Код: Агония

— Ты надо мной издеваешься? Хоть знаешь, что рабочий день уже закончился? — женщина средних лет[1] устало глядела на обивающего порог её дома знаменитого вора-джентльмена, что бережно держал на руках прекрасную темноволосую девушку. Одного взгляда на неё опытному врачу хватило для того, чтобы понять — эта самая смутно знакомая, к слову, девушка ранена. Не слишком серьезно, конечно, но всё может закончится довольно-таки плохо, если не предпринять все необходимые меры вовремя.       Вот только врач ещё в первый их визит в клинику отказалась связываться с телом, которое нарушает законы медицины. Поэтому, возможно, эту личность и запомнила, даже учитывая количество побывавших у неё за полгода пациентов. Всё-таки далеко не каждый день к ней приходят люди с прекрасными синими кристаллами в груди вместо сердца.       Люпен же в ответ смотрел на свою старую знакомую с причудливой смесью мольбы и серьёзности во взгляде золотисто-янтарных глаз. Молодой мужчина всё понимал, но эта приверженка клятвы Гиппократа была единственным врачом, живущим поблизости от места нападения. Можно было, конечно, отнести Кардию к Франу, который тоже вполне мог оказать первую медицинскую помощь и сделал бы это без каких-либо сомнений, но не факт, что зеленоглазый профессор всё ещё был на своём рабочем месте, он тоже мог уже уйти домой (это если не был срочно вызван Викторией во дворец), а до места жительства молодого швейцарца было далековато бежать. Этой же женщине Арсен тоже доверял и к тому же знал, что она — настоящий профессионал. Тот же Виктор, несмотря на все его впечатляющие навыки и огромный багаж знаний, был в куда большей степени алхимиком, нежели чем врачом. — Простите, Доктор, но ситуация очень срочная. — Да уж это я вижу, — несколько сварливо ответила она, а затем немного отступила, всё же позволив Арсену с его драгоценной ношей войти в дом. — Учти, потребую с тебя двойную оплату! — Цена не имеет значения! — отрезал Люпен. — Только помогите ей.       Женщина тяжело вздохнула. Из влюбленных молодых людей, как правило, получаются плохие помощники и ещё более плохие собеседники, когда они волнуются за свою вторую половину, переживающую далеко не самый лучший момент своей биографии. Как бы ещё этому вору скоро не пришлось нести какое-нибудь успокоительное.       Француз проследовал за своей знакомой, пройдя пару комнат, бережно положил Кардию на удобную зелёную софу и аккуратно помог разноглазой носительнице Хорологиума принять сидячее положение, когда хозяйка помещения вышла за всеми необходимыми для обработки раны средствами. Девушка приоткрыла глаза и попыталась улыбнуться. — Не волнуйся, Люпен, я в порядке, — гомункул хотела успокоить своего мужа. Судя по возникшему в его взгляде скепсису, это у неё не особо вышло. — Не лучшее время для бравады, Кардия, — молодой мужчина вздохнул с пугающей серьезностью посмотрел в разноцветные глаза супруги. — Прости меня. — А? За что? — искренне удивилась темноволосая представительница искусственно созданной жизни. Она и вправду не понимала, почему Люпен просит у неё прощения. Не он ведь в неё стрелял, не он ранил. — Я поздно увидел этого… — молодой человек в последний момент удержал ругательство за своими зубами, — и из-за моей ошибки ты пострадала.       Кардия покачала головой и нежно коснулась ладонью своей здоровой руки щеки Арсена. — Тебе не нужно извиняться. Ты ведь снова спас меня.       Вор уже хотел было что-то ответить, однако тут раздалось многозначительное покашливание третьей стороны: доктор вернулась оказывать помощь раненой девушке. Носительница белого кристалла в смущении спешно убрала руку от лица своего мужа. — Ворковать будете потом, голубки, — с иронией в тоне сказала женщина и кивнула в сторону Люпена. — Так, ты — на выход, а ты, — тут её взор сместился на Кардию, — снимай свою рубашку.       Супруги быстро переглянулись друг с другом и подчинились приказу доктора.       Оставив свою молодую жену в умелых руках верной последовательницы Гиппократа и выйдя в коридор, Люпен прислонился спиной к прохладной стене и задумался. Стоящая там тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов, воскрешала в памяти темноволосого француза картины недавнего нападения на Кардию и вместе с тем побуждала его разум искать ответы на возникающие вместе с видениями вопросы. «Ты — ядовитая угроза для важного проекта Исаака Бекфорда».       