Мой славный Каин, целовал ли ты подошву листвы, чтобы сжечь всё дотла?

Олимпийская опочивальня хранит тишину. Просторы комнаты разгоняют шёлковые занавесы, тревожимые дуновением ветра. Пространство заполнил холод. Рея слушает дыхание Кроноса, сложив перед собой сомкнутые руки. В Рее томится жар; воля разгоряченного сердца. Титанида несмело пошевелилась впервые за ночь, опустив ступни на ледяной мрамор. Она замерла, вслушиваясь в дыхание супруга, в скрипы его зверской души. Убедившись, что Кронос спит, Рея бесшумно ступила за порог опочивальни, устремляя шаг с каждой секундой. Ее шелковое молочного цвета одеяние проносится вслед за хозяйкой, наделяя образ женщины приятной небрежностью. Она тонет в стенаниях сердца, чей ропот стал неумолимо громким за последние дни. Рея шаг за шагом поднимается к самой высокой точке Олимпа, откуда открываются бесспорно будоражащие виды. Прожив на Олимпе многие годы, Рея не перестала восхищаться той красотой, что открывает ей эта Вершина. Стоило Рее дойти до самой высокой точки Горы, как ледяной порыв ветра ударил ей в лицо. Холод пробил до костей, словно иглами проникая в тело. Рея неслышно вздохнула, увидев очертания Аида у края обрыва. Рея так сильно желала застать его здесь. Она встала позади него, смотря в полутьму рассветных бликов. — Не спится, Рея? — Его голос пронзил сильнее любого холода. Рея чуть смутилась, вовлекаемая в его энергетику. — Я перестала спать. С тех пор как ты вновь взошел на Олимп, сон дается мне с трудом, — она рассеивает взгляд, не фокусируя глаза на чем-то одном. Рея похожа на статую, вот-вот готовую прорваться сквозь мраморную оболочку — к нему, во тьму, во тьму. Она старается не подавать виду, но все ее существо пронизано безысходным притяжением к Аиду. Рея испытывает отвращение к себе, обезличивая себя и свои пороки. Ей больно от того, какие чувства и мысли дразнят ее. Аид знает. Аид всегда всё знал, оставляя Рее возможность самой добить свои чувства к нему. Но проходят годы, но она не перестает быть заложницей мнимой любви. Аид подозревал, насколько больна его мать, сопровождая свое отношение к ней терпением, но у всего есть свой предел. Даже сейчас, смотря на нее, он не может сдержать сочувствующий взгляд. Даже сквозь броню его хладнокровия Рея может выхватывать те секундные искры жалости, которые, как нож по венам, для нее. — Ты не причина, почему я здесь, Рея. Хватит внушать себе, что твое существование имеет для меня хоть малейший вес. Ты чужа мне, чужа мне плотью, кровью, всем. Хватит мучить себя и меня заодно, — он стиснул зубы, выдержав паузу, — Я взошел на Олимп, чтобы заключить клятву на крови с Кроносом. Я не намерен претендовать на роль властителя ни путем войны, ни после его смерти. — Что ты такое говоришь?! — Она перешла на истеричный крик, который распространился во все уголки Олимпа. Рея протянула руки к Аиду,— Ты забыл о пророчестве? Оно гласит, что мой ребенок свергнет Кроноса. Это ты, мой ребенок, тебе суждено убить отца и стать новым властителем. На попытку Реи дотянуться до него он сделал шаг назад. — Мне нет дела до будущего Олимпа. Оно меня не волнует. Говоришь, одному из твоих детей суждено свергнуть Кроноса? Так роди еще, — с вызовом бросил Аид, теряя непоколебимость голоса. — Ты не можешь так поступить со мной. Я вверила в твои руки свою судьбу, свою душу, свою жизнь, — Рея приблизилась к нему, сложив ладони на его лице. Ее тонкие пальцы горят на его коже. Аид не сразу отдернул ее руки от себя, первые секунды продолжительно смотря на Рею. — У меня ничего нет, кроме