Код: Агония

      Тем временем, пока Люпен с Кардией в компании Шолмса завтракали в кафе да обсуждали некоторые важные вопросы, все в лаборатории Франкенштейна были взбудоражены. Ошеломлены. Пришедший королевский приказ одобрял научный проект, который здесь прорабатывали, и выделял на его развитие достаточно внушительные средства, а значит, что все задействованные в нём исследователи получили шанс совершить нечто поистине потрясающее в своей жизни, нечто, что может по значимости приблизиться к научному прорыву бесподобного Исаака Бекфорда, создавшего и внедрившего двигатель Нео-Стим.       Виктор же такого же душевного подъема, какой испытывали его подчиненные, не ощущал. Точнее, конечно же, молодой алхимик тоже был рад, что Виктория увидела потенциал проекта и приняла решение поддержать его грантом, но это было достаточно ожидаемо, всё же королева всегда отдавала должное уму учёного и в этом плане ему даже доверяла. Франкенштейна мучили сомнения иного рода, ведь когда-то он уже думал, что его исследование принесёт пользу людям и перевернёт мир, а в результате оно лишило будущего целую расу. И что, если и плоды нынешнего проекта будут использованы лишь для разрушения? Молодой человек не мог этого допустить снова.       Конечно, сейчас королева, а вместе с ней и вся Англия, настроена на мирный курс в политике, при котором роль будет играть не жестокая демонстрация силы, а дипломатия и договоры. Но будет ли это продолжаться долго?       Фран больше не был наивным идеалистом, он принял тот факт, что все достижения науки и техники могут быть использованы как во благо, так и во зло, но всё же возможность второго способа применения он искренне хотел свести к самому минимуму. В теории он просчитал и учёл всё, что только сам мог, но на практике…       На практике всё очень часто выходило совсем иначе, чем показывали любые, пусть даже самые точные, расчёты.       Впрочем, пока что о той самой практике речь идти не могла, все результаты его проекта существовали пока только лишь на бумаге.       Нефритового оттенка глаза молодого мужчины, сокрытые за прозрачными линзами круглых очков, ещё раз пробежались по всему написанному в королевском приказе. Закончив читать, Виктор глубокого вздохнул и отложил документ в сторону, подавляя в себе отчаянное желание схватиться за голову. — Что-то не так, профессор? — с тревогой в голосе поинтересовался его ассистент, Александр Гельвер, заметивший состояние своего непосредственного начальника. — Нет, всё в порядке, — улыбнулся молодой каштановолосый швейцарец, стараясь при этом сделать так, чтобы всё выглядело как можно более естественным; он не хотел лишний раз волновать других исследователей.       Между тем было, о чём волноваться. Сроки, которые Виктория поставила лаборатории, были… нет, не то чтобы совсем уж нереальными, но, по всей видимости, требовали от всех участников проекта круглосуточной работы без какого-либо перерыва на сон или же еду. И это было неправильно. Франкенштейн предполагал, что королева хочет результатами его проекта поразить всю Всемирную выставку, которая будет проходить через пару месяцев в Лондоне, а также иностранных дипломатов, что прибудут на мирную конференцию, которая начнёт свою работу относительно сразу после отгремевшего праздника науки и техники, но потакать и доводить до умственного и физического истощения своих людей всё равно не собирался.       