I hate you so much... (IHYSM)

Как обещала :) Я надеюсь, что это не настолько плохо, как я думаю. <3 xx

The Weeknd — Coming Down (http://tmblr.co/ZU9pfu1ILxyv3)

— Перестань вырываться. Давление руки на мой рот ослабляется, а потом и вовсе пропадает. — Ты!.. — я отшатываюсь назад, испуганно смотря на человека, что почти довел меня до сердечного приступа сейчас. — Какого черта?! Девушка, что стоит передо мной, снимает капюшон, встряхнув волосами, и вздыхает. Ее глаза мечутся по моему лицу, ее рот приоткрыт, и она делает несколько попыток заговорить, но каждый раз останавливается. Я смотрю на нее, ожидая ответа, хоть какого-то объяснения тому, почему она преследует меня. — Нам нужно поговорить, — выдыхает она и морщится от произнесенных слов. Она резко подносит руку ко рту, прикасается к нижней губе и у нее вырывается тихое шипение. Она морщится, и в слабом свете луны я вижу кровь на ее пальце. — Это важно. — Я даже не знаю, кто ты, о чем нам говорить с тобой? — я с вызовом смотрю на нее, пытаясь понять, откуда именно я знаю ее. Ее лицо и глаза кажутся очень знакомыми, я видела ее, по меньшей мере, раза три, но все еще не могу вспомнить, где именно. Девушка откидывает волосы назад и чуть отступает. — Нам нужно поговорить о Найле. Обо всех них. Я с удивлением смотрю на нее, даже позабыв о том, что мне было плохо, и я была сильно напугана. Вот в чем дело, черт! — Послушай, — начинаю я, стараясь незаметно для нее искать способы отхода от ненормальной. — Тебе не о чем волноваться, твои кумиры… — Я не фанатка, блять! — ругается она. — Просто выслушай меня. Ты должна держаться как можно дальше от них, так же, как и Алексия. Просто прекрати это, пока ты не пострадала еще больше! Она пугает меня. Мои лекарства начинают действовать, и эта девушка жутко пугает меня. Я опираюсь спиной на стену, чувствуя сильное головокружение и тошноту. Я должна быть сейчас в своей кровати, накрытая одеялом, и смотреть десятый сон. Но вместо этого я стою в темном переулке на грани обморока, перепуганная насмерть девушкой, которая пытается сказать мне, что я сильно пострадаю, если не прекращу общение с этими парнями. — Ты не веришь мне, — девушка взмахивает руками. — Я Отам Спрингс, не так давно я была на твоем месте. Так же была очарована ими, а потом меня сравняли с землей, я стала ничем для них. Но ты даже представить не можешь, через что я прошла. Ты должна держаться от них как можно дальше, ты слышишь меня?! Я смотрю на нее, не веря ее словам. Этого не может быть, это не может быть она. Я прочла достаточно материала и статей в интернете, чтобы понять, что над этой девушкой, по слухам, хорошо поиздевались, отчего она пыталась покончить с собой трижды. Кто выпустит человека с таким диагнозом так скоро? — Я не верю тебе, — сипло отвечаю я. Отам хмурится, ее глаза непрерывно смотрят в мои, отчего мне становится неуютно, но я стараюсь выдержать этот зрительный контакт. — Что такого они могут мне сделать? — Что, как ты думаешь, они сделали мне? — она отвечает мне вопросом на вопрос и вздергивает бровями. Я вижу, что ей совершенно неприятно говорить об этом, ее губы плотно сжаты, а взгляд прямой и словно прожигающий. Но, не смотря на это, она все еще не собирается отпускать меня. — Я не настолько наивна. Я не собираюсь позволять им играть мной. — Они уже делают это, Тесса, — хмыкает девушка и отступает назад, разводя руки в сторону. — Посмотри на все это, Тесс, посмотри! Как давно ты видела свою подругу? Знаешь ли ты, где она сейчас и с кем? Ты знаешь, кто сейчас трахает ее? — Заткнись! — кричу я, подаваясь вперед всем телом, отчего меня сильно качает вбок. Отам хватает меня под локоть прежде, чем я падаю на землю, и рывком ставит обратно к стене. Я бормочу «ты ничего не знаешь», но вряд ли девушка слышит мой голос. Перед глазами все плывет, и я мысленно даю себе обещание сходить все же к доктору, а не доводить все до морга. Тошнота снова подкатывает к горлу, я чувствую спазмы, но стараюсь дышать как можно глубже и спокойнее, чтобы меня вновь не стошнило. Это, кажется, моя судьба по жизни — держать свои волосы, склонившись над унитазом. — Тесс! Я слышу, как девушка громко зовет меня, но ощущение, будто где в другом конце длинного тоннеля. В ногах сильная слабость, и я готова продать свою душу сейчас ради теплой и мягкой кровати. — Блять. Давай, ну же! Я чувствую, как к моим губам прислоняют горлышко бутылки, и машинально