Все фениксы превращаются в пепел

      Империя преследовала их.       Сложно описать словами странное чувство, охватывающее Эрика всякий раз, когда он улавливал в воздухе ярость Нейт. Её гнев не похож ни на что иное — он словно отравлял воздух запахом холода и железа. Кончики пальцев горели, несмотря на сырость постепенно обвалившихся тайных ходов. Эрик искоса смотрел на Аластора, пытаясь найти в нём те же признаки, что испытывал сам. Мальчик только морщил носик из-за страшной вони, а ещё он дрожал. «Прошу, потерпи», — молил Эрик, хотя боялся открыть рот. То же самое он ощущал четыре года назад, когда его обнаружил раб-феникс. Любой звук приведёт к неминуемой смерти, любое неверное движение приведёт к неминуемой смерти, любая ошибка приведёт к неминуемой смерти. Внутри всё сжималось, будто пружина, готовившаяся неожиданно разогнуться и вылить всё отчаяние в одном вопле.       «Чёрт!» — шипел Эрик. Он слишком хорошо чувствовал ярость бывшей подруги, вдобавок к ней постепенно прибавлялось неестественное колебание под ногами. Сколько они прошли? Не слишком много, особенно для Эклипсов, преодолевающих расстояние намного быстрее остальных. «Таким образом, для них поимка беглецов — лишь вопрос времени, — Эрик глубоко вздохнул. — Аластор уже без сил».       Юноша остановился, аккуратно положив Лену около стены. Аластор, воспользовавшись заминкой, сел на каменный пол, чтобы отдохнуть. «Бедняжка», — горестно подумал Эрик, опустившись на одно колено. Лена ещё не выглядела хорошо, но, по крайней мере, в таком состоянии она сможет бежать. Ей удалось кое-как вылечить рваную рану на ноге.       Эрик начал трясти её за плечи и бить по щекам. Сначала девушка даже не вздрагивала, но со временем становилось понятно, что она постепенно приходила в себя. Дыхание сбилось.       — Очнись, — взмолился юноша, говоря это едва ли не над её ухом. Слишком уж он боялся, что его услышат — нельзя верить тоннелям, где эхо разлеталось, подобно неуловимому ветру. — Это я — Эрик.       Лена приоткрыла глаза. Взгляд её был настолько измученным, что сердце юноши защемило. Вернув её из ада, он отправил её в ад. Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем девушка наконец заметила его и Аластора, пристально смотрящего на неё. Она слабо улыбнулась, хотя и вышла эта улыбка неровной, искажённой.       Едва Эрик открыл рот, как вдруг тяжёлые шаги и визг клейморов, ударяющихся о каменные своды, разнеслись по всем тоннелям. Хищники вышли на охоту.       — Тебе придётся бежать, — Как бы слова ни прозвучали жестоко, иного пути не оставалось. У них в запасе не больше пяти минут.       — Что произошло… — прошептала Лена.       — Погоня, — отрезал Эрик, хватая Аластора на руки. — Следуй за мной.       Повторять не пришлось. Лена, превозмогая боль, вскочила на ноги. Кивнув, юноша исчез во тьме тоннелей.       Чем дальше они продвигались вглубь, тем отчётливее слышались крики Эклипсов, которым велели разыскать их любой ценой. Множественное ветвление туннелей не помогало — пусть они и потратят время, чтобы обыскать ложные пути, они рано или поздно отыщут их. Лязг металла становился всё ближе. «Подавляй свой внутренний поток энергии», — Эрик старался расслабиться. Эклипсы, как акулы, чующие кровь — малейшее проявление магии — и конец.       — Быстрее! — оглядывался Эрик на Лену.       Аластор сильнее цеплялся ручками в плечо юноши. Он плотно поджал губы, с боязнью смотря в темноту, остающуюся позади.       Сбоку упал камень. Лена плотно закусила язык, чтобы не вскрикнуть. Эрик уже свободной рукой потянулся к клеймору, висевшему за спиной, грозно обернувшись через плечо. Брови зловеще сомкнулись в одну изогнутую линию. Такая поза предвещала опасность, грозившую всем, кто подойдёт к ним. Лена невольно восхитилась — Эрик не просто беглец, нарушивший закон Империи. Он — Эклипс высшего ранга, равному которому нет нигде в мире. Он — наследник Кали, сын лидера мятежников.       Убедившись, что поблизости нет врага, Эрик продолжил путь. Одно мгновение — и он обогнал Лену, с проворностью кошки двигаясь вдоль стены. Хоть он и выглядел непреклонно, пот лился с него, несмотря на жуткий холод. Вдобавок он прекрасно чувствовал, как дрожит Аластор.       Эрик остановился, резко утянув Лену в какой-то едва заметный проход в стене. Девушка невольно потянулась к кинжалу, который всегда держала при себе. Даже Аластор с трудом проглатывал крики, дрожь его усилилась. Его щёки рассекали мокрые дорожки слёз. Все они чувствовали, как воздух постепенно впитывал в себя запах тёмной магии и огня.       — Внутрь, — прошептал Эрик одними губами.       Лена старалась не обращать внимание на тихий треск костей под ногами. Черепа, оторванные конечности, давно разложившиеся в земле — от всего этого скручивало живот. Что она здесь ещё увидела бы, будь здесь больше освещения?       В стене имелось небольшое углубление, в котором они с трудом поместились. Если затаить дыхание, то Эклипсы смогут пройти мимо, не обратив внимание на едва заметный прорез в стене. Лена до жути боялась набрать в лёгкие больше воздуха, боялась даже дышать… По спине начало ползти что-то склизкое. Девушка сильнее стиснула зубы. Что бы это ни было — всё лучше, чем быть найденными разъярёнными солдатами.       Чтобы хоть как-то отвлечь себя от мыслей, Лена посмотрела на Эрика. Из-за тесноты проёма, они вплотную стояли друг к другу. Его дыхание, ровное и глубокое, согревало и чем-то напоминало обжигающее дыхание матери, когда та обнимала её. Тёмные глаза Эрика по-прежнему выражали глубокую скорбь, которую можно было разглядеть, внимательно присмотревшись. Он старался скрывать чувства, но всё равно их отражение мелькало в глубине взгляда, направленного в туннель, где раздавались крики. Лена осторожно взяла его за руку, и он вздрогнул. А затем робко улыбнулся.       Аластор, напротив, старался не смотреть в туннель. Он плотно закрыл глаза, наивно надеясь, что так он станет невидимым.       — Наверняка он направится в другой город, чтобы ограбить его, — раздался низкий голос одного из Эклипсов. Слишком близко. Слишком громко. — Возможно, в Ветустус. Там он возьмёт корабль и уплывёт на континент. Если у него, конечно, сохранился рассудок.       — Не дури! — прошипел его товарищ по оружию. — Если б у него сохранился рассудок, он стал бы императором и не выпендривался! Ты же знаешь — эти дети всегда хотят выделиться.       На мгновение один из Эклипсов остановился. Эрик, освободившись от руки Лены, вновь потянулся к клеймору, и на этот раз Лена смогла разглядеть его лицо. Он боялся не меньше её, и всё равно страх выдавал только его тревожный взгляд. Лена ощутила, как юноша расслаблял тело.       — Может вернёмся и скажем, что у нас нет шансов?! — рявкнул какой-то Эклипс. — Как ни крути, Эрик — лучший из лучших, и он знает это. Он сейчас может находиться в нескольких десятках километров от Дивитая! Это всё равно, что ловить дым!       — Кто-то видел, что он прихватил с собой одну из этих тварей. С ней он точно не уйдёт далеко.       Эрик стиснул зубы. Солдат, сказавший такую гадость, оказался прав — с Леной далеко не уйти. Она значительно тормозила его. Оставив девушку, он сможет сбежать с Аластором либо к матери, либо на континент, украсть там корабль и скрыться. А можно использовать магию Эклипса и улететь самому, пусть это будет и очень опасно. Эрик старался подавить эту мысль. Это говорил не он — это говорила та часть Эклипса, которого создала Академия в нём.       С разных концов потайного хода сбегались остальные солдаты. Их становилось всё больше, а значит, что сидеть здесь целую вечность нельзя. Когда первая волна Эклипсов скрылась за углом, Эрик юркнул обратно в тоннель; Лена вышла следом. Он взял её за руку и побежал вперёд. «Мы не можем использовать ни силу Эклипса, ни клейморы, — напомнил себе юноша. — Если нас найдут, придётся сражаться никчёмными кинжалами. Иначе шаткие ходы развалятся, и нас похоронит заживо. Проклятье. Даже если я поставлю барьер, мы не сможем выбраться из-под завала и будем сидеть так, пока нас не найдут или мы не сдохнем сами. Самое страшное — хрупкости этих туннелей понимают только те, кто часто по ним ходит. Остальные, в погоне за моей головой, используют и клейморы, и всю магию Эклипса. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт!»       В Академии проходили уроки, где курсантов учили прятаться и нападать из-за углов. Можно применить знания, дабы разделаться с солдатами, преграждающими путь к одному из выходов. Их всего шестеро. В засаде, тем более, зарезать их кинжалом даже легче, чем клеймором. «Я использую знания из Академии против Академии», — усмехнулся Эрик. Как иронично. Слышала бы его Нейт, которая всегда восхищалась подобными уроками.       