Тем временем ассистент не подозревал о не самых весёлых мыслях своего шефа и продолжал искриться позитивом. Видимо, свою тревогу у Виктора скрыть удачно вышло. — А, ну тогда здорово, — энергично покивал молодой мужчина. — Профессор, если всё получится… Это же будет прорыв! Новый вид энергии…       … Не был таким уж новым, если уж говорить предельно честно. Исаак Бекфорд ещё за несколько лет до них использовал его в своей тайной лаборатории, где Кардия обнаружила всю правду о себе и тела своих мертвых предыдущих версий в колбах. Этим относительно новым видом энергии было электричество. Паровые технологии, использующие двигатель Нео-Стим, все ещё преобладали во всём мире, и только в некоторых особенно важных местах использовался этот обузданный Современным Прометеем вид энергии, потому что Исаак не нашёл (или, что было вероятнее, просто не пожелал найти) способ сделать его генерацию и передачу через эфир[1] более общедоступной, дал людям дым вместо истинного огня. Виктор же поставил перед собой задачу это исправить. Такова была истинная цель его нового проекта. — Верно, — учёный улыбнулся стоявшему рядом ассистенту. — Это даст новый толчок к развитию науки и техники. — И впишет наши имена в историю рядом с Исааком Бекфордом!       А вот этого бы, откровенно говоря, Франу не очень-то и хотелось. Гениальность Современного Прометея трудно было оспорить, как и преуменьшить его заслуги перед всей человеческой цивилизацией тоже, однако упоминаться рядом с человеком, который едва не начал вечную войну ради изощренного развития этой самой цивилизации, и ассоциироваться с ним не было пределом мечтаний для зеленоглазого шатена; он точно предпочёл бы стоять где-то сам по себе.       Тем не менее, говорить этого вслух Виктор тактично не стал, так как Гельвер очень уважал Исаака, просто не зная о том, что инициатором той очень памятной для всех жителей атаки Наутилуса на Лондон и всего восстания был, фактически, именно он, Финис так или иначе был лишь верным исполнителем воли своего «Отца». Ради спокойствия подданных и сохранения своей собственной репутации, Виктория скрыла от большинства людей тот факт, что бесподобный гений обманул её, использовал с самого начала и предал ради выполнения совершенно безумного плана. Официальная версия всего произошедшего была такова: это Советник по военным технологиям и преданные ему люди собирались учинить государственный переворот, так как даже Виктории, пользующейся большим уважением своего народа, было бы действительно трудно объяснить жителям всей Британской империи и при этом не потерять своё лицо, что Прометей их столетия превратил себя в таинственный искусственный интеллект у лидера нации под носом и собирался стать богом нового мира, а старый сжечь в горниле войны. Но, насколько знал сам молодой человек, члены Британского правительства, главы других государств и их видные политики знали о том, что на самом деле произошло в Лондоне. Простые же люди по всему миру — нет.       Фран мог понять и принять, пусть и не полностью, позицию королевы в этом вопросе. — Возможно. — Точно, — поправил Александр, а потом хлопнул себя по лбу. — Профессор, Вы просили напомнить, уже пора уходить, не то на встречу с Её Величеством опоздаете!       Швейцарец после этих слов вспомнил о запланированном на этот день визите в Букингемский дворец и тихо застонал, всё-таки запустив пальцы в медно-каштановые пряди. Виктория ведь действительно его к себе вызывала, чтобы обсудить участие ведущего алхимика Великобритании в предстоящей мирной конференции. Как он мог только забыть об этом?       Видя растерянность и едва ли не панику в светло-зелёных глазах своего начальника, спешно начавшего носиться по помещению и собирать пакет с необходимыми документами, Александр сложил руки на груди и покачал русоволосой головой. Некоторая рассеянность профессора Франкенштейна стала в Королевском обществе практически притчей во языцах и той ещё темой для атмосферных местных шуток, особенно после того случая, как он как-то раз притащил из своего дома милого корги с механической лапой вместо нужной документации. Впрочем, пёс, которого звали неожиданно женским именем Сиси, всем в лаборатории даже понравился. — Спасибо, Гельвер, — искренне поблагодарил Виктор, закончив свои сборы. — Присмотри за лабораторией, пока меня не будет. И подготовь всё к началу первых опытов, хорошо? — Ну разумеется! — отсалютовал молодой мужчина, улыбнувшись во все свои тридцать два зуба.       