Влюбляет не голос

      Солнце проливало с безоблачного неба на шоссе яркий, слепящий свет. Йена с наслаждением подставляла лицо мягкому ветру, игравшему с пышной гривой ее темных шелковистых волос. На черных очках игриво плясали блики лучей.       Ханна включила песню Rammstein, отчего Йена начала ритмично качать головой и притопывать в такт ногой, беззвучно подпевая немцу, гремевшему громче двигателя спортивного кабриолета.       — Не верится, что скоро мы услышим такой чудесный голос вживую! Никогда еще не была так счастлива! — преисполненная радостью, произнесла она, но тут же затихла. — Ой, Ханна, я только поняла, что не знаю, как зовут этого вокалиста, хотя и слушаю его уже довольно давно. Стыдно даже как-то.       — Тилль.       — Теперь есть, что кричать из толпы!       Обе рассмеялись.       — И еще…хочу извиниться…за сорванный праздник.       — Да все в порядке, сестренка! Отбрось эти мысли. Я не в обиде, — крикнула Ханна, повышая громкость музыки и сильнее выжимая педаль газа. Оковы напряжения высвободили Йену. Облегченно выдохнув, девушка откинулась на спинку сиденья, ощущая раскрепощение от чувства вины.       Спустя два часа поездки, когда погода сжалилась, разбавив знойный летний воздух вечерней прохладой, Ханна свернула на придорожную стоянку.       — До уборной? — догадливо спросила она, ища что-то в бардачке.       — Ага! — Йена нетерпеливо отстегнула ремень.       Ханна вылезла из машины и открыла дверь с другой стороны, беря под руку сестру. Они прошли в душное помещение небольшой закусочной и спустились вниз по нужному указателю.       — Давай свою сумку, чтобы нечаянно не окунуть ее в унитаз.       Ханна сняла клатч с плеча Йены, завела ту в кабинку, но сама заходить в соседнюю не спешила. Вместо этого она покопалась в сумке сестры и, повесив вещь на ручку, решительно направилась к выходу из туалета. А, прежде чем уйти, подошла к охраннику забегаловки и с притворным возмущением заявила:       — У вас там в женской комнате какая-то наркоманка!       Скучавший от небогатой событиями работы, мужчина в форме оживился и незамедлительно отправился к нарушителю порядка, изнывая от жажды пустить в ход руки, вместо которых до этого момента были активны лишь глаза, уставшие от однообразной слежки за поведением посетителей.       Внизу он увидел невысокую девушку с густыми темными волосами, как-то странно переступающую по туалету — держась вдоль кабинок. Убежденный в том, что она под кайфом, охранник подлетел к ней на скорости быка, увидевшего красную тряпку, схватил за шкирку, отчего у той чуть не слетели солнцезащитные очки и презренно выбросил на улицу.       — Колись в другом месте!       Йена долго не могла принять произошедшее за реальность. Продуманность действий сестры изумляла: подсунутый лимонад, чтобы вызвать нужду, забранная и возвращенная уже без телефона сумка, чтобы лишить контакта с родителями, характеризовали настоящую Ханну, умело скрывавшуюся все это время под маской дружелюбия с целью хитрого избавления от сестры.       Пошарив в клатче, она выудила гладкую бумажку и удивилась тому, что билет Ханна оставила. Решила поиздеваться?       «Нет, я попаду на концерт. Как-угодно. Неважно с чьей помощью. Она забрала лишь телефон, но билет то по-прежнему со мной!» — не унывала Йена, медленно двигаясь к дороге, где громыхали грузовики и со свистом проносились легковушки.       Выйдя на обочину, девушка развернулась навстречу движению и принялась голосовать, подняв руку. Каждая приближающаяся машина возрождала надежду на помощь, но секундой позже не оставляла ничего, кроме сушащей горло тучи пыли. Благо, солнце перестало печь, иначе это сомнительное мероприятие уже давно бы прервал обморок от перегрева.       Когда еще одна машина равнодушно прокатила мимо, накрыв новой волной пыли, Йена со злостью пнула землю, шумно выпуская накаленный обидой на невезение воздух.       Внезапно рядом послышался звук съезжающих с трассы колес…