То, что бьётся за рёбрами

      Типичное утро после пьянки сопровождалось треском в голове, непониманием, что происходит, и отдалённым восприятием мира. Паша попытался подняться в первый раз, но безуспешно грохнулся обратно на кровать и, кажется, чуть не вывихнул руку, на которую хотел упереться. Выглядел он так, словно его всю ночь избивали за гаражами, только следов на теле не оставили. Вторая попытка была более-менее удачной, он смог сесть, всё так же упираясь рукой в кровать, второй же потирая голову в надежде, что хоть немного станет лучше. На небольшой тумбе, которая стояла сбоку от кровати, лежала таблетка какого-то обезболивающего и стакан воды. Кто-то заботливо ранним утром оставил это здесь, но единственный, кто знал о вчерашнем — Андрей, так что у парня даже сомнений не было, что это он. Запив горькое лекарство, Юров решился уже на более отважный шаг — встать на ноги и при этом не грохнуться на ковёр. С помощью той же тумбы он, облокачиваясь на неё, опустился ногами на мягкую поверхность, и приложив усилия, поднялся, только от этого стало намного хуже. В глазах резко потемнело, в голову ударила боль, некоторое время было трудно даже шаг сделать, но обычно такое не длилось дольше десяти секунд, и уже пришедший в себя Паша нарыл в шкафу полотенце, чтобы принять душ и уже в адекватном виде выйти к друзьям. Может, кто-то ещё спал, а может и все разом, но пугать с утра никого не хотелось, особенно Тимура.       Твёрдый кафель был некстати, появился шанс грохнуться прямо на него и, наверное, не выйти уже никогда, но даже это не могло помешать Паше, потому что лучше помереть, чем кому-то показываться таким тяжёлым утром. На удивление, вышел он из душа целый и невредимый, а самое главное — заметно протрезвевший. Между двумя городами из тура был один свободный день — сегодняшний, но к вечеру нужно было прыгать снова на поезд. Почему не самолётом? А какой смысл, если в купе придётся провести от силы часов семь, а воздушные пути сильно били по карману. Они ещё не настолько богаты, чтобы тратить деньги впустую, только вот новых шмоток всё равно хотелось в большом количестве. Паша переоделся в домашнюю одежду, выходя из номера и заглядывая в соседние, надеясь на то, что он помнил, где находились другие. А ещё он понял, что брать разные номера невыгодно, можно было бы спокойно поселить его с Тимуром в один. А что, так было бы намного удобнее, только выдвигать такое предложение публично Юров не стал бы в силу своего стеснения касательно этой темы. Заглянув в один из номеров, Паша довольно улыбнулся, заметив, что Тимур уже не спит, его кровать была заправлена, а сам он кому-то активно строчил, да так увлечённо, что не заметил, как Юров зашёл.       — Слишком важное дело? — После этой фразы Самедов вздрогнул, схватившись за сердце и подняв взгляд на Пашу.       — Еп твою мать, Пашка, ты бы хоть погромче топал за дверью, чтобы я сразу услышал, — младший подвинулся немного, освобождая место на кровати для друга. Юров не упустил возможность и присел рядом. — А вообще, ничего серьёзного.       — Девчонкам пишешь?       — Так волнуешься за то, найду ли я подружку?       — Если честно, то это не моё дело.       — Что с тобой? Я думал, ты сейчас выкинешь гейскую шутку.       — По мне видно, что я так часто выкидываю гейские шутки?       — Паш, вы с Арсеном каждый день друг на друга бочку катите и устраиваете споры, кто из вас кого сильнее унизит в плане ориентации.       — На самом деле, я не считаю, что это так унизительно, просто он нарывается, ты же знаешь его.       — Ты не считаешь унизительным гейские шутки?       — Нет, то есть да, то есть.. Блять, я запутался.       — В своей ориентации?       Почему-то эта шутка, которую Тимур никак не мог упустить, прозвучала как удар по живому месту. Давно он не слышал от Самедова подобных вещей, наверное, стоит опять привыкать. Но проблема заключалась в том, что парни снова одни в комнате, рядом не было никого, атмосфера напряжённая, а любое сказанное не так слово могло быть использовано против самого Паши. Он смотрел на Тимура и молчал некоторое время, пытаясь обдумать ответ. Такой красивый.. Расстояние между ними было практически минимальным, всего-то сантиметров двадцать, но этого хватило, чтобы впасть в неловкое положение. Юров не знал, что теперь сказать и как отреагировать, ведь нельзя было запинаться на таких моментах, нужно всегда отвечать на шутки сразу, а не обдумывать ответ, и уж тем более не залипать на человека.

