Король Лев 5, или Великая Хуманизация

— Это… Это удивительно! Шрам стоял в своей лаборатории и внимательно осматривал маленькую белую мышку. Он мог поклясться, что она была при смерти, но сейчас она, полностью здоровая, ловко перебегала с одной ладони на другую. — Это чудо! Шрам с удивлением в глазах и улыбкой на лице смотрел на мелкую животинку. — Это… Это спасёт множество людей! Он бросил взгляд на формулу препарата, введенного мыши. — Я… Должен сказать отцу! Юноша торопливо запихнул мышку в клетку, схватил листок со стола и пулей выбежал из помещения. Пройдя через бесчисленное количество поворотов, в которых не запутаться сложнее, чем собрать все звезды с неба, Шрам, наконец, достиг своей цели. — Отец! — громко произнёс парень, распахивая дверь. Ахади сидел за столом, разбирая гору документов, и появление младшего сына не привело его в восторг. — Что случилось? Апатичность Ахади не остановила юношу. Он решительно положил лист с формулой на стол, стукнув при этом ладонью по столу. — Смотри! Ахади безучастно взял лист в руки и опустил на него взгляд. — Что это? — Формула. — Это я вижу. Формула чего? Шрам только и ждал этого вопроса: — Составив препарат по этой формуле, я смог вернуть мышь из мёртвых! Поработав над ней, я смогу воскрешать людей! Подумай, отец! Мы сможем осчастливить миллионы людей! Ахади все так же не выражал заинтересованность. — Ты бы не пришёл сюда, если бы тебе не нужно было что-нибудь. Так что тебе надо? — Для выведения формулы мне понадобится материал. — Ну? — Разреши проводить эксперименты над людьми. — Что?! Ахади вскочил. Его глаза пылали бешенством. — Ты хоть понимаешь, что говоришь?! — Да, понимаю. — Дурак! Ахади залепил юноше звонкую пощечину. — То, что ты просишь — недопустимо! — Но почему, отец? Ведь мы… Боль. Сильная боль прошлась от брови до носа. Шрам инстинктивно приложил руку. Пальцы нащупали теплую жидкость. Кровь? — Отец?! В левой руке Ахади держал канцелярский нож. Самый его кончик был ярко-бордового цвета. — Уходи, — тихим голосом произнёс Ахади. — И никогда не возвращайся. Шрама будто пронзили стрелой. Боль разлилась по всему телу, покалывая в сердце. Ужасно больно. Но если физическая боль пройдёт, то душевная боль останется навеки. Она может ослабнуть, забыться, но исчезнуть — никогда. В тот день Ахади оставил Скару два шрама: один телесный, рассекающий кожу от брови до носа, и один душевный, вызвавший первые волны ненависти. *** Шрам внимательно наблюдал за реакцией брата. Совсем недавно Муфаса стал новым главой лаборатории, и Шрам искренне надеялся, что тот одобрит его идею. — Нет, Шрам, так нельзя, — покачал головой старший брат. Шрам пылал. Будь это возможно, он бы придушил брата на месте. Как он мог не понимать?! — Почему? — голос парня звучал невыносимо холодно. — Это противоестественно. Противоестественно?! Что именно?! Он хочет и может спасти миллионы жизней, пожертвовав сотней! Разве это не прекрасно?! Почему они все напрочь отказываются это понимать?! — Ты понимаешь, ЧТО я предлагаю? Муфаса замер. Некоторое время он топил брата в своих бездонных темно-карих глазах, Шраму же было совершенно все равно. Его изумрудно-зеленые омуты излучали злобу и ненависть. — Да, понимаю. Два слова, и кровь Шрама вскипела сильнее, обжигая вены. «Да, понимаю»? Серьёзно?! Да как он смеет! — Тогда почему отказал? — Это противоестественно. Муфаса нежно улыбнулся. — Скар, послушай меня… — Не желаю тебя слушать! — оборвал его Шрам. — Ты такой же, как и отец! Муфаса инстинктивно посмотрел на шрам брата. Скар кипел. Кипел и потихоньку выкипал. Его ненависть была готова перелиться через стенки его самообладания, грозясь затопить все вокруг. — Скар… — Не ходи за мной! «Этот Муфаса! Как он не понимает? Я пожертвую многими, но спасу ещё больше! Разве ты сам так не говорил? Не ты ли сказал, что это правильно?!» Шрам прислонился к стене. «Почему меня никто не понимает?!» Перед глазами всплыл образ женщины, столь дорогой этому измученному сердцу. «Мама… Прости… Я…» Неожиданно стало тепло и уютно, как в объятьях матери. «Мама…» *** — Ну что, мелкий комок шерсти, эту проблему нам надо решать. Шрам упер руки в бока и смотрел на заползшее к нему чудо. — Ау! Симба очаровательно улыбнулся, но парня это не впечатлило. — Эх! Ну что за день! По логике Шрама, любой день, начавшийся с созерцания Муфасы или Симбы, сразу же считался плохим. Шрам взял малыша на руки и понес обыскавшейся его Сараби. — Симба! Сараби, стоило ей увидеть приближающегося Шрама с младенцем на руках, вскрикнула. — Получите, распишитесь, — холодно пошутил Шрам, отдавая ребенка матери. — Спасибо тебе, Скар. Сараби широко улыбнулась брату своего мужа. — Ты куда сбежал, сорванец? — начала мягко отчитывать сына Сараби, направляясь в сторону кухни. Шрам остолбенел. «Эта улыбка… Как у мамы». *** Шрам мерил шагами комнату. «Как. Такое. Могло. Произойти?!» За те годы, что он хранил обиду на Муфасу, юноша стал решительней, и только поэтому решился на эту авантюру. «Я…просто не понимаю…» Шаг, ещё один. «Все же было хорошо, так что случилось?» Шраму сильно хотелось этого знать. Киллер, которого он нанял для убийства брата, исчез, забрав деньги и не выполнив обещанное. «Меня надули». Ему было обидно не столько за потерянные деньги или за то, что Муфаса ещё жив, сколько за то, что надули ЕГО, того, кто гордится своим умом и хитростью. Это сильно било по гордости строптивого парня. «Надо что-то делать!» Шрам начал нервно крутить свои шестеренки. Тут он вспомнил о том, что давно уже забыл. *** — Что наш богатенький мальчик забыл здесь? ~ Голос Шензи был приятен и одновременно бил по слуху. — Я пришёл предложить сделку. — Сделку? — переспросил Банзай. — Какую? ~ — подхватила девушка. Это было отчаянное решение. В детстве он связался не с самой приятной компанией. Все было хорошо, пока отец не прознал. Скар был сурово наказан и получил запрет покидать особняк в одиночку. Шензи, стройная, но не отличающаяся красотой девушка с крашеными пепельными волосами, была лидером этой маленькой группки хулиганов. — Помогите мне — я помогу вам. Все просто. Шензи прищурилась. — Что от нас требуется? Шрам хищно улыбнулся. — Серийное убийство. Шензи не дрогнула, но её бровь поднялась вверх. — Ты же понимаешь, что оплата должна быть равноценной. — Конечно, понимаю, — ухмылка появилась на лице мужчины. — Я в хороших отношениях с начальником полиции и местным прокурором. Одна моя просьба, и они сделают многое. — Ты предлагаешь… — Я предлагаю вам своё покровительство, а также материальную поддержку. Шензи задумалась. — По рукам! — Отлично. Буду рад сотрудничать. — Взаимно. *** «Как такое могло произойти?» — второй раз за неделю спросил себя Шрам. Шензи и компания проваливала полученные операции одна за другой, выводя Шрама из состояния его довольно устойчивого равновесия. Это надо иметь талант. Но тут раздался топот детских ног. «Опять?» — обреченно подумал Шрам. — Дядя Шрам, угадай. В комнату забежал рыжеволосый пятилетний мальчик. Он прямо-таки светился от счастья, чем ещё сильнее раздражал Шрама. — Я не опускаюсь до игр в угадайку. — Папа показал мне лабораторию. Всю-всю. — О, чудно! — саркастически закатил глаза Шрам. Как же его бесит этот отвратительный мальчишка! — Он рассказал мне много интересного, а Зазу сказал, что, когда я вырасту, смогу принимать участие в экспериментах! На Шрама накатила ностальгия. Когда-то и он радовался при этой мысли. Но сейчас ему этого не хотелось. — Мда… Извини, что не прыгаю от радости, — Шрам рухнул на кровать. — Поясницу ломит. Поясницу у него не ломило, зато кое-что другое было натянуто до предела. Нервы. Лишь от одного звука голоса этого ребёнка комок тошноты подходил к горлу, это ещё несмотря на слова, которые этот ненавистный для Шрама голос говорил. — Дядя Шрам, а кем ты станешь, когда я вырасту? — Вегетарианцем! — не задумываясь, бросил Шрам. Он не позволит этому рыжему комку вырасти! — Какой ты странный. Симба сел рядом. Примечательно, что тошно от этого не стало. Значит, таблетки помогли. — Ты даже не знаешь, какой. Шраму в голову пришла просто гениальная идея. — А он показал тебе склад неподалёку от особняка? — Нет… А что там? — проглотил наживку мальчик. — Вот и хорошо. Не все взрослые согласятся туда пойти. — Ну я не трус! — воскликнул Симба, выпячивая грудь вперёд. — Конечно, но ты же мой любимый племянник! — Вообще-то, я твой единственный племянник. — Ну, тем более тебя надо оберегать. Примечательно, что при прикосновении к этому ребёнку тошноты не подступило. Таблетки точно работают. — Хранилище химикатов не место для ребёнка! — Какое хранилище? — совершенно не чувствуя опасности, подался вперёд Симба. Наивный ребёнок. А ведь когда-то и он был таким. А что если… Нет! — О нет, кажется, я проболтался! — актерскому мастерству этого змея можно было лишь позавидовать. — Но ты ведь все равно бы догадался. Ты же у нас тако-о-ой непоседа. Пообещай, что ни за что туда не пойдешь. — Обещаю! Шрам был уверен, что мальчик поступит с точностью до наоборот. — Ну что за умница! А теперь беги, поиграй. И не забу-у-удь. Это наш маленький секре-е-ет. Мальчик убежал, оставив Шрама дорабатывать его зловещий план. — А может, не надо? Шрам помотал головой. — Конечно, надо! Мужчина бросился к телефону и прошипел в трубку: — Скоро из особняка выйдет рыжеволосый мальчик. Сделайте, что хотите, только убейте его! Сбросив вызов и вернув мобильник на комод, Шрам поднял взгляд на своё отражение. — Я негодяй, — хищная усмешка исказила лицо Шрама. — Но я хороший негодяй. *** — Жарко, как в аду, — не мог не заметить Шрам, стоя посреди горящего дома. Огонь притягивал его, манил и всячески зазывал. Он восхищался огнём. Яркий и тёплый, он обжигал, если слишком близко приблизишься. Будучи мягким, он был строгим, таким, каким должен быть настоящий родитель. Его отец таким не был. Шрам обиженно закусил губу. — Сараби! Сараби! Где ