Calm

Слова Джулеки словно выбили почву у него из-под ног — Маринетт заболела. Лука Куффен всегда считал, что обладал выдержкой. Никогда не затевал спор первым, старался игнорировать негативные комментарии по поводу своего внешнего вида и, по возможности, меньше общаться с людьми, которые считали его слишком странным. Но когда в его жизни появилась Маринетт. Будто что-то сломалось в душе. Восприимчивость ко всему увеличилась во множество раз. Любое желание и чувство к чему-либо обострилось. Хотелось играть всю ночь напролёт на своей любимой гитаре, петь во всё горло и дарить счастье другим. Если бы раньше такие мысли казались полным абсурдом, то сейчас Куффен был счастлив как никогда прежде. А всё из-за неё: одноклассницы младшей сестры. Когда он увидел её в первый раз, то почувствовал необыкновенное умиротворение и спокойствие в своих чувствах и эмоциях. За неуклюжестью Маринетт нравилось наблюдать. Глупо и по-детски, но всегда хотелось держать её за руку и смотреть в её прекрасные глаза. Отмахнувшись от своих мыслей, Лука, скрывая волнение, пытался спокойно сидеть за партой, чтобы сразу после занятий пойти и проведать Маринетт. Джулека рассказала, что Дюпэн-Чэн уже не посещает колледж несколько дней. Наверняка заболела после того, как в Париже несколько дней подряд шли проливные дожди. Даже Бражник пока перестал создавать новых злодеев, давая Супер-Коту и ЛедиБаг отдохнуть. Кстати, о ЛедиБаг. После своей акуманизации Лука абсолютно точно понял, что знаменитая героиня Парижа никто иная, как Маринетт! Раньше Куффен только подозревал, что это его возлюбленная, но прямых доказательств не было. Но когда Лука пробудился после влияния акумы, то был дезориентирован, но на помощь сразу же пришла ЛедиБаг. Когда парень посмотрел в счастливые глаза супергероини, то отчётливо увидел Маринетт. И тогда картинка полностью сложилась: внезапные пропажи Маринетт, постоянные опоздания на уроки и на встречи с друзьями, глупые и непонятные отмазки. Казалось, что Лука не может ещё сильнее восхищаться этой невероятной девушкой, но эта неприятная ситуация с Бражником ещё шире открыла глаза парню. Поэтому при первой же возможности Куффен признался Маринетт в своих чувствах. — Занятия окончены, можете быть свободны, — произнёс невысокий мужчина, являющийся учителем высшей математики. — И не забудьте, что завтра вас ждёт контрольная. Лука невесело усмехнулся. Проблемы с математикой у него были всегда, поэтому готовиться к очередной контрольной нужно было усерднее. Но мысли об учёбе сразу же выветрились у него из головы, когда он вспомнил о болеющей девушке. Наспех собрав все свои вещи, Куффен отправился домой за своей гитарой. Как-то Маринетт упомянула о том, что ей очень нравится, когда Лука играет на гитаре. Парень понадеялся на то, что и сейчас его игра доставит ей удовольствие. Чуть ли не бегом добравшись до корабля, Лука переоделся, взял с собой гитару и, предупредив Джулеку о своих намерениях, направился в пекарню. Решив, что покупать апельсины это слишком избито, парень зашёл в продуктовый магазин и купил клубники. Приближаясь к месту назначения, Куффен заметил добродушную бабушку, которая торговала полевыми цветами. Выбрав самый яркий букетик и заплатив больше нужного, Лука наконец-то добрался до пекарни. Рабочий день был в самом разгаре, поэтому Сабин и Том обслуживали большое количество посетителей. Осторожно пробравшись до прилавка, Куффен обратил на себя внимание мамы Маринетт. — Здравствуйте, мадам Чэн, — поприветствовал Лука невысокую женщину, стоящую за прилавком. — Здравствуй, Лука, — добродушно ответила на приветствие Сабин, осматривая незатейливый букетик. — Ты к Маринетт? — Да, — улыбнулся парень, — я только сегодня узнал, что Маринетт плохо себя чувствует. Что с ней приключилось? Могу ли я навестить её? — Конечно можешь, — Женщина вышла из-за прилавка и пошла в сторону лестницы. Лука пошёл за ней. — Ничего серьёзного, просто заболела. Она в последнее время слишком много учится и помогает друзьям, что иногда забывает про себя. — Это похоже на Маринетт, — по-доброму усмехнулся парень, следуя за мадам Чэн. — Поэтому сейчас ей нужен постельный режим. Недавно я заходила к ней и она спала. — Я постараюсь быть тихим, — заверил Сабин Лука, поднимаясь по лестнице в комнату девушки. — Если что, то всегда можешь позвать меня из пекарни, — провожая взглядом Куффена, напомнила мама Маринетт. — Спасибо вам большое, — кивнул Лука, заходя в комнату и прикрывая за собой люк. В нос сразу же ударил запах лекарств. Парень осмотрелся: в комнате ничего не изменилось с того момента, как он в последний раз был здесь. Всё тот же стол со швейной машинкой и множеством ниток и иголок вокруг, несколько манекенов с образцами очередной, как любила говорить Маринетт, «неудавшейся одежды». Но