Нейт. Или же императрица Нейт Парвати самолично отдала приказ принести голову Эрика Кали. Возможно даже за достойную плату. Самое ужасное было то, что все эти двенадцать лет он знал девушку, как никто другой, и она считалась его лучшим другом. Ослеплённый сначала горем, затем заботой об Аласторе, он не видел полностью её души. Неужели всё это — просто игра? Она специально втиралась в его доверие… «Нет», — остановил себя Эрик, стараясь не слушать крики Эклипсов, доносившихся совсем рядом. Нет — иначе бы Нейт воспользовалась шансом и постаралась убить его, пока возможность прыгала в её руках. Она сама была в ужасе. Так или иначе, для неё долг — важнее всего. Эрик не мог винить её за это. Когда-то он сам превратился в такое чудовище, потому что мысли о престоле вскружили голову.       Эрик остановился возле угла. Дальше, около входа, караулили несколько Эклипсов, загораживающих собой проход наружу. Их оказалось больше десятка. «Сдохни всё!» — яростно зарычал Эрик. Они уже успели понаставить везде солдат, чтобы тем самым отрезать все пути на свободу! «Твоя жажда крови — это острие меча. Твои раны — это огонь, дающий тебе больше жара в плоти. Твоя ненависть — самая мощная магия. Твой стук сердца — это музыка, в такт которой ты нападаешь».       Эрик пристально посмотрел на Лену, а затем осторожно передал ей дрожащего Аластора.       — Эрик… — жалобно пролепетала девушка. — Ты же не…       — Не заставляй его смотреть на это, — процедил Эрик. — Иного выбора нет.       «Она увидит в тебе монстра, — смеялся голос в голове. — Ты и есть монстр!»       Нейт говорила: «Тьма является заклятым врагом для напуганных птенцов; для хищников тьма — это верный друг и помощник в кровожадных охотах». Эрик давно осознал, насколько подруга заблуждалась. Тьма — идеальный инструмент убийства для тех, кто умеет ей пользоваться.       Сзади послышались шаги. Эрик мимолётно обернулся, вытащив с лёту два кинжала из ножен на бедре. На расстоянии десяти метров на них смотрели три Эклипса. «Ещё с десяток за углом», — пронеслось в мыслях.       Несколько мгновений Эклипсы смотрели на Эрика, стараясь разглядеть через тьму, нужный ли это человек. Едва один из них открыл рот, чтобы закричать, юноша подлетел к нему, мгновенно перерезав сонную артерию. Однако это не помогло — остальные два разом свистнули, и режущий звук заполнил туннели. Через секунду их крики смолкли, заменяясь на жалобное хрипение.       Эрик быстро оттолкнул от себя одного из солдат, камнем падающего на него, и осмотрелся. Лена с немым ужасом смотрела на трупы, закрывая глаза Аластору. Хотя, может быть, это и было лишним. Аластор за свои пять лет пережил столько, сколько не пережил ни один человек на континенте. Он сильный.       Изо всех проходов послышались шаги — товарищи по оружию ринулись на крик. Показавшись в туннеле, они без раздумий помчались на предателя. Эрик сделал глубокий вдох. «Твой стук сердца — это музыка, в такт которой ты нападаешь», — вспомнил он. Сейчас их не больше пяти. Через некоторое время прибудет больше подкрепления, и за эти секунды, к несчастью, придётся разделаться с ними и с Эклипсами, стоящими около выхода.       Юноша кинул нож прямо в толпу солдат, загородивших всю ширину туннеля, как в живую мишень. Один из них, конечно же, без труда его отбил — Эклипсы могут отбивать и пули, поэтому зачастую пистолеты бессильны. За ним сразу же Эрик кинул второй нож, а затем и третий. Потратив драгоценную секунду на то, чтобы отбить клинки, Эклипсы слегка ослабили хватку. Поэтому Эрик без труда тенью проник за их спины и перерезал горло одному солдату. Его товарищ кинулся прямо на грудь юноши, норовясь сбить с ног, но Эрик подставил нож, и Эклипс просто напоролся на него. Вытаскивать оружие не было времени — юноша просто небрежно оттолкнул труп на третьего солдата.       Ноги пронзила боль — кто-то ударил его прямо по колену. Эрик повалился на пол и, почувствовав слабый поток магии возле своего горла, быстро перевернулся через бок. Клинок впился в каменный свод туннеля, и поблизости от удара разрослись паутины трещин. Ещё один солдат кинулся на него, и Эрик смог едва ли ударить локтем прямо по лицу соперника. Эклипс, взвизгнув, отлетел на несколько метров. По крайней мере, точно не сразу оправится. «Минус три. Двое. Ещё двое…»       В следующее мгновение четвёртый солдат с боевым кличем кинулся на него. Эрик вскочил на ноги, кулаком со всей силы ударив по подбородку. Послышался тошнотворный треск ломающихся зубов.       