Фран благодарно кивнул и покинул помещения. Направляясь к выходу из здания Королевского Общества, молодой учёный встречал в коридорах и других алхимиков, которые с уважением приветствовали его, как своего фактического главу. Некоторые из них были сильно старше самого зеленоглазого швейцарца, что самого скромного молодого человека только лишний раз смущало, так что он едва ли не вздохнул с облечением, оказавшись за воротами территории оплота лучших умов.       Держа свой путь во дворец, Виктор думал о том, что люди его знания и способности порой переоценивают. Нет, Франкенштейн в них и в себя верил, научился верить за всё то время, проведенное с бандой Люпена, однако порой возникали ощущения, что все окружающие от него ждут чего-то невозможного. Чего-то поистине потрясающего. И это вызывало у молодого мужчины двойственные чувства: с одной стороны появлялось желание оправдать оказанное ему доверие, с другой — сомнения и вопросы прежде всего к самому себе. Учёный искренне хотел помогать людям, создавать то, что будет приносить пользу и делать жизнь лучше, но не под гнётом бесконечных ожиданий, в которых можно однажды запутаться, принять чужие желания за свои и совершить ошибку.       Нечто похожее уже случилось с Исааком. И что из этого вышло?       «А ведь я действительно не хочу, чтобы меня сравнивали с ним».       Невольно на ум Франу пришли его товарищи из банды Люпена. Каждый из них, — сам знаменитый вор-джентльмен, Импи, Ван Хельсинг, Граф и даже Делли, — действовали так, как сами считали нужным, и шли по пути, который выбрали они сами, расплачиваясь порой за него. Сами.       Одного из этих товарищей Виктор, к своей неожиданности, встретил уже будучи на территории дворцового комплекса, когда направлялся к его главному зданию — непосредственно к дому королевы Виктории.       Короткие волосы грязно-русого оттенка, холодные сине-фиолетовые глаза, спрятанные за линзами прямоугольных очков, синий же плащ и два опасных дробовика за спиной — все это были атрибуты человека, чья слава «человеческого оружия» и героя войны все ещё гремела по всей стране. Это был Абрахам Ван Хельсинг, рыцарь и редкий обладатель Превосходнейшего ордена Британской империи, знаменитый убийца вампиров, для своих немногочисленных друзей же просто… — Ван! — окликнул старого товарища Виктор, приближаясь к нему.       Ван Хельсинг обернулся, на его лице на миг показалось удивление, затем оно быстро сменилось узнаванием, но потом и оно исчезло, уступив место привычной невозмутимости «человеческого оружия». — Фран? — переспросил блондин. — Пришёл к королеве? — Я тоже рад тебя видеть, — тепло улыбнулся алхимик. — Не ожидал здесь встретить. Я думал, ты ещё во владениях маркиза Ренфилда. Ван Хельсинг закатил глаза и сложил руки на груди. — Я там и был, маркиз приехал в Лондон этим утром. Что-то связанное с конференцией, посвящённой миру, — сказав это, рыцарь смерил Франа внимательным взглядом. — Ты ведь в ней тоже участвуешь? — Возможно, — немного нервным смешком отреагировал зеленоглазый швейцарец. — Это я и пришёл обсудить с Викторией… — тут шатен заметил, что чего-то не хватает в окружении сильнейшего бойца банды Люпена, вернее, кого-то, и поспешил поинтересоваться об отсутствующем элементе. — А где Делли?       «Человеческое оружие» кивнул в сторону дворца. — На аудиенции у королевы. Вместе с маркизом отчитывается о проделанной работе с выжившими вампирами. — Есть успехи? — с искренним интересом спросил Виктор.       Ван Хельсинг неожиданно мягко, но с уже ставшей привычной ему долей грусти, улыбнулся. В его тоне это тоже отразилось. — Да… Мы нашли некоторых выживших. Они не были чистокровными, но Делакруа сказал, что даже так они остаются его подданными и пообещал, что будет и дальше делать всё возможное ради их будущего. — Рад это слышать, если будет нужна моя помощь — помогу, чем смогу.       