Почему просто нельзя коснуться его губ прямо сейчас? Да хотя бы уложить голову на его плечо? Сказать ему о том, что с ним очень хорошо? Признаться в своих чувствах?

      — Возможно.       Лицо Тимура несколько секунд выражало недоумение, но отвращения в нём не было. Парень просто пытался переосмыслить, верно ли он понял смысл и не шутка ли это. Может, Арсену проспорил, или ещё кому-то? Юров даже не улыбнулся, он выглядел так, словно действительно запутался и смеяться тут явно не над чем. Самедов с понимаем отнёсся к этому, потому что Паша для него оставался человеком, с которым по-прежнему хотелось проводить время, смеяться и ездить в туры. Человеком, у которого он брал некоторый жизненный опыт и жалел о том, что иногда не слушался его. Это искренний человек, от которого Тимур не отвернулся бы в любом случае, а от его открытости и умея любить вне зависимости от пола он ещё сильнее восхищался им. За это время Юров успел пережить несколько инфарктов, искусать внутреннюю сторону губы до самой крови, сделать несколько нервных выдохов, лишь бы сейчас его никуда не послали и не осудили.       — Это круто, Паш. Несмотря на то, в какой стране ты живёшь, кем ты являешься и какое мнение нам навязывают с детства, ты не боишься быть тем, кем являешься на самом деле. И не нужно применять этот термин "запутался в ориентации", если тебе кто-то понравился не из противоположного пола — уже не запутался. Я никогда особо не любил говорить на эту тему, потому что верю, что современное общество уже научилось относиться к другим с уважением, но иногда убеждаюсь в обратном. По крайней мере, даже если я противный, оскорбляю людей в ответ и дерусь, то это не значит, что я могу избить или осудить того, кто просто отличается от меня взглядами на жизнь. Я очень рад, что ты хоть и неуверенно, но сказал мне об этом.       Теперь можно было выдыхать спокойно, но лишь на время, потому что дальше оставался вопрос о том, как отнесётся Тимур к полному признанию. Нет, Паша был доволен тем, что друг толерантный человек, даже если по его трекам и образу жизни этого вообще не заметно, но друзья же знали, что он на деле намного проще.       — Спасибо за понимание и слова, благодаря которым я теперь на все сто процентов уверен даже не в своей ориентации, а в том, что действительно люблю этого человека.       — А кто он, если не секрет?       — Секрет.       — Нет-нет, подожди, я ещё не готов к тому, чтобы рассказывать об этом кому-то. Мне нужно время, и я обещаю, что ты узнаешь об этом первым.       — Ну хорошо, ты только смотри, тщательно обдумай свой выбор.       — Уже давно обдумал. Мне стоило бы позавтракать, пока мой пищевод не сошёл с ума.       — Я схожу с тобой, как раз только недавно встал, а жрать пиздец охота.       Парни вместе вышли из номера, направляясь на первый этаж отеля, чтобы взять перекусить чего-нибудь лёгкого. Тимур шёл чуть позади и еле заметно улыбался, смотря на старшего. Где-то внутри ему подсказывала интуиция, что тем самым человеком, к которому Юров испытывает не дружеские чувства, мог бы оказаться он сам, но больше подозрения падали на Арсена, в любом случае, он когда-нибудь узнает об этом и успокоится.