Новая вспышка боли на этот раз разожглась у лопатки. Последний, пятый Эклипс, подло ударил со спины. Эрик повалился на пол, сумев в последний момент сделать подсечку. Солдат упал вместе с ним, однако, не тратя время на крики, кинулся на юношу. Эрик с трудом перехватил его запястья. Нож зловеще повис в нескольких сантиметрах от горла. Как бы юноша ни пытался сопротивляться, враг не уступал в силе. Лезвие ножа всё ближе и ближе подходило к горлу, зловеще сверкая кровавым цветом.       Неожиданно Эклипс захрипел и кашлянул кровью. Он упал на пол.       Лена с нескрываемым отвращением смотрела на место резни. В её руках находился кинжал, который Эрик подарил ей в день встречи. Теперь с некогда чистого и блестящего лезвия стекала кровь. Девушка только что совершила своё первое убийство. Но, быстро опомнившись, она подбежала к Эрику и подала ему руку помощи.       — Лена… — прошептал Эрик, не зная, что сказать. Сейчас он был весь заляпан кровью, ручьями стекающей с него. А потом он вдруг посмотрел на свои руки — их прорезали вздувшиеся вены. «Нет…»       Не по своей воле он только что использовал пятнадцать процентов силы Эклипса. Зрачки наверняка окрасились в жуткий кровавый оттенок, под стать нагнетающей здесь атмосфере. Поэтому Лена смотрела на него с таким видом? Эрик постарался поскорее отозвать магию, пока не стало хуже. Аластор видел его? Всё что угодно, лишь бы не видел!       Эрик опёрся о руку Лены и поспешил встать на ноги. Около стены стоял Аластор, закрывший глаза сам себе. Его не тронули — уже радует, цел и невредим.       — Эрик! — вскрикнула Лена.       Юноша осмотрелся. Прибегало подкрепление — не меньше десяти… двадцати… Их около тридцати. Тридцать подготовленных Эклипсов, жаждущих оторвать его голову, сбегались изо всех туннелей. При всём желании одолеть их практически невозможно. Солдаты Империи кричали, свистели, чтобы созвать остальные силы на убийство предателя. Однако даже если сбежать — у входа стоят ещё десять человек, которые не покинут свой пост, даже если рядом с ними начнётся резня.       «Лучше десять, чем тридцать», — рассудил Эрик. У него несколько секунд, чтобы составить план действий в голове.       — Лена, — протараторил юноша, — возьми Аластора и иди следом за мной, я буду освобождать нам доро…       Весь воздух разом вышел из груди.       Лена, с немыслимой быстротой схватив Аластора, подбежала к юноше и толкнула его прямо в живот. От неожиданности, от такой силы, вложенной в один удар, Эрик повалился спиной к одной из стен, где находилась ещё одна расщелина, но уже более широкая и заметная. Эрик со всей силы приложился о каменную стену затылком, и из глаз полетели искры.       Лена протиснулась в проём сразу же, невольно встав вплотную к Эрику. Первое время юноша не мог ничего понять — всё произошло настолько неожиданно, а ко всему этому девушка смотрела на него с такой тревогой… Он чувствовал неровное дыхание Аластора у своей груди, — мальчик ещё зажимал глаза ручками.       «Ты дура! Ты сумасшедшая! Ты хоть знаешь, что прятки не помогут нам скрыться от толпы обученных воинов?!» — хотел прошипеть Эрик, как внезапно послышались дикие вопли, и в воздух поднялась невообразимая какофония звуков. Вибрацию стен он почувствовал сразу же, потом увидел, как обрушился потолок. Судя по крикам, некоторых воинов задавило. Эрик схватил Лену за плечи и отвёл её в сторону, чтобы своей спиной загородить проход. В то же время юноша создавал защитный барьер, подобно липкой паутине окутывающей стены расщелины.       Этого Эрик и боялся. Кто-то из Эклипсов, не зная о шаткости туннелей, схватил клеймор и нечаянно задел каменные своды. Хоть барьер защищал от внешних ударов, беглецы слышали истошные вопли, а сами задыхались от снопа пыли, поднявшегося в воздух.       Через какое-то время всё утихло. Потолок туннеля обвалился, зато каким-то высшим чудом стены остались целы и невредимы. Убедившись, что снаружи безопасно, Эрик убрал барьер и медленно вышел вперёд. Эклипсы благоразумно ушли отсюда. «Надеюсь, они сделали выводы, что я мог бы не выжить», — подумал юноша. Они могут вернуться к Нейт и заявить, что в эпицентре обвала, где он находился, просто не было шансов. «Это невозможно! — тогда бы прошипела Нейт. — Он выходил сухим из воды и целым из огня! Он — лучший из лучших, а обычный обвал его не остановит!»       