надежды. Ты знаешь, каково это, жить, вдыхая в легкие словно вовсе не воздух, а стекло? Ведь знаешь. Молю тебя, Аид, не оставляй меня на этом пути. Только ты спасешь меня от Кроноса. Лишь тебе суждено сделать это. В тот момент, когда ты появился на свет, мой долгожданный первенец, я уже тогда знала, что тебе предстоит великое. Я знала, всегда знала, что твоя рука пронзит сердце Кроноса. Не моя, не твоих сестер, а твоя. И в этот момент Аиду стало понятно до того очевидное. Он задумался, не отводя от Реи тяжелый лик. На ее глазах выступили слезы. Эта женщина, стоящая перед ним, вовсе ему не мать, не властительница Олимпа, она не выбирала эти роли. На самом же деле Рея так и осталась маленькой девочкой из своего детства, хрупкой и слабой, не сумевшей в прошлом противостоять року судьбы. Молодое божество, когда-то вынужденное покориться напору супруга. У нее забрали свободу, сделав куклой для похоти Кроноса, вынужденной принять свою участь. И Рея, пылая надеждой получить свободу, поверила пророчеству о ребенке, что сумеет убить Кроноса и тем самым освободит ее. С рождением Аида, своего первенца, Рея внушила себе, что он избранный. Рее нужен был Спаситель. Маленькая девочка внутри нее хотела защиты, она хотела быть спасенной. И Рея родила себе Спасителя, Аида. Она забыла о первых трех дочерях, не считаясь с ними. Они не были избранными, как Аид, они бы не спасли ее, как он. Истина мозаикой выстроилась перед Аидом. Он на секунду опустил глаза, пораженный правдой, просочившейся к нему. Аид убежден, Рея не понимает причины, почему она его любит. И вряд ли когда-нибудь поймет. — Ты делаешь мне больно, Аид. Почему ты молчишь? Ответь мне хоть что-то. — Она расплакалась, пытаясь поймать его взгляд, когда как Аид пресекает любую возможность зрительного контакта. Он отошел в сторону, собираясь с мыслями. Нужно продумать всё, желательно остудить голову, что невозможно рядом с Реей. Где-то в глубине души он действительно хочет помочь ей. Но так же Аид понимает, что сейчас это представляется невозможным. Это будет неравная война, и она не закончится ничем хорошим ни для Реи, ни для Аида. — Возвращайся к себе, Рея, пока Кронос не обнаружил твоего отсутствия. В приступе плача Рея теряет контроль, обняв его со спины. Аид чувствует, как его рубаха пропитала ее слезы. — Помоги мне, пожалуйста. Ты же видишь, как сильно я тебя люблю. Аиду ничего не остается, кроме того, что уйти. Он быстрым шагом следует к выходу, бесконечно пораженный тем, как Рее удается доводить его до исступления, до приступа ярости. Рея вклинивается в ум, в сознание, она терзает. Она больна, она сломлена, и своим ядом Рея вскармливает других.

«Спасителей положено любить»

Травма, сформированная насильственными действиями, навязывает жертве чувство собственного бессилия и беспомощности. Под давлением насильственных действий Рея остаётся «жертвой» всю жизнь. Она не была сформированной личностью на момент замужества с Кроносом, поэтому Рея так и осталась в позиции беспомощного «ребёнка». В дальнейшем Рея проецирует роль спасителя на Аида. В рамках её мироощущения Аид — единственный, кто может помочь ей выйти из роли «жертвы». Если детально разбирать любовь Реи к Аиду, то это любовь жертвы к потенциальному Спасителю. Аналог этого эффекта применим, когда больной начинает испытывать романтическое влечение к своему врачу или медсестре. Любовь Реи, в ее случае, это неосознанная форма благодарности за возможность быть «спасённой». Такая любовь может длиться бесконечно долго, до тех пор, пока жертва не будет спасена.