Исключение только для тебя

Одно полезное слово, услышав которое, становятся спокойными, лучше тысячи речей, составленных из бесполезных слов. Сиддхартха Гаутама

      Мы вышли из его квартиры и направились к машине. Сейчас уже едем в общежитие.       — Что ты думаешь по этому поводу? — Спрашивает меня Хардин.       — Что я думаю? Ну… пока я не знаю чего ожидать, но мне нравится мысль, что мы теперь… вместе.       — Точно также. — Он кладёт руку на моё бедро. По моему телу пробегает дрожь. Он это замечает.       — Мне нравится, как ты реагируешь на меня. — Его рука горячая. Мне нравится это прикосновение. Так я понимаю, что он рядом. Наверное, он делает это для того же.       — И что обычно делала ты в отношениях? — Наш разговор странный. Похоже, даже неловкий. Мы не особо знаем, что должны делать. Но мне нравится, что мы пара. Я этому радуюсь.       — Я была в отношениях 2 раза. Первый — это был 10 класс и был новенький. Он был милым, и мы дружили. Были даже лучшими друзьями. Потом он сказал, что всё это время чувствовал ко мне не только дружбу. Он предложил встречаться, и я ему сказала, что мне нужно подумать. Я согласилась.       — Зачем? Ты его другом считала или как? — Перебивает меня Хардин.       — Да. Другом. Но… он смотрел на меня такими глазами, и я тогда сказала: «Давай попробуем, но я не уверена, что у нас получится.»       — И из какой он был компании?       — Он не водился с «плохими парнями» нашего класса. Но и не был ботаником. Он просто пришёл и умеренно со всеми общался. Но всё же те парни его иногда подкалывали.       — Как ты могла встречаться с таким чмом?       — Хардин! Он не был так ужасен. Он просто не любил бухать и курить вэйп, как те из моего класса.       — И какими были ваши отношения?       — Я его всё время считала другом. Он меня целовал и скорее… много раз пытался, но в большинстве случаев я… увиливала.       — Почему?       — Я его всё время считала другом. Он был хорошим советчиком и в общем понимающим человеком.       — И сколько вы так встречались?       — 2 месяца. Потом я ему сказала, что не могу его воспринимать, как своего парня. Он сказал, что всё понимает, и мы можем остаться друзьями. После было уже неловко в его присутствии. Воспоминания были сильными, и мы постепенно отдалились и прекратили общение.       — Мг. Ясно. А второй?       — Второй просто воспользовался мной. Точнее… я это понимала и разрешала ему.       — Почему? — Он явно удивлён.       — Ну… он был в той компании «плохих», но они себя называли «Падшими ангелами». — Хардин издаёт короткий смешок.       — Что за тупое название?       — Их родители были очень хорошие люди. Они добились многого в жизни и пристроили своих детей в дорогие школы. Их родители выступали в роли ангелов. Они же вели не особо приемлемый образ жизни. Поэтому их называли «падшие», а они просто дополнили это имя.       — Кто называл? Они типа верующие? Название, как для крутой компании, что курит и пьёт, уж слишком религиозное.       — Их так называли, как раз верующие люди, ну и все родители. Я не знаю подробностей, но они, вроде, имели верховного судью или… кого-то там, и ему все поклонялись. Кажется, его звали…       — «Велиал»?       — Ааа…да, но откуда ты знаешь?       — У нас в школе это тоже было. И в прошлой, и в этой.       — Эээ… что правда?       — Да. Они поклоняются разным. В той школе были и верующие в него, и в Армароса. А здесь большинство верят в Лилит.       — А ты во что-то веришь?       — Нет.       — Я тоже. — Мы улыбаемся. Я рада, что мы сходимся во мнениях.       — Так как он тебя использовал?       — Он… как мне потом рассказали, Велиал им указал, что они должны иметь девушку, что будет всегда рядом. Девушка типа давала силы и эмоции падшему ангелу. Но только если она… уже раз отреклась. В нашем классе все были разных религий, но они выбрали её с детства и не меняли. Я же одна меняла религию и… много парней тогда начали ухаживать за мной. Тогда я ещё не знала этого всего и просто не понимала, что происходит. Спустя неделю, мне это донёс Саймон и сказал быть осторожной. Но уже через две недели я встречалась с одним из них.       — Мг… кто такой Саймон и всё же, зачем ты это сделала?       — Саймон это тот мой «парень-лучший друг».       — Серьёзно?       — Да. А… я это сделала, потому что…тогда я хотела хоть как-то поменять свою жизнь и… — Я долго молчу.       — И? Расскажи. — Он берёт меня за руку.       — И… Кэтрин. Она давно бегала за этими парнями, но они к ней относились… плохо. Просто не замечали. Я тогда ещё в который раз с ней поссорилась, и… один из них предложил мне встречаться. Я назло ей сказала: «да».       — …И сколько это продолжалось?       — Три недели. Потом он начал втягивать меня в их секту, и я… бросила его.       — Это тоже было в 10 классе?       — Сразу после Саймона. Может, спустя… месяц или даже меньше. — Мы паркуемся.       — Мне нравится узнавать о тебе что-либо новое. — Он наклонился ко мне.       — Мне бы хотелось тоже что-то узнать и о тебе. — Я так же наклонилась.       — Обязательно… Хоть сегодня. — На этих словах он меня целует.       Мы выходим из машины и направляемся к моей комнате. Там, на своей кровати, лежит Кэтрин. Я уже и не ожидала её увидеть.       — Воу. Ну наконец. Теперь я могу и отцу звонить.       — Что ты тут делаешь?       — Когда я узнала, что ты нагло свалила из дома предков, я тоже уехала. Не могла терпеть их одна.       — Так быстро? — Когда я уехала, она ещё спала. Я просто встала утром и сообщила отцу, что уезжаю. Он меня отговаривал, но потом дал свою машину. Он хотел мне Кевина в придачу дать, но я отказалась.       — Кевин ездит намноооого быстрее тебя. — Она обращает внимание на Хардина. — И что ты здесь делаешь?       — Не твоё дело. — Она усмехается, а я начинаю собирать вещи.       — Куда это ты намылилась?       — Ответ тот же: «Не твоё дело».       — Оу… ты тип переезжаешь? Куда? — Она открывает рот от изумления. — К нему?! — Я молча собираю вещи. — Но… ого. Ну ты даешь. Вы же две недели знакомы.       — Закрой рот. — Говорит ей Хардин.       — И не подумаю. Моя сестрица съезжает к незнакомцу. — Стоп. А разве она уже раскрыла правду, что мы сёстры?       — Ты уже и не скрываешь, что мы сёстры?       — Тщетно. Все поняли уже давно. Ну как давно… короче поняли. — Она молчит минуту. Наконец, её реплики закончились. Но нет:       — Переводишь тему? Как отцу скажешь? Не расстроится папаша? И разрешит ли вообще?       — Кэтрин! Повторяю: «Закройся»!       — А то что? — Говорит она с насмешкой.       — А то я помогу тебе.       — Ты так груб. — гГоворит она с улыбкой.       — Ты такая сука.       — Согласна. Хэйли лучше?       — Да. — Приятно.       — Чем же? — Вот сейчас она говорит уже серьёзнее.       — Так стоп! — Врываюсь в эту «душевную беседу» я. — Кэтрин. Да я переезжаю. Можешь не затруднять себя и не звонить отцу. Сама сообщу. И хватит уже! Ты должна радоваться. Я съезжаю. Ты вроде этого хотела.       — Я и радуюсь. Теперь не увижу тебя. Только на уроках. — Она падает на кровать. — Блаажеенство.       — Ага. — Я собрала вещи. — Идём. — Говорю я Хардину. Он берёт мой чемодан, и мы уходим. Садимся в машину.       — А реально. Как ты скажешь отцу?       — Не знаю. Просто позвоню ему и надеюсь, он поймёт. — Хардин целует меня. Он притягивает мою руку к себе, и я сажусь к нему на колени. Мы целуемся.       — Мне так этого не хватало. — Говорит Хардин и целует меня в шею.       — Мне тоже.       — Скажи полным ответом.       — Мне не хватало тебя. Твоих прикосновений и этого… Очень. — Теперь уже я оставляю поцелуй на шее Хардина, и он сильнее сжимает мои бёдра. Тут мы слышим, как сигналит другая машина. Я отрываюсь от Хардина. Слезаю с него. Он меня пытается остановить, но понимает, что мы кому-то загораживаем дорогу.       — У тебя же тонированные окна? — Говорю я, пытаясь отдышаться.       — Да. — Он усмехается, и мы отъезжаем. Едем к нему.