чего-то не хватало. И тут Лука взглянул на стены: если раньше здесь висело несколько фотографий и вырезок из журналов с Адрианом Агрестом, то сейчас их не было. На их месте висели новые эскизы и плакаты с Джаггетом Стоуном. Почему-то этот факт заставил Куффена улыбнуться. Может, наконец-то смогла отпустить глупую симпатию? Он знал, что Маринетт безответно влюблена в главную фотомодель Парижа. Лука замечал грустные взгляды, которыми Дюпэн-Чэн провожала Агреста. И это злило, ведь Маринетт заслуживала куда большего, чем игнорирования со стороны её одноклассника. Лука осторожно, пытаясь не шуметь, положил гитару на пол и подошёл к дивану. На нём дремала самая прекрасная во всём мире девушка. Её иссиня-чёрные волосы были разбросаны по подушке, глаза трепетали, а щёки пылали, сообщая о повышении температуры. Куффен захотел поправить плед, что слегка съехал в сторону. В этот же момент Маринетт медленно открыла глаза. — Лука? — тихо прошептала девушка осипшим голосом, пытаясь сесть. — Прости, не хотел тебя напугать. Как ты себя чувствуешь? — улыбнулся Куффен, подавая руку, чтобы помочь занять вертикальное положение. — Всё в порядке, — произнесла Дюпэн-Чэн, оглядываясь. Через секунду она резко подняла голову и посмотрела в глаза Луки. — Ой, прости меня, что я выгляжу так! Если бы я знала, что ты придёшь, то обязательно бы переоделась и привела бы себя в нормальный вид. Как же неловко. Прости меня, прости. Надо было что-то приготовить… — Маринетт, — мягко перебил Куффен, стараясь прервать бесконечный поток слов. Юноша взял себе стул и поставил его напротив дивана. Взяв гитару в руки и достав медиатор, Лука присел напротив болеющей. — Прости меня. Не нужно, чтобы ты видел меня в таком виде. Надо было предупредить родителей, чтобы они никого не пускали. Какой же позор. — Маринетт, — повторно перебил Лука, дотрагиваясь до рук девушки. Дюпен-Чен подняла глаза и замолчала. — Я — твой друг. И просто пришёл проведать тебя. Мне не важно как ты будешь при этом выглядеть. Ты всегда прекрасна, Маринетт. Девушка ещё больше покраснела и опустила голову. События двухнедельной давности снова всплыли в голове. Конкурс, кража песни, акуманизация Куффена, признание в любви. Полноценное осознание последнего факта пришло только через несколько дней. И тогда, подчиняясь странному порыву чувств, Маринетт содрала со стен все напоминания о Агресте. Девушка решила, что её глупая влюблённость не даёт ей почувствовать себя по-настоящему счастливой рядом с музыкантом. И, когда самый последний снимок был стёрт с ноутбука, девушка почувствовала, что огромный камень упал с её плеч. — Сыграешь мне? — попросила Дюпен-Чен, указывая на гитару. — Обязательно, — обворожительно улыбнулся Лука, проводя медиатором по струнам. Девушка закрыла глаза, наслаждаясь моментом. Музыка Куффена всегда поражала до глубины души. Маринетт никогда не понимала как удаётся Луке передать настроение и эмоции других с помощью обыкновенной гитары. Сейчас музыка была тихой и медленной, напоминая её глупую влюблённость в Адриана. Но через несколько аккордов мелодия становится громче и беспокойнее, будто что-то меняется в душе у неё, Маринетт. В этот момент в голове прокручивается картинка, в которой Дюпэн-Чэн отчаянно срывала ненавистные плакаты со стен. Музыка внезапно обрывается на секунду, чтобы потом стать чем-то более тихим, но при этом таким светлым и успокаивающим. Будто потерявшийся путник наконец-то нашёл дорогу домой. Маринетт открыла глаза и посмотрела на музыканта: — Это было как всегда невероятно, Лука! — широко улыбнулась девушка, натягивая одеяло ещё сильнее. — Спасибо. Я рад, что тебе понравилось, — подмигнул Куффен. Он положил гитару на пол, поднялся на ноги и подошёл к девушке. Наклонившись, парень дотронулся губами до лба Маринетт. Через несколько секунд Лука отстранился. — Мне кажется, что температура слишком высокая. Пойду позову мадам Чэн. — Стой. Подожди. Не надо, — затараторила девушка, прижимая ладони к горящим щекам. Прикосновение Луки было слишком неожиданным! — Мама только недавно давала мне таблетки. Они с папой и так слишком сильно беспокоятся за меня. Я этого не заслуживаю. Не надо звать маму. Я сейчас просто лягу под одеяло и температура спадёт. Куффен нахмурился, наблюдая за тем, как Маринетт укладывается на подушки. Больше всего хотелось спуститься вниз и рассказать о состоянии девушки её родителям. Но Лука уважал просьбы Дюпэн-Чэн, поэтому, поправив одеяло, вернулся на своё место. — Поиграй мне ещё, — прошептала героиня Парижа, закрывая глаза. — Пожалуйста. Юноша достал гитару и начал играть колыбельную, которую когда-то слышал от своей бабушки в детстве. Бабушка плохо пела, но необычайно хорошо играла на гитаре. Возможно, именно от неё Луке и Джулеке достался музыкальный талант.