Говоря это, молодой профессор не просто отдавал положенную дань вежливости, шатен был и вправду рад и за юного короля вампиров, и за самих представителей этой разом ставшей очень малочисленной на территории Великобритании расы, так как до сих пор чувствовал свою вину перед вампирами за то, что сотворили с ними с помощью синтезированного им же самим смертельного яда. Так что алхимика слова светловолосого героя войны отчасти и успокоили. — Кардия и Люпен тоже сейчас в Лондоне, — сообщил Ван Хельсингу Франкенштейн. — Они вернулись позавчера. — Вот как. Как понимаю, ты их уже видел? — Верно, вчера Кардия пришла ко мне на осмотр, — подтвердил логичную догадку «человеческого оружия» швейцарец. — Но мне ещё нужно вернуть им Сиси, так что сегодня или завтра вечером я пойду в поместье графа. Пойдешь со мной, Ван? — Что же, если маркизу здесь нужен не буду, то почему бы и нет, — кивнул светловолосый рыцарь, а затем его губы дрогнули в саркастичной усмешке. — Нужно же убедиться, что эти двое не попали в неприятности без нас.       Виктор рассмеялся, не подозревая о том, как на самом-то деле Ван Хельсинг близок к истине. Впрочем, Абрахам и сам о том пока что не догадывался. — Ха-ха-ха, ты прав.       Поговорив ещё немного со старым другом и обсудив с ним детали будущего визита в хорошо знакомое обоим роскошное поместье Сен-Жермена, Фран попрощался со светловолосым рыцарем и поднялся по ступеням во дворец Виктории, коридоры которого были ему хорошо знакомы, как и привычки беловолосой женщины. Зеленоглазый молодой человек знал, где венценосный лидер британской нации больше всего любит принимать своих гостей и потому направился сразу к той комнате. О том, что профессор вновь не прогадал, ясно говорила фигура капитана Королевской гвардии Леонхардта, застывшего памятником самому себе около двери в то помещение. — Профессор Франкенштейн! — предупреждающе окликнул зеленоглазый мужчина, увидев направляющегося к нему учёного. — Её Величество сейчас говорит с маркизом Маркусом Ренфилдом и юным королём вампиров, так что Вам пока туда нельзя. — Я знаю, капитан, — кивнул молодой алхимик. — Я и не собираюсь врываться. — Хорошо, — Ремпарт Леонхардт заметно расслабился.       Ждать швейцарцу долго не пришлось, уже через семь минут дверь в комнату отворилась и показались три фигуры, одна из которых была сильно ниже остальных. Виктор сразу узнал в этой фигуре Делакруа II — златоволосого и кареглазого мальчика, на шее которого сверкала прекрасная подвеска «Сабля Носферату», что указывала всем знающим на его титул и происхождение из правящего клана вампиров. Рядом с ним стояли темноволосый импозантный мужчина средних лет с доброй улыбкой и черноглазый человек, облачённый во всё же черное. Эти двое мужчин были маркизом Ренфилдом и новым Советником по военным технологиям, с обоими молодой алхимик был немного знаком и если Маркус Ренфилд ему нравился, то Бенджамин Дизраэли не вызывал особого прилива теплых чувств. И Фран в себе это старательно пытался подавить, так как этот мужчина всегда был спокоен, серьёзен, достаточно вежлив с ним и в целом своим положением не злоупотреблял никогда. Возможно, эта антипатия была простым предубеждением, основанным на памяти о Финисе? — О, Фран! — радостно воскликнул Делли, увидев старого товарища. — И ты здесь! — Здравствуй, Делли, — молодой профессор улыбнулся мальчику.       Тот уже было мило насупился и открыл рот, чтобы что-то сказать или же выразить недовольство «детским» прозвищем, как Дизраэли кашлянул в кулак, тем самым прервав юного вампирского короля. — Её Величество Вас ждёт, Профессор. — Да, я уже иду, — зеленоглазый швейцарец кивнул новому Советнику по военным технологиям и просто бросил извиняющийся взгляд на Делакруа, тем самым давая понять, что ему нужно идти и они в любом случае увидятся позже. Мальчик понятливо улыбнулся в знак согласия и двинулся вместе с маркизом Рефилдом по направлению к выходу из Букингемского дворца.       