Всё, абсолютно всё в этой прозвучавшей будто бы наяву фразе Арсену решительно не нравилось. Почему тот мужчина решил, что Кардия ядовита, если смертельного яда в ней больше не было? Почему из-за этого он посчитал девушку угрозой? А самое главное: кто нападавший вообще такой и что там, чёрт подери, за очередной проект Исаака? Златоглазый вор-джентльмен (и не только он один, к слову говоря) думал до этого времени, что пресловутый «Код: Осознание» был самым главным и самым важным планом Современного Прометея, и после его разрушения не осталось никаких угроз, исходящих от этого перешагнувшего границы отчаяния бесподобного гения. То, что этот не названный проект едва ли представлял собою хоть что-то хорошее, молодой мужчина и не сомневался, ведь речь шла о человеке, который абсолютно серьезно хотел занять место Бога и ввергнуть мир в ад бесконечной войны.       Люпен устало потер пальцами переносицу.       Видимо, рано всё же с его стороны было считать, что все проблемы и тени прошлого Кардии исчезли вместе с окончательной смертью Финиса и Исаака, у этих двоих действительно остались последователи или же таинственные сообщники, которые, в отличии от Алистера и безумного Немо, избежали заключения или же смерти. И они явно не прочь воплотить в жизнь какие-то далекоидущие планы Современного Прометея, которые тот благодаря стараниям одного бравого вора-джентльмена и его товарищей не сумел реализовать самолично. И если уж эти люди считают, что Кардия — препятствие для исполнения этих самых планов, то тот мужчина рано или поздно, а скорее даже рано, снова вернётся за жизнью темноволосой девушки.       Они с женой должны быть к этому готовы.       Он должен быть к этому готов.       Люпен уже было ушёл в увлекательный мир планирования, как рядом раздался скрип открывающейся двери и в коридоре показалась Доктор. Арсен с немым вопросом во взгляде золотистых глаз посмотрел на неё. Женщина расшифровала взор темноволосого молодого человека верно и кивнула. — Всё будет в порядке, пулю я извлекла. Рана чистая, осколков кости нет, так что заражения или ещё каких проблем быть не должно, — будничным тоном сообщила последовательница Гиппократа. — Сейчас твоя девушка спит и проспит она, по моим расчётам, до завтрашнего утра. — Жена, — поправил разом повеселевший Люпен, почувствовавший себя так, словно с него тяжелейший груз сняли, и благодарно улыбнулся. — Спасибо, Доктор! Всю оплату принесу завтра, слово благородного вора-джентльмена. — Спасибо на хлеб не намажешь! — уперла руки в бока женщина, однако затем тяжело вздохнула и махнула рукой. — Ладно, дам тебе небольшую отсрочку. — Привилегия постоянного клиента? — добродушно усмехнулся на это вор-джентльмен. — Иди отсюда! — врач страдальчески прикрыла глаза и, развернувшись, направилась в глубь коридора.       Молодой человек рассмеялся, но его смех затих в тот момент, когда приверженка клятвы Гиппократа скрылась в своей комнате, а взор янтарно-карих глаз знаменитого француза сместился на дверь в то помещение, где спала Кардия. Желание лично убедиться в том, что с ней всё в порядке, было непреодолимым и Люпен противиться ему не стал.       Темноволосая девушка действительно спала, укрытая пледом; в тишине комнаты раздавалось лишь её спокойное дыхание. Золотистые глаза Арсена, быстро адаптировавшиеся к полумраку комнаты, различили перевязь на голом плече носительницы Хорологиума и края самого белого кристалла, к слову говоря, тоже. Это зрелище напомнило темноволосому вору о всех его запланированных делах.       Что же, молодого мужчину ждала та ещё ночь.       И то, что она в полной мере удалась, Кардия узнала, проснувшись на следующее утро и бегло оценив бледный внешний вид и круги под глазами дремавшего в соседнем кресле Люпена.       На мгновение темноволосую девушку затопило странное чувство: грусть, причудливо переплетенная с нежностью. Конечно, представительница искусственно созданной жизни прекрасно понимала, что её муж не забросит своё ремесло вора по целому ряду причин, но его трудоголизм иногда становился проблемой. Для него же.       Гомункул тихо опустила ноги на пол и, протянув руку, взяла свою белую рубашку, что висела на спинке софы, которая ночью выполняла для Кардии роль удобной кровати. Раненное плечо в ответ на такое движение напомнило о себе резкой болью и с губ разноглазой обладательницы Хорологиума сорвался тихий стон. «Как долго оно будет заживать?» — с этой невесёлой мыслью Кардия, всё-таки (пусть и с вознёй) надев нужный предмет одежды, аккуратно коснулась левой рукой бинтов. Ей теперь и одеваться будет какое-то время тяжело? — Что случилось, Кардия? — со стороны кресла вдруг раздался сонный голос Люпена. — Нет, ничего. Я в порядке, — темноволосая девушка быстро собралась и мягко улыбнулась своему молодому супругу, а затем с тревогой спросила. — А ты как себя чувствуешь? — Со мной всё хорошо, — молодой человек вернул носительнице белого кристалла успокаивающую улыбку, поднялся с облюбованного им кресла и со вкусом потянулся, после чего посмотрел на разноглазую представительницу искусственно созданной жизни. — Готова уйти? Кардия уверенно кивнула и встала со своего места с джентльменской помощью протянувшего ей руку Арсена. — Да, но мне бы хотелось сначала поблагодарить Доктора за помощь. — Не нужно меня благодарить, — раздался со стороны двери твёрдый голос последовательницы Гиппократа. Женщина стояла в проёме, уперев левую руку в бок. — Я сделала то, что должна была и, к тому же, Люпен мне за это заплатил. — Даже если так, это не значит, что ваш труд не заслуживает благодарности, — возразила на это разноглазая носительница Хорологиума. — Поэтому… спасибо Вам. Доктор только усмехнулась в ответ и, проводив молодых супругов на выход, с полуулыбкой пожелала Кардии больше никогда к ней не возвращаться, что очень озадачило и даже расстроило саму темноволосую девушку. Люпен же, выслушав сожаления и вопросы свой жены, рассмеялся и объяснил: — Она вовсе не ненавидит тебя, Кардия, — сказал молодой мужчина, когда они направлялись в кафе, так как продуктов по понятным причинам для приготовления питательного завтрака в поместье все ещё не было. — Наоборот, она тебе так по-своему пожелала счастья. — Сказав, что не хочет меня видеть? — Она сказала это, имея в виду, что желает, чтобы тебе больше не пришлось к ней идти, как к врачу. Она хочет, чтобы твоему здоровью и жизни ничего не угрожало. Кардия по-прежнему толком ничего не понимала и потому попыталась осознать всю тонкость ситуации, представив на своём месте темноволосого молодого мужчину. — То есть, когда люди, которым ты возвращаешь их украденные вещи, говорят, что не хотят тебя видеть, то они имеют в виду, что не хотят, чтобы ты воровал ради них? — Нет, это совсем другое, — прикрыл свои золотистые глаза вор-джентльмен, во всех ярких красках представив себе то, о чём говорила его молодая жена. Для него это звучало бы скорее как: «Мы не хотим видеть в своём доме ворюгу! Мы тебе не доверяем, убирайся». — Я бы точно не принял такое за комплимент.       Логическая цепочка после этих слов замкнулась и закоротила прямо в мыслях у гомункула, а вместе с этим пришло и напоминание о том, как она, по сути, ещё молода и что полгода нормальной жизни среди людей не могут восполнить два года безрадостного существования в компании одних лишь книг. Решив разобраться и попытаться понять всё позже, разноглазая носительница Хорологиума переключила своё внимание на мир материальный и желания своего тела. Не то чтобы прекрасной темноволосой девушке нужно было вообще питаться, её организм всё же был устроен иначе, чем у нормальных представителей рода человеческого, но она уже привыкла есть по утрам и потому сейчас хотела уже порадовать себя чем-нибудь вкусным.       К радости «дочери» сумасшедшего гения, симпатичное кафе с плетенной мебелью обнаружилось довольно-таки быстро и они с Люпеном удобно устроились за одним из столиков на террасе, залитой светом поднимающегося по небосводу солнца. Темноволосый француз внимательно осмотрелся по сторонам, отмечая всё необходимое, и было уже успокоился, не обнаружив опасности, как вдруг его золотистые глаза на мгновение распахнулись, а на красивом лице появилось выражение безысходности. При большом желании можно было рассмотреть паническое: «Только не это!» во взгляде, однако гордый вор-джентльмен до того, чтобы озвучить этот крик души вслух, бы ни за что не опустился. — Люпен? — протянула Кардия, заметив эмоциональное состояние своего мужа.       Молодой человек только приложил указательный палец к губам, призывая темноволосую девушку молчать. Та встревожилась и кивком дала понять, что готова убегать или защищаться в случае чего. Однако… — Не стоит так волноваться, леди, это всего лишь я, — раздался с практически соседнего столика спокойный — и знакомый! — голос. Кардия знала его обладателя. И Люпен тоже, но был этому не так уж и рад. — Шолмс! — процедил вор, сверля взглядом вставшую со своего места знакомую фигуру в темных одеждах и цилиндре, поверх которого были водружены очки. — Ты ещё что тут забыл?!       