Мне бы крылья, чтобы укрыть тебя, Мне бы вьюгу, чтоб убаюкала, Мне бы звёзды, чтоб осветить твой путь, Мне б увидеть сон твой когда-нибудь.

Куффен перевёл взгляд с гитары на Маринетт. Его принцесса задремала. Поэтому юноша, осторожно положив гитару на пол, подошёл ближе к дивану, чтобы укрыть девушку посильнее. Встав на колени, Лука натянул одеяло на худенькие плечи Маринетт и, не сдержавшись, снова поцеловал её в горячий лоб. Дюпэн-Чэн забавно сморщила носик во сне и, слегка повернувшись, случайно схватила руку парня, прижимая к своему телу. Куффен опешил, но, решив, что сон Маринетт важнее, сел на пол и положил голову на диван. В таком положении, думая о том, что сейчас он самый счастливый человек в мире, Лука уснул.

***

Тикки, пытаясь прислушаться к каждому шороху, осторожно вылетела из своего миниатюрного дома. Подлетев к дивану, на котором Маринетт проводила свои деньки, квами тихо ахнула, наблюдая интересную сцену. На диванчике спала её хозяйка, прижимая к себе руку Луки. Парень же дремал сидя, положив голову на плед. Тикки улыбнулась, вспоминая признание Луки в любви Маринетт. Как же долго Дюпэн-Чэн не могла поверить в то, что это не чья-то глупая шутка. И в тот момент наступило озарение для Маринетт. Любовь к Адриану навряд ли когда-то перерастёт во взаимные чувства. Тикки очень переживала за свою хозяйку, но сейчас квами чувствовала как сердце Маринетт залечивается от безответной любви. И ведь всё благодаря Луке! Иногда Тикки хотелось искренне поблагодарить Куффена за то, что он однажды появился в жизни Маринетт. Ведь рядом с ним Дюпэн-Чэн по-настоящему стала расцветать. И это не могло не радовать квами. Что же, Адриан, ты сам упустил своё счастье.