Александрина Виктория обнаружилась около высокого арочного окна. Красивая среброволосая женщина в роскошном золотисто-чёрном наряде стояла и смотрела на дворцовый сад, но серьёзный взгляд её вишневого оттенка глаз был направлен куда-то во внутрь себя. Однако, уловив отражение зеленоглазого молодого человека на стекле, венценосная правительница Британской империи выпуталась из сети своих мыслей и встала вполоборота к гостю. — Ах, Профессор Франкенштейн, — пропела женщина. — Сподобились меня навестить, получив подарок?       Виктор вздохнул. Порой экстравагантная язвительно-саркастичная манера королевы общаться ставила в тупик многих придворных. Его поначалу тоже, но швейцарец сначала привык к ней, а потом много чего произошло между ним и лидером Великобритании, и вот теперь зеленоглазый мужчина уже точно знал каким образом и когда можно реагировать на речи женщины. — Вы сами меня вызвали, Виктория.       Правительница несколько разочарованно выдохнула, однако её взгляд стал серьёзным. — Вы правы, нам нужно многое обсудить, и в первую Ваше очередь участие в предстоящей мирной конференции. Вы ведь хотите в ней участвовать, Профессор?       Фран кивнул. — Верно, мне есть что сказать на ней. — Чудесно, — тонко улыбнулась среброволосая королева. — Надеюсь тогда, что Вас хватит и на выставку, и на конференцию. Вам ведь ещё представлять плоды вашего проекта, не забывайте. — Я хотел поговорить в том числе и об этом, Виктория, — молодой гений алхимии начал разговор на интересующую его тему. — Сроки, которые вы поставили, практически нереальны. — Практически. — За два месяца новую технологию не исследовать и не внедрить так, чтобы она была безопасна! — Виктор с обычно нехарактерным ему жестким лицом стоял на своём. — Исаак Бекфорд питал электричеством только лишь свою лабораторию, а не весь Лондон. Нужно понять принципы работы этой технологии и то, как сделать её общедоступной.       Виктория тяжело вздохнула, словно сокрушаясь, и полностью обернулась к молодому швейцарцу. — На то вам и выделены большие суммы, Профессор Франкенштейн. Или Вы думаете, что в Англии больше не на что деньги тратить? Наша страна упала в глазах лидеров других европейских государств после восстания и атаки Наутилуса, у них тоже есть свои учёные и свои гении, техническое развитие на месте не стоит! — Венценосная правительница говорила твёрдо и решительно, как истинный лидер. — Чтобы оставаться ведущей империей, Великобритания должна снова продемонстрировать нечто поразительное. Ваш ум и знания, Профессор, не имеют себе нынче равных и я доверилась Вам. Так не заставьте меня об этом пожалеть. Поверьте, последствия Вам не понравятся.       Фран сощурился. Ему определенно было что сказать на речь королевы и он уже сформировал в мыслях свой собственный ответ, как Виктория снова расслабленно улыбнулась и махнула рукой. В её тоне чувствовалась непосредственность лидера, который легко ступит в любую грязь ради блага своей страны и её народа, потому что в грязь уже не раз ступал и потому терять ему особо нечего. Кроме жизни, которая тоже такому лидеру не принадлежит и которую он вполне готов отдать. — Учтите только, что шантажировать меня своими знаниями о Зиктериуме и планах на него уже не получится, я легко отобьюсь от всех политиков, сказав, что всё это планировал только Финис. Ну, в крайнем случае, Вы ведь не хотите быть запертым в своей лаборатории?       Молодой мужчина промолчал. Королева была права, он собирался упомянуть и об этом в том числе, однако же это не было единственным козырем зеленоглазого алхимика в этом разговоре. — Нет. Но если что-то пойдёт не так и кто-то пострадает, то у меня на руках есть приказ, — с вашей, Виктория, печатью! — где указаны нереальные сроки. Опубликовать его и это станет ударом по репутации. — Опубликовать? — прекрасная женщина рассмеялась. — Какая же газета Британии это сделает, по-вашему? — Не Британии, — усмехнулся Виктор и вишневого оттенка глаза королевы опасно сузились. — Кажется, Вы пообещали мне не покидать эту страну и не выносить свои знания за её пределы. — Верно, и я сдержу своё слово, — молодой учёный оставался серьёзен. — Но вот мои друзья не обещали Вам ничего.       