Эрик помог Лене выбраться. Теперь они шли по острым обломкам через море ядовитой пыли. Через них с трудом прорезались слабые солнечные лучи.       — Я использую свою силу, — пробормотал Эрик через кашель, стараясь увидеть, сколько метров разделяло их до земли. — Если увидишь кого-то — кричи.       Юноша закрыл глаза, дабы пробудить силу Эклипса. Как бы она ни была ему противна, она выручала его в самые трудные минуты. В ноге слегка начало щипать из-за недавно нанесённой раны, которую Эрик старался не замечать. Он почему-то вспомнил смутный образ демона Кали. Давно он её не встречал — быть может, она — просто игра воображения?       Когда Эрик ощутил боль в спине, он повернулся к Лене и осторожно забрал Аластора. Затем он пулей взлетел наверх, оглядываясь по сторонам. Везде простирались бескрайние пейзажи леса: дикого, непроходимого леса, кишащего хищниками. Через навес листьев солнце едва-едва проникало в дикое царство леса.       Кроме разъярённых животных, тут никто ходить просто так не будет, однако и те, испугавшись грома, убежали прочь. Эклипсы, как минимум, отошли на безопасное расстояние от обвала. Кто знает, может катастрофа настигла не только их туннель?       Эрик поставил Аластора на землю. «Рядом нет ни хищников, ни врагов», — утешил он его, будучи сам уверенный в этом. Но всё равно Эрик, не медля, вернулся вниз за Леной.       Когда юноша помог девушке оказаться на поверхности, Эрик убрал свою силу. Всё же лучше маскировать внутренний поток энергии, пока Эклипсы не почувствовали его и не вернулись. Юноша сделал вид, что осматривается, хотя на деле он не хотел смотреть на Лену. Столько неозвученных вопросов повисли между ними, отчего холодок пробежался по коже.       — Уже можно глаза открывать? — просипел Аластор.       Мальчик продолжал стоять, зажмурившись, как сказала Лена. Эрик невольно усмехнулся.       — Да, — кивнул юноша.       Аластор приоткрыл глазки и начал удивлённо осматриваться. Рот разинулся в немом изумлении с примесью непонятного страха.       — Ого! — вскрикнул он. — Так много всего! Братик, смотри!       Аластор начал тянуть Эрика за ногу, одновременно указывая на белку, скрывшуюся в тени листвы. Мальчик завороженно смотрел ей вслед. Серые глазёнки сверкали удивлением, радостью… Столько чувств вмещалось в его маленьком сердечке. Затем его внимание перехватили бескрайние просторы леса, простирающиеся до линии горизонта. Им нет предела — за ними только океан. Аластор издал странный звук восторга.       — Хочу мышку!       — Это белка, — поправила Лена с улыбкой. — Она прыгает по деревьям и грызёт орехи.       — Орехи?       — Вкуснятина, которую и мы едим.       — Братик, — Аластор повернулся к Эрику, — я тоже хочу орех! Дай орех! Пожалуйста!       Эрик смотрел вдаль. Острое зрение Эклипса улавливало серый дым, поднимающийся к серому небу Империи. В нескольких километрах отсюда есть люди. А где люди, посреди леса, там и лошади.       — Когда зубы будут крепче, тогда дам орех, — Эрик старался говорить мягче. Он указал вдаль, где поднимался дым. — Нам туда. Лена, ты…       — Я в порядке, — отмахнулась девушка.       — Мы всё равно будем идти быстро. Нам повезло, что завал заблокировал туннели, ведущие сюда. Эклипсы побоятся их разгребать из-за шаткости. Но они могут отправить поисковые отряды, — Эрик взял Аластора на руки и двинулся в путь. Лена старалась не отставать. — Мы не так далеко ушли от Дивитая. Боюсь, даже меньше, чем километр нас отделяет от стен. Однако здесь много деревень.       — Разве нам не надо идти к лагерю мятежников? — подняла бровь Лена.       — Лошади. Нам нужны лошади.       Девушка открыла рот, чтобы задать вопрос, но тут же закрыла. Хотя Эрик не сомневался, что именно хотела спросить девушка. Его этот вопрос тоже мучил долгое время.       — Я слышала, на континенте разъезжают машины, летают самолёты… Почему в Империи такого нет? Мы будто…       — Будто изолированы? Так и есть. Однако мы имеем связь с внешним миром. Империя — это большой остров посреди океана, который из-за магии ни один человек не найдёт. И всё же, на протяжении многих веков, мы верны традициям и обычаям.       — По-моему машина быстрее лошади, — Лена повела плечом.       Эрик хмыкнул и косо посмотрел на Аластора. Мальчик удивлённо таращился на них, не понимая значения многих слов. Он даже не знает, как выглядят телефоны, что уж говорить о континенте с развитыми технологиями.       — Сосуды вливают в лошадей кровь Эклипсов. Как ни странно, животные, в отличие от людей, переносят такую операцию очень легко. И они становятся быстрее, чем гоночные автомобили. Мы не используем машины из-за ненадобности. То же самое и с остальной техникой — она нам не нужна. Кроме электричества, может быть, и канализации.       Лена ничего не ответила. Эрик не хотел тревожить её — она всё поняла. Не нужна техника, чтобы осложнить жизнь рабам. Девушка опустила голову, плотно поджав губы.       Аластор дёргал Эрика за волосы, играясь с ними. Когда занятие ему наскучило, он старался рассмотреть окружающий мир, но забывал про это дело, продолжая дёргать брата за пряди. Они шли слишком быстро, чтобы он мог что-то разглядеть. Однако когда что-то шуршало, мальчик радостно вскрикивал и кричал: «Белка! Белка! Орех!», даже когда рядом просто упала ветка или пробежал ёж.       — А когда мои зубы будут… этими… крепче? — спросил он. — Хочу орех! Хочу зубы!       — У тебя пока молочные зубы, — терпеливо объяснила Лена. — Потом они выпадут и вырастут новые.       — Упадут? — Мальчик округлил глаза. — А зачем?       — Чтобы выросли новые, — терпеливо повторила Лена.       — Но зачем им падать? Эти новые не могут вырасти вместе с ними?       Лена замешкалась, пытаясь придумать какой-нибудь вразумительный, понятный для ребёнка ответ, но Эрик перебил:       — У тебя слабые зубы. Они должны исполнять приказы Империи. Империя говорит: «Тщательно пережёвывай еду!» Но зубы твои настолько слабые, что они не могут исполнить приказа. Тогда Империя уничтожает слабых, чтобы заменить их более сильными солдатами. С каждым умершим слабым солдатом ты получишь на его место более сильного.       — Ого! Какие сильные зубы! — удивился Аластор. — А много таких солдат? Вдруг они закончатся?       — Они закончатся после первой смены зубов. А потом у Империи закончатся солдаты.       Настала очередь удивляться Лене. Она пристально посмотрела на Эрика, но тот только пожал плечами. Чего она ещё хотела от мальчика, который жил в Академии?       Несколько часов они шли в тишине. Только Аластор вскрикивал и опять кричал что-то про белок. Эрик задумался — так ли он представлял себе свободу? В Академии он так и грезил о солёном запахе океана, о чистом голубом небе, о ветре, дающем сил для преодоления нового расстояния. Он представлял себя… счастливым? Видел рядом с собой Аластора, а теперь их компанию пополнила и Лена. Наверное, он должен быть счастлив. Но почему-то душу обременял странный скрежет в душе. Столько всего они преодолели вместе, поэтому украсть корабль не казалось ничем сложным, после пережитого. Однако Анджела… Матерь Кали… Почему-то плохое предчувствие тяготило насчёт неё. Что сейчас с ней? Жива ли? А вдруг…       — Эрик, — Лена положила руку на плечо. Юноша вздрогнул от неожиданности. — Всё хорошо?       — Нет, — Он хотел сказать «да», однако наружу вырвалось вовсе не это. Никогда ещё Эрик не думал, что говорить откровенную правду окажется столь легко, после всей прошедшей лжи.       Девушка понимающе смотрела на него. Эрик был ей благодарен — она ничего не спросила его, пусть любопытство распирало её. Она понимала его, наверное, вкус свободы также тяготил её. Им обоим хотелось стать Аластором — он не понимает глобальную проблему, вставшую перед ними плотной стеной.       — Много воды утеряно, — прошептал Эрик. — Однажды Мария, старушка, которая присматривала за мной в лагере Фениксов, рассказала мне сказку. Сказка про белого голубя, мечтающего угодить всем. Его презирали крысы, и тогда голубь измазался в грязи, чтобы понравиться им. Его презирали попугаи, и тогда голубь воткнул в себя разноцветные перья. В конце концов, его отказались принимать в любом обществе. И тогда голубь решил понравиться коту. А кот сказал, что чтобы ему понравится, достаточно всего лишь прыгнуть ему в миску. Голубь обрадовался такой простой возможности. Его съели. Раньше я смеялся над этой сказкой, а теперь не до смеха вовсе.       Лена опустила глаза.       — Ты пока не прыгнул в тарелку к Нейт, — наконец изрекла она. — Значит, можно начать жизнь заново.       — Можно. Но что с того, если человек не изменится сам?       — Не загоняй себя. Теперь ты можешь говорить, что думаешь, а не то, что хочет слышать Империя.       