Король Лев 5, или Великая Хуманизация

Болезнь Тимона длилась около четырёх дней. По выздоровлении, он решил показать ту площадку на крыше днем. — Ну, заходи, — сказал Тимон, открывая дверь. Ещё отчётливее стали слышны голоса, доносившиеся ещё с лестницы. — Да быть этого не может! — взвизгнул один из голосов. Симба не был специалистом, но голос напоминал юношеский тенор. — Но все ведь у тебя прямо перед глазами, — спокойно возражал баритон. Когда дверь открылась полностью, Симба смог лицезреть обладателей голосов. Хозяин тенора оказался парень лет восемнадцати-девятнадцати. Худощавое тело и бледная, почти белая кожа, придавали ему вид мертвеца, и только рыжие волосы и яркий голос говорили, что он ещё жив. Второй же был мускулистым афроамериканцем, полный рост которого наверняка достигал двух метров. — Здоров, Сурикат, — донеслось из-за спины. Обернувшись, Симба увидел молодую девушку примерно семнадцати лет. — И тебе не хворать, Пантера, — откликнулся Тимон, — И сколько они так? — Если они не прекращали, после моего ухода, то около часа. Сок будешь? — Давай. Девушка положила пакет на бетонный блок, ограждающий край площадки, и достала пластиковую литровую бутылку. И только протягивая Тимону налитый в одноразовый стаканчик сок, она заметила Симбу. — Это ещё кто такой? — Это мой подопечный, — ответил Тимон, беря стаканчик за верхнюю кромку. — Подопечный? — переспросила Пантера. — Да, он… — Милашка! — громко вскрикнул некто, заключая мальчика в крепкое кольцо объятий, — Такой милый, просто прелесть! — Пусти, его Лис, ты его пугаешь. Не то чтобы Симба пугался, он просто пытался понять, что здесь происходит. — Бубубу! — обиделся обниматель, но хватку ослабил. Этого было вполне достаточно. Симба, ловко извернувшись, вылез из объятий и прямейшей дорогой побежал к Тимону. Сейчас он был самым безопасным. Только спрятавшись за ним, Симба позволил себе обернуться. Тот, кто его тискал, был Живым Мертвецом, как про себя назвал Симба худощавого парня. — Ладно, извини, мы неправильно начали знакомство. Зови меня Лис. Лис, потому что ужасно хитрый. Рррр! «Скорее ужасно рыжий», — беззлобно подумал Симба, а вслух лишь сказал, — Меня зовут Симба. — Ну что за милое имя! — воскликнул Лис, вновь намереваясь потискать бедолагу. — Не наглей, — сказал Второй, хватая Лиса за шиворот. Поставив Лиса подальше от Симбы, мужчина наклонился к мальчику и сказал, протягивая руку: — Меня все здесь зовут Слон. Приятно познакомиться. — Ага, — Симба положил свою ладошку ему на руку, отметив, насколько же она маленькая. И тут Пантера наконец задала волнующий её вопрос: — С каких это пор Сурикату не плевать на всех? Тимон не ответил. — Да неужели! — радостно воскликнул Лис, — Неужели наш Сурикат начал меняться?! Это точно влияние Бородавочника! — А где он, кстати? — Наслаждается обществом его микросхем. А где Лань, Жираф, Гиена и Тигр? — У Лани сессия скоро, ей не до нас, Жираф пошёл в патруль, Гиена… Ну ты же его знаешь! Наверняка где-нибудь шляется, карманников бьёт. — Скорее уж за юбками пошёл! — Это да! — А Тигр куда запропастился? — Да кто ж его знает-то? Может, с Гиеной за юбками, или с Жирафом, или Лани помогает… Где он, даже там не знают, — вздохнул Лис, указывая наверх, в небо. — Мда… — Мда! — кто-то громко воскликнул сзади, — Вот значит как? В дверях, облокотившись на косяк стояли двое. Первый, который собственно и привлек внимание всех на площадке, был высоким шатеном, сияющий всеми тридцатью двумя зубами. Он, что уж тут стесняться, как будто с обложки вышел. Второй был не менее красив, с его русыми волосами и правильными чертами лица, только вот улыбка у него была не лучистой, а хитрой и даже немножко мерзкой. — Как ты мог, Тимон? — спросил шатен, артистически заламывая руки, — Я думал мы близки! — Не переигрывай, — слегка сердито проворчал Тимон. — Я не играю, — шатен подлетел к Тимону, одну руку кладя ему на талию, а второй придерживая подбородок, и почти певуче произнёс: — Хотя таланты превозмочь Твой образ нежно вспоминаю. Никто не сможет мне помочь, Я страсти пламенем сгораю. Он нежно (?!) улыбнулся и наклонился почти к самому лицу, но тут Тимон совершенно равнодушно сказал: — Тут ребёнок. Двух слов хватило, чтобы шатен мигом отскочил от Тимона. — Кхем, — откашлялся шатен в кулак и обратился к Симбе, — Позволь представиться. Тигр. «Т» — терпеливый, «И» — иррациональный, «Г» — грациозный, «Р» — решительный. Тигр! Он встал в непонятную позу, и Симба неожиданно вспомнил очень подходящее под данную ситуацию слово. — Показушник. Тигр замер. Выйдя из своей позы он холодно отчеканил: — Твоё имя меня не интересует. Кто привёл его сюда? Симбе показалось, подул зябкий ветерок. — Я его привёл, Тигр. И знаешь, он прав. Симба впервые за неделю знакомства увидел такую лучистую улыбку на лице Тимона. — Гиена! Они меня обижают! — пожаловался Тигр парню в дверях, который уже несколько раз умер от смеха, воскрес и сейчас вновь ржал как конь. — Понятно, ты мне не поможешь, — удивительно равнодушно сказал Тигр довольно-таки серьёзным тоном. Симба даже подивился такой резкой перемене. — Жираф ещё не вернулся? — спросил Тигр у Слона. — Нет. — Его маршрут? — Отсюда по Северной улице до школы, далее по Ученой в сторону набережной, затем по набережной на юг, затем по Роковому переулку до магазина, а потом сюда. — Хорошо. Как давно он ушёл? — Два часа назад. — Ладно, — кивнул Тигр Он повернулся к Симбе, смерил его взглядом, а затем сказал Тимону: — Я примерно догадываюсь зачем ты его сюда привёл и добро я не даю. — Почему? — Если бы нам нужны были люди, то я бы выбрал из большого количества желающих, и это точно был бы не ребёнок. Тимон хмуро посмотрел на Тигра, но затем быстро улыбнулся и медленно начал подходить к Тигру. Склонив голову набок, он скорее спросил, нежели сказал: — Пожалуйста? Тигр сглотнул. — Нет. Тогда Тимон положил руки ему на плечи и вновь спросил: — Ну можно? Тигр сдался. — Ладно, только взамен ты… — Отлично! Мы пошли! Тимон схватил Симбу за руку и как ошпаренный выскочил на лестничную площадку. — Что случилось, Тимон? — Я никогда этого не забуду! Это было так унизительно! Симба удивленно посмотрел на Тимона. Он прокручивал в голове только что произошедшую сцену, силясь понять, что в ней унизительного. Поняв, что ему не понять, он потянул Тимона за рукав и совершенно детской интонацией сказал: — Я хочу есть. — Пошли.