Мой славный Каин, целовал ли ты подошву листвы, чтобы сжечь всё дотла?

**Рея - в древнегреческой мифологии титанида, мать богов, в том числе мать Зевса и Аида.

      Кажется, что колонны смыкаются друг с другом, образуя белую дымку из выстланного ряда. Серебряные тона царского небосвода выцветают с приходом новых титанов - членов братского пантеона. Их чёрные одежды и вездесущие имена врезаны в память, как нож поверх черепа. Рея чувствует, как прорывается через неё тонкая струя чудовищного напряжения. Она вслушивается, как учащённо бьётся её сердце, - такое хрупкое и одновременно настолько сильное, - оно бы выдержало давку горячего металла. Рея ощущает на себе пронзительный взгляд титанов, их полные ненависти и разрушения глаза. Они смотрят так глубоко, точно в душу, заглядывая внутрь её тела, выискивая слабую сторону пока ещё единственной правительницы Олимпа. — Кронос настоятельно требовал присоединиться к сегодняшнему совету. Ну и где он, Рея? Не заставляй нас ждать, — почти прошипела Тефида, выгнувшись подобно змее. Под Кроноса она легла ещё будучи в том нежном возрасте, когда красота сравни с цветущим садом. Сейчас же, от бывалой невинности остался лишь пепел и гниющая изнутри плоть. Во всём остальном Тефида старалась подражать Рее, вкупе с тем демонстративно унижая сестру. Ненависть Тефиды подобна раскалённому железу - настолько больно, что хочется плакать навзрыд, но близ касания - приятно коже. — Ты можешь не ждать его, а сразу идти к нему в покои. Ты же появляешься на Олимпе каждый раз в надежде, что тебе что-то перепадёт, — Рея обжигает словом, теперь уже сама демонстративно высмеивая сестру, как в давнюю пору, когда обе сестры ожесточённо боролись за покровительство отца. Не спуская с Тефиды грозный взгляд, полный вдохновения и протеста, Рея не сразу услышала приближающиеся позади шаги. Уверенные, но тихие, они запросто могли бы повести за собой легион солдат. — Аид, мой славный племянник, я так рада видеть тебя, — с блаженной улыбкой Тефида поднимается из-за стола, всячески пытаясь скрыть своё пренебрежение к матери Аида.       В эту же секунду сердце Реи смягчается, становясь источником томящейся внутри теплоты, к которой никому прежде не удавалось подступиться. Её лицо выражает странное беспокойство, протекающее между неизмеримой любовью к своему сыну и волнующей нежностью. Натянутая струна её души дрогнула, когда её глаза примкнули к Аиду. До боли знакомые линии лица, призрачные глаза, что подобны утопии, неутолимы и вольны. Разве может кто-то сохранить целостность своей души, ни разу не притронувшись к ней, придав себя холодному шторму войны между собой и этим миром? Разве такие, как он, что-то чувствуют? — Почему тебя постоянно нет на Олимпе? Куда ты всё время исчезаешь? — Продолжает задаваться вопросами Тефида, чей внутренний голос подсказывает, что она никогда не получит ответы на них. — Иль Рея от себя не хочет отпускать? Видно, она крепко вцепилась в тебя, Аид. — Рею волнует только Рея, — резко слетает с его уст, точно жгучей пощёчиной или приставленным к горлу лезвием. Аид выпрямляется, бросая хладнокровный, но осмысленный взор на мать. Он никогда не говорил о Рее, как о матери и никогда уже не скажет. Но его слова двойственно разрываются между правдой и вымыслом: хотел ли Аид тем самым унизить мать или, наоборот, спасти её положение? — Ты так мало говоришь. Но в твоих словах больше смысла, чем во всех когда- либо существующих предписаниях, — кто-то из титанов смахнул с себя благородное пятно, с хриплым гулом принявшись изливать тягость прогнившей души в сиплом смехе. — Рея, порой, так смотрит на тебя, как если бы она любила тебя по-настоящему. Как если бы ты был не сыном, а любящим мужчиной, — задумчиво продолжает Тефида. В эту секунду все замолкли, и даже сердце Реи перестало биться. — Да как ты смеешь, лживая дрянь? — Никто не успел опомниться, как Рея уже поднимается с золотой тверди, с гремучей хрипотцой спуская свою ненависть на сестру. Её глаза полны злобы, настолько сильной, что ещё немного - и Рея накинется на Тефиду с кулаками. Рея чувствует, как разъедает её душу правда, как она ломает её изнутри - Рея в действительности любит Аида, как любят женщины своих мужей. Наконец признавшись в этом самой себе, титанида лишь сильнее возненавидела себя, свои похоть и пороки.       Тефида торжествует, как торжествуют королевы, другие титаны осуждающе глядят на Рею. — Аид, не верь тому, что они говорят. Это всё неправда, гнусная ложь, с помощью которой они хотят опустить меня в твоих глазах. — Взывает к сыну, желая рассеять все те подозрения, что нависли над ней.       Аид не поднимает равнодушный взгляд. Кажется, что этот балаган обходит его стороной, как нечто несущественное. Он с холодной жестокостью пренебрегает этим разговором, не обращая ни малейшего внимания на Рею. Какой закат его мысли сейчас уходит вдаль? Молча встав из-за круглого стола, Аид обводит глазами гостей, вскоре остановив нагруженный тяжёлыми думами взгляд на Рее. Он смотрит на неё, точно будь она песочной статуей, которая разрушается прямо на глазах. Ни осуждения, ни какого-либо смирения, лишь безмолвная пустота в дебрях его недосягаемой сущности. Не оборачиваясь, Аид уходит вслед идущему закату, догоревшему свой последний путь.