открываю рот, обхватывая слабой рукой пластмассу и делая несколько глотков. Тошнота немного начинает отходить, а четкость зрения медленно приходит в норму. Я пытаюсь убрать бутылку, но девушка не позволяет мне этого, буквально заливая воду мне в горло, отчего я закашливаюсь. — Было бы неплохо промыть тебе так же не только желудок, но и мозги, — выдыхает Отам и хлопает меня по спине, пока я пытаюсь откашляться. Да, черт, просто прекрасно. Такое отношение к себе от человека, которого я совершенно не знаю, я не собираюсь терпеть. Я вытираю рот и выбрасываю почти пустую бутылку в сторону. Не смотря на все еще отвратительно сильную слабость, я чувствую злость. Это не просто агрессия по отношению к Отам, это что-то еще. Что-то как… ревность. Да, я определенно чувствую ревность. И это дерьмо убивает меня. — Ты знаешь, кто из них принимает наркотики? — Спрингс нарушает тишину между нами своим вопросом и оглядывается вокруг себя. Видимо, найдя то, что ей было нужно, она отходит в сторону, и уже через несколько секунд возвращается, пиная перед собой деревянный ящик. Смахнув с него грязь, она садится и выжидательно смотрит на меня. — Я имею виду больше, чем травка и какие-то колеса. — Луи, — сипло и невнятно отвечаю я. Прочистив горло, я повторяю: — Луи. Я видела, я забирала его из Ист-Энда. Я все еще стою у стены, оперевшись на холодный кирпич спиной. — Сначала я думала, что это просто невинная игра, знаешь? Никого не удивишь сейчас тем, что ты балуешься наркотой. Я имею ввиду, да, совершенно никого. Это Лондон, черт возьми, достать это не так сложно. Луи взял меня с собой однажды… — она замолкает и опускает голову. В тусклом свете фонаря я вижу, как она нервничает, чуть ли не ломая себе пальцы. — Он не говорил, что это за место, он сказал «Мы просто повеселимся». Я не знала наркопритонов в этом городе, я не была знакома ни с одним диллером. Ты знала, что наркотические вещества притупляют твое сознание настолько, что если тебя попытаются изнасиловать, то ты даже не в состоянии будешь хоть как-то предотвратить это? Я не знала. До следующего дня, когда поняла, что Луи сделал это. Он сделал это, хотя все предыдущие его попытки заняться со мной сексом были отвергнуты. Он сделал это. Я сохраняю тишину, пытаясь переварить то, что услышала сейчас. Это звучит… Я просто не могу понять, зачем ему было делать это? Ведь он… — Изнасиловал слишком грубое слово для тебя? — она фыркает и смотрит на меня снизу вверх. — Слишком грубое для данной ситуации, — отвечаю я. — Хорошо, взял меня силой, — она встает с ящика и начинает ходить в стороны. — Хотя, для меня это не меняет сути. — Для меня меняет. Для него. — Ты защищаешь его?! — она резко разворачивается ко мне и делает несколько быстрых шагов, оказываясь прямо передо мной. Я машинально вжимаюсь в стену и испуганно смотрю на нее. — Ты действительно защищаешь его?! — Я не делаю этого, — осторожно отвечаю я, смотря прямо в ее глаза. — Я не защищаю его, я не делаю этого. Но есть разница между изнасилованием и тем, что он сделал. Я считаю. — Плевать, это не так важно, — она вновь отступает назад, и я облегченно выдыхаю. — Но это было. И это одна из тех вещей, что они сделали со мной. Она разворачивается в сторону выхода с переулка и машет мне рукой, чтобы я следовала за ней. Я отталкиваюсь от стены и иду следом за ней, не говоря ни слова, в ожидании продолжения рассказа. Я все еще не особо верю ей, но мой интерес гложет меня все больше и больше. — Ты считаешь, что есть разница между этим, но для меня ее нет, — повторяет Отам, поворачиваясь на меня. — После этого он делал вид, будто это абсолютно нормально. Из-за них я поругалась со своей семьей, меня отчислили из университета. Это твое дело верить мне или нет, я просто хочу помочь. — Почему? Почему ты хочешь помочь? Она резко останавливается и полностью разворачивается ко мне. Освещения здесь намного больше, чем в темном переулке, и я могу разглядеть ее очень худую фигуру, спрятанную под мешковатой кофтой, ее большие зеленые глаза, которые с недоверием смотрят на меня. Ее тонкие длинные пальцы, которые с явной дрожью сжимают лямку ее рюкзака. Ее кожа очень бледная, мешки под глазами видны даже в таких сумерках. Я не знаю, как ее выпустили так скоро, потому что в ней нет жизни, нет желания жить. Она выглядит так, будто уже умерла. — Потому что никто не помог мне. Потому что я хочу закопать этих уродов в землю заживо.