Эрик хотел возразить. Проведя столько лет под каблуком Империи, сложно стать сразу свободным. Сложно забыть, каково это — быть Эклипсом. Невольно юноша посмотрел на Аластора. А он будет до конца своей жизни помнить эти адские пять лет? Или они сотрутся из памяти?       Мелькнули постройки домов. Маленькая деревушка, расположенная недалеко от стен Дивитая, ничем не выделялась. Лёгкая добыча. Дым шёл из каменных труб, завиваясь и рисуя причудливые узоры в воздухе. Эклипсов поблизости не было — только Сосуды. Какие-нибудь ремесленники, охотники. Радует, радует. Судя по тому, как равнодушно смотрели на незваного гостя жители, пока они не знали о предателе.       Эрик передал Аластора Лене и приказал ждать его. Сам юноша отправился в конюшни — такие обычно выделялись, благодаря красным крышам. В случае опасности, во время всеобщего хаоса, жители сразу находили конюшни и могли сбежать на лошадях в Дивитай.       Конюх, кажется, единственный на всю деревню, убирал навоз. Заметив идущего Эклипса, он что-то недовольно пробурчал себе под нос.       — Я хочу взять себе этого коня, — Эрик указал на огромного красавца вороной масти. В деревнях обычно лошади не славились скоростью — лучших отправляли в города, поближе к казармам. Но всё лучше, чем ничего.       Конюх начал читать проклятья под нос, но Эрик не сомневался. По закону, Эклипс, заявивший желание взять лошадь, обязан её получить в любом населённом пункте. Вдобавок, за спиной блестел клеймор. Пусть убийство невинных считалось преступлением даже для Эклипсов, их всё равно побаивались.       Эрик повёл лошадь обратно к Лене и Аластору. Затылком он ощущал, как на него косились жители. С презрением или страхом — без разницы. Они жили одной охотой и ремеслом, а ужасы Академии доходили до них лишь от третьих уст. Вот только когда сюда прибудут остальные солдаты, они сразу расскажут о нём. Но пока для них юноша — обычный Эклипс.       Эрик помог Лене залезть на коня, затем передал ей Аластора. Мальчик с привычным для него восхищением дёргал несчастное животное за гриву, пока девушка на мгновение отвлеклась. Юноша залез следом и дёрнул за поводья.       Ветер свистал в ушах. Несмотря на пугающий вой волков вдали, Аластор всё равно осматривался с любопытством. Лена сильнее обхватила талию Эрика, боясь свалиться с коня на такой бешеной скорости. Сам юноша погрузился в раздумья. «Как бы мысль с Ветустусом ни была заманчива, город окружают болота, — размышлял он. — Только по мостам можно добраться к городу. Наверное, Нейт ждёт его там. Можно обойти болота и подойти с тыльной стороны, однако путь займёт не один день. Придётся встретиться с мятежниками… Проклятье».       Эрик не замечал, как пролетают часы. Подгоняемым страхом, он сильнее бил лошадь по бокам. Хоть территория лесов занимала огромную часть острова, несмотря на построенные города и деревни, солдаты Империи запросто осмотрят каждый клочок земли. Поэтому, заметив пещеру, скрытую корнями деревьев, Эрик без раздумий остановился. Рядом с ним пролегал ручей пресной воды.       Аластор был полностью вымотан после сегодняшнего дня. Солнце только скрылось за горизонтом, а ведь казалось, будто с момента их побега из дворца прошли недели. Пока Эрик разводил костёр и готовил места для ночлега, Лена занялась лошадью. Аластор устроился рядом, завороженно наблюдая за искрами огня.       — А почему огонь горит? — спросил он.       — Чтобы согревать нас ночью, — улыбнулся Эрик, стягивая с себя доспехи. — Так что спи. Завтра у нас не менее трудный день.       Аластор ещё недолго смотрел на танец голодного огня, прежде чем закрыть глазки. Дыхание его сразу выровнялось, и послышалось сипение.       Лена села на колени возле мальчика. Её белая рука потрепала его чёрные, как смоль, волосы. Сама же девушка закрыла глаза и неожиданно запела сладким соловьиным голосом:

До-ре! Ми-фа! Закружится вихрь беспамятных снов, В которых твой облик мне чудится вновь. Соль-ля! Си-до! Одеты в холодное золото звёзды, Созвездием катятся в омуте слёзы. Прошу я, услышь… Услышит пусть небо пустые мольбы, Что память хранят о том роке судьбы… Глаза же закрой… Пусть наше сознанье лишь тьма поглотит, Пусть тёплое сердце заменит гранит… Навеки усни… Все старые птицы сгорают дотла, А птенчики смело парят в небесах. Лишь к солнцу летят…

