьму. Я уже знала, что не проснусь. И только нить, промелькнувшая во тьме, напомнила мне о слабом отголоске жизни. Но и она оказалась лишь слабым воспоминанием, фантомом, который разрушил мою жизнь.

***

      Мир не может дать нам знак, чтобы мы поняли: следующее наше действие приведет к ошибке. А смогли бы мы остановиться, зная, что эта ошибка разрушит нашу жизнь? По большому счету, мы знаем, что можем ошибаться, но забываем об этом часто. Нет, ошибаться – совершенно нормально, потому что никто не застрахован от ошибок. Но разве, будь мы внимательнее к окружающему миру, к близким людям, к себе, мы бы совершали меньше ошибок? Никто этого не знает. Несмотря на то, что в наших руках вся наша жизнь, многое зависит от случая. Однако мы не можем доверять судьбе и плыть по течению. Для многих случаев это является самой большой ошибкой.       Бездействие.       ЧиМин держал Ее холодную руку и просто не мог понять, в чем состояла его ошибка: в том, что его не было рядом, или в том, что он всё ждал, когда Она расскажет ему о себе, своих проблемах. Он всё ждал, что девушка сможет когда-нибудь довериться ему, а сейчас парень, если честно, сам не был уверен, что ему это нужно. Он лишь хотел бы, чтобы Она, наконец, очнулась из комы.       Девушка не приходила в себя около недели, а может и больше. Время потеряло для ЧиМина значение. Иногда приходили врачи, и ему приходилось уходить. Иногда они увозили Ее в операционную или на очередные обследования. Часто приходили Ее родители, но сам ЧиМин не мог оставить девушку. Он действительно сильно влюбился в Нее. Влюбился в Ее голос, в Ее раздражение и сарказм, Ее шутки и смех. Она была милой, когда смущалась, когда злилась или с интересом что-то долго рассказывала. ЧиМину этого не хватало сейчас. На самом деле он винил себя за то, что появился в Ее жизни. С ним всегда происходили какие-то неприятности. И то, что всё долгое время было хорошо, наталкивало на определенные мысли. Нужно было признать: рядом с ЧиМином всё рушилось… даже его собственная жизнь. Но парень не мог оставить девушку, потому что не привык сдаваться. Он верил, что они снова будут вместе. Он хотел в это верить. Он готов был отдать всего себя ради этого. Но всё равно чувствовал, что где-то ошибался. Ощущение явной ошибки болью отдавалось где-то внутри и не давало покоя. Он чувствовал, будто что-то идет не так, будто он находился во сне, будто всё это происходило не с ним…       – Знаешь, – держа Ее руку, тихо говорил ЧиМин, – я, похоже, не такой уж неудачник. Я, кажется, успел приобрести друга. Это девушка долгое время пролежала в коме. Она еле ходит и с трудом говорит, но стремительно идет на поправку так, что все врачи удивляются. Она красивая и очень добрая. Но, знаешь, она настолько подавлена, что рядом с ней становится трудно дышать. Мы с ней много общаемся в последнее время. Она жалеет о том, что очнулась. Представляешь, чаги, пока мы все тут стараемся жить, мечтаем, думаем о будущем, куда-то спешим, она мечтает снова уснуть. Говорит, будто бы чувствует, что не должна была просыпаться, что ей больно двигаться.       ЧиМин замолчал, обдумывая эту фразу. В палате размеренно стучал аппарат, подключенный к пульсу лежавшей здесь девушки. Чуть приглушенно слышалось размеренное дыхание самой пациентки. ЧиМин впервые почувствовал, что на самом деле устал. Ему тяжело давались переживания о любимом человеке. Он боялся, что девушка могла не очнуться. А еще больше боялся оставить ту, что последние месяцы являлась причиной его удач.       – Но знаешь, что странно, – продолжал тихо говорить ЧиМин, обращаясь к лежащей девушке, – меня тянет к ней. Может я эгоист и вид настолько же безнадежного человека, как я, меня успокаивает? – ЧиМин посмеялся, взглянув на девушку, но тут же осознал, насколько сдавленно и нелепо это прозвучало. – Я чувствую внутреннее родство с ней. Это же и называется дружбой? Так что ты можешь гордиться, что у меня, наконец, появился друг. Ты же всегда этого хотела. Когда ты очнешься, я вас познакомлю. Думаю, ты тоже сможешь ей помочь. Только… чаги, прошу, просыпайся скорее, – ЧиМин прижал холодную руку девушки к своей щеке и прикрыл глаза. В это мгновение он понял, что готов ждать Ее вечно.