Александрина Виктория молчала примерно с пару минут, обдумывая и учитывая всевозможные пути развития дальнейших событий, а затем рассмеялась. — А вы хоть немного, но научились играть в эту игру, Профессор, — женщина тонко, но не сильно весело улыбнулась, тем самым признавая правоту ведущего алхимика своей страны. Виктор не сомневался, что у венценосной правительницы есть и другие методы давления на него, и запасные варианты на тот случай, если проект по внедрению нового вида энергии внезапно не оправдает себя к нужному ей сроку, ведь только так можно было объяснить то, что лидер Британской империи так относительно быстро ему уступила. И не то чтобы сильно. — Хорошо, я дам Вам ещё две недели.       Шатен прикинул мысленно сроки и понял, на что намекает его собеседница. — Хотите, чтобы результат был к конференции? — Все ещё думаете, что не справитесь? — взгляд вишневого оттенка глаз королевы был испытующим и Виктор понял, что все его дальнейшие попытки вести бой за дополнительные дни разом обнулят все уже достигнутые результаты в этих «переговорах» и всё вернётся к тому, что было.       Что же, лишние две недели — уже что-то. Какие-то плоды его и не только его труда к тому времени так или иначе появятся. — Я этого не говорил. — В таком случае жду результатов, — царственно кивнула Виктория. — И раз уж мы всё решили, поговорим о самой конференции…       Побеседовав с венценосной правительницей Британской империи о делах и будущем ещё некоторое время, Виктор покинул роскошный Букингемский дворец и вернулся обратно в здание Королевского общества. К тому моменту, как молодой алхимик пришёл в свою рабочую вотчину, было уже два часа дня, о чём громко возвестили часы.       Выслушав отчёт ассистента о проделанной за время его отсутствия работе, Фран вспомнил о той её безрадостной части, которую никто, кроме него самого, к сожалению, выполнить не мог. К радости самого молодого зеленоглазого профессора, Гельвер проявил нужный такт и, быстро выдав всё, что нужно было знать, ретировался из кабинета своего начальства, а швейцарец понял, что после очередной встречи со старыми друзьями у него открылось настоящее второе дыхание и потому дело закипело с энтузиазмом. С большим, чем обычно, во всяком случае. Стопка проверенных расчётов на столе Виктора ощутимо поредела, пусть пока что окончательно и не пропала, молодой алхимик написал пару слов нужным ему людям, отдал несколько приказов другим исследователям, написал своё заявление на необходимое оборудование и разобрал прочую канцелярщину, после чего направился проверять готовность самой лаборатории и своих людей к началу экспериментов. В общем, то были обычные рабочие будни.       И как-то незаметно для самого учёного рабочий день подошёл к концу, уступив свое место сумеркам, накрывшим Лондон тонкой оранжевой вуалью. Однако, вернувшись за своими вещами в кабинет, готовый отправляться домой Виктор с удивлением застал невесть как оказавшихся там необычных гостей — юношу с растрёпанными серебристо-пепельными волосами и зелёными глазами, в которых застыла смертельная скука (однако она не так сильно бросалась в глаза, как гигантская золотая вилка в руках у этого парня), и молодую светловолосую женщину в элегантном фиолетовом платье.       Шатен застыл на пороге и напрягся. В отличии от парня, женщину он уже ранее встречал во время событий с Наутилусом, её звали Гвиневрой, насколько он помнил, и она была членом таинственной организации под названием «Идея» — организации, члены которой, — бессмертные Апостолы, — «контролировали ход истории» и оберегали человечество от больших бедствий. В ней ранее состоял Сен-Жермен, которого в итоге изгнали из-за того, что он отказался убивать Кардию, что была расценена, как угроза миру. — Профессор Франкенштейн, — торжественно поздоровалась Апостол, не став плести лишние словесные кружева. — Мы Вас ждали и хотели бы, чтобы Вы задержались здесь. — Как вы проникли сюда? — Виктор не спешил расслабляться. Не с такими «гостями». У молодого мужчины даже имелось несколько теорий насчёт того, как именно эти люди попали в охраняемые помещения Королевского общества, но практически все они были так… не научны и потому нелепы, учитывая, что Апостолы владели тем, что сами называли магией.       