      Эрик молча слушал колыбельную. Она действовала на него, как вкус кофе, что вечность назад предложила ему Нейт. Эту колыбельную напевали всем маленьким Фениксам, но Анджела пела её, когда надо было успокоить и Эрика. Мартин всегда спал, как бык. Голос Лены идеально ложился на песню: такой же хрустальный, невинный, одновременно в нём слышались сила и надежда. Отличие этих двух вещей, возвращающих в прошлое, заключалось лишь в том, что Нейт предложила кофе ради своих целей. Лена искренне отдавала частичку себя, вкладывала себя всю в слова дивной колыбельной…       Закончив, Лена долго смотрела на Аластора. На лбу появились складки; взгляд стал задумчивым.       — Эрик, — прошептала она. — Можно с тобой поговорить?       Юноша кивнул. Он взмахнул рукой, и вокруг Аластора появился небольшой барьер. Так он будет в безопасности всю ночь.       Они отошли подальше от пещеры, чтобы мальчик не проснулся от их разговора. К тому же, они хотели побыть наедине — посмотреть на пугающие пейзажи тёмного леса, послушать уханье совы, которого так боятся многие дети, когда уходят одни без разрешения. Под ногами непривычно хрустела трава. Это напоминало Эрику о том роковом дне, когда он сбежал от матери в чащу леса. Он вздрагивал от малейшего шороха, старался идти как можно быстрее. Сейчас он, наверное, завидев волка, не вздрогнет. Животные не думают отвести их под ручку Империю, они хотят всего лишь поесть, прямо как Эклипсы.       — Что с нами будет, если мы как-то доберёмся до Матери Кали? — спросила девушка, усаживаясь на траву. Эрик устроился рядом с ней.       «Если мы как-то», — ударило в уши. Лена верила в смерть больше, чем в шанс живыми добраться до восстания. Эрик вздрогнул от данного словосочетания, как от оплеухи.       — Я имею в виду, — девушка спохватилась, — мы будем в безопасности или нас тоже отправят воевать?       — Скорее всего, Анджела не сочтёт тебя полезной, — Как бы слова ни резали слух, Эрик дал самому себе обещание говорить только правду девушке. — Фениксы — это могущественные существа, которые умеют перерождаться, если их неправильно убить, которые могут воевать и без силы Эклипса. Их раны заживают по щелчку пальцев.       — И всё же почему… — Лена запнулась. — Революция случилась. Беды случились.       — Так должно быть правильным. Двести лет назад Фениксы были жестокими и презирали Сосудов. Они использовали Сосудов, как рабов. Теперь роли поменялись. Наверное, если моя мать победит, произойдёт то же самое, но с Сосудами. Мы снова станем рабами, вы — нашими правителями. А потом Сосуды восстанут. А потом опять Фениксы.       Лена плотно поджала губы.       — Мы сражаемся не за свободу, а за право занять место Сосудов?       — Я не знаю. Если тебя это немного успокоит — на сторону Матери Кали встают некоторые Эклипсы. Возможно, она предлагает мир обеим сторонам. Или обманывает. Я и сам не знаю, как поступить правильно. Лучше всего уехать на континент и жить среди обычных людей.       Повисла тишина. Эрик посмотрел на лицо девушки — в свете луны её глаза излучали тёплую печаль. Она старалась улыбаться, хоть улыбка и выходила весьма скорбной. Всегда в её душе юноша чувствовал что-то родное, что-то, что связывало их. Можно ли это назвать любовью? Его привязанность к Нейт родилась из-за отчаяния, из-за разбитых надежд, и он искал утешение везде, где мог. Привязанность к Лене родилась потому, что он чувствовал в ней что-то своё, пережил с ней столько горя за короткий период жизни…       Эрик подвинулся поближе к Лене. Он хотел взять её руку в свою, чтобы хоть как-то утешить. Едва он коснулся её, девушка упала ему на грудь, поглубже зарывшись в его объятьях. Её тепло он чувствовал даже через тонкую ткань рубашки. Лена — это живой огонь, горевший во тьме ненависти.       — Как смешно, — прошептала она, полузакрыв веки. — Все наши родители — Фениксы. Отличие лишь в том, что у Фениксов рождаются два ребёнка разом. Один — Сосуд, другой — Феникс. Именно это и определяет нашу судьбу. Несправедливо.       — Мир несправедлив. Главное, чтобы в нём продолжали жить люди, способные противостоять несправедливости.       Лена осторожно отстранилась из объятий, посмотрев на Эрика. Он находился так близко, что она могла разглядеть каждую мелкую ранку на лице, каждую прядь волос. Глупая идея пронзила мысли, и Лена резко поддалась вперёд. Их губы робко соприкоснулись. Эрик, придя в себя через пару долгих мгновений, сильнее прижал к себе девушку. Жар её тела, её поверхностное дыхание действовали, как дурман.