Подошедший детектив, удобно устроившийся за облюбованным супругами столиком, закатил зелёные, со стальным отливом, глаза. — Полагаю, то же, что и вы — свой завтрак. — Из всех кафе в Лондоне, именно здесь? — Думаешь, я специально вычислял место, где ты можешь объявиться? — губы Эрлока дрогнули в исполненной уверенности полуулыбке. — Мне весьма льстит, что ты такого высокого мнения о моих способностях, Люпен, но я всего лишь скромный частный детектив. К тому же, чтобы определить твоё возможное место появления, не нужно обладать особенными навыками.       У вора-джентльмена в ответ на такое разве что зубы не заскрипели; подтекст он уловил точно. Кардия, прекрасно понимая, что ещё несколько подобных обменов репликами и произойдет безобразная драка, из которой её муж едва ли выйдет победителем, поспешила выступить в роли дипломата. — Так у вас какое-то дело, Шолмс?       Мужчина обратил своё внимание на Кардию, решив перестать вить верёвки из нервов златоглазого француза и пообщаться с его милой женой. О да, их свадьбу он помнил до сих пор. Ну, по крайней мере не только потому, что это была вторая свадьба, на которой детектив вообще присутствовал в своей жизни. — Нет, — покачал головой он, но тут же, словно о чём-то важном вспомнив, добавил. — Однако я бы не отказался узнать кое-какие вещи. — Мы тебе не информаторы, проваливай, — где-то на фоне раздалось едва ли не шипение Люпена, но и Кардия, и Эрлок его проигнорировали. — Какие? — спросила разноглазая носительница Хорологиума, бросив успокаивающий взгляд на вора-джентльмена, определенно недовольного пренебрежением к своей блистательной персоне. — Вы имеете какое-то отношение к выстрелу, который прозвучал вчера на Главной улице?       После этих слов молодые супруги мельком переглянулись друг с другом, у них ещё не было времени об этом поговорить и подробно обсудить случившееся. Но наблюдательному длинноволосому мужчине и игра взоров сказала о многом; на губах Шолмса вновь заиграла знакомая полуулыбка. Судя по выражению его лица, как поняли Люпен с Кардией, так детектив и думал, что без парижского вора и его супруги не обошлось дело. Что же, ему явно было приятно осознавать, что очередное предположение оказалось верным, и это только бросало лишние угольки в костер неприязни златоглазого француза. — Значит, имеете. — Это стреляли не мы, — отвела взор Кардия, решив, что пытаться врать ему всё равно бесполезно. Да и не умела девушка это в принципе. — Разумеется, всё же Люпен представляет себя, как джентльмена, и не использует огнестрельное оружие, — кивнул Шолмс. — Целью были вы? — Это допрос, детектив? — серьёзно спросил Арсен. Ему с каждой минутой все меньше нравилось русло, по которому шёл разговор.       Фиолетоволосый мужчина прикрыл глаза в раздражении. — Нет, я же уже говорил, что предпочитаю разделять свою работу и личную жизнь. Однако, — тут лицо Эрлока приняло задумчивое выражение, — если вчерашний выстрел прозвучал ради миссис Люпен, то я могу отмести несколько вариантов в том деле, которое сейчас веду. И, — частный детектив сказал это ровным, доброжелательным тоном, — в качестве подарка в честь вашего возвращения в Лондон, могу добавить, что в этом случае ваш новый враг не имеет отношения ни к Британскому правительству, ни к «Сумеркам».       Люпен вздохнул. Он не был в этом так сильно уверен, так как лично видел нападавшего, слышал его и запомнил всё сказанное им. Однако Шолмсу об этом знать было вовсе не обязательно, мало ли как судьба повернётся и кто отправит ему запрос на оказание помощи. Не следовало давать ему лишнюю информацию просто во избежание возможных проблем. — Мы и так это знаем. Правительство и «Сумерки» потеряли смысл в охоте на Кардию ещё полгода назад, сразу после того, как Хорологиум окончательно потерял свою силу, а Финис с Исааком погибли, — пожал плечами француз, а сама обсуждаемая девушка лишь кивнула в подтверждении сказанного. — Вы могли быть в этом полностью уверены до всех изменений в составе Правительства и до назначения нового Советника по военным технологиям, — усмехнулся зеленоглазый мужчина, но быстро вернул деловой настрой. — Но это верно и сейчас. Я не часто бываю при дворе, но могу уверено предположить: готовясь принять дела Финиса, Дизраэли что-то нашел. Что-то такое, что перекрывает весь возможный интерес к Хорологиуму.       Тут к столику подошла улыбчивая молодая официантка и детектив замолк, предоставив супругам сделать заказ первыми. Разговор обещал быть долгим и несомненно интересным.