Тут голос впервые подал стоящий рядом с женщиной среброволосый юноша. — Через дверь, конечно, — скучающим тоном медленно протянул он, оперевшись на свою вилку. — Не так уж и сложно было.       Русоволосая женщина бросила укоряюще-ледяной взгляд на своего спутника и вновь обратила свой взор на молодого алхимика. — Омнибус[2] хочет поговорить с Вами, Профессор Франкенштейн. «Омнибус… хочет встретиться со мной?».       В это было сложно поверить. Зачем он понадобился лидеру древней организации? И только он один? — О чём? — Вам все станет понятно, если Вы нас выслушаете, — Гвиневра со своей стороны не спешила прояснять швейцарцу ситуацию. — Однако могу сказать, что это это касается вашей судьбы и в перспективе судьбы всего человечества.       Звучало невероятно, вызывало слишком много вопросов и потому вносило сумбур в рассуждения молодого алхимика, отреагировавшего нервным смешком. Но если предположить, что Апостол говорила правду и ничего не приукрашивала, то становилось совсем не весело. Что за очередная глобальная опасность проявила себя? Впрочем, совсем не стоило исключать и вероятность того, что всё не так уж и страшно, ведь посланцы Омнибус пришли не сразу к королеве Виктории или другому наделённому властью и влиянием лицу, а к нему, обычному учёному. Возможно, всё дело в его собственном проекте? Если так, то «Идее» не нужно было беспокоиться о нём. — Вы не можете отказаться, — вновь подал голос странный спутник русоволосой женщины, а сама Гвиневра твёрдо кивнула, подтверждая это.       После этих слов в нефритового оттенка глазах молодого учёного на мгновение помутилось и он зажмурился, чтобы справиться с этим, но когда вновь открыл глаза, то… вокруг него ничего не поменялось. Он находился всё в том же хорошо ему знакомом кабинете, где почти ничего не изменилось, лишь появилось новое действующее лицо — старая седая женщина с фиолетовыми глазами, в которых читалась мудрость прожитых тысячелетий и доброта. Она расположилась в удобном кресле-коляске, подле которой грозными стражами стояли пепельноволосый юноша и Гвиневра, сменившая каким-то образом своё женское платье на массивные рыцарские доспехи.       Это была она, лидер «Идеи». Омнибус.       Виктор обвёл взглядом помещение. Что-то было не так, он это почувствовал, а затем, прислушавшись, понял: все живые звуки исчезли, голоса исследователей, которые также собирались по домам, тоже пропали, и всё это даже немного пугало молодого человека, что о чём-то да говорило. Алхимик не был бойцом, однако в храбрости ему тоже сложно было отказать, а уж приключения с бандой Люпена и вовсе шатена закалило. — Не нужно так волноваться, Профессор, — старая женщина мягко улыбнулась. — Здесь Вам ничего не грозит. — Где это мы? — Виктор серьёзно взглянул на лидера «Идеи». — О, мы в вашем кабинете, — охотно ответила на вопрос швейцарца Омнибус. — Вернее, в какой-то его версии. — … Какой-то версии? Что Вы имеете в виду? — Это будет сложно объяснить сразу, так что давайте просто перейдём к причине моего визита, — Омнибус ушла от необходимости отвечать, не теряя прежней мягкой полуулыбки, но через мгновение во взгляде её фиолетовых глаз появилась серьёзность. — Я здесь для того, чтобы сделать Вам предложение. Дать выбор, если угодно. Гвиневра, Гензель, объясните? Конечно, если хотите.       Женщина-рыцарь вздохнула, но возражать не стала и начала первой. — Профессор Франкенштейн, мы предлагаем Вам присоединиться к нашей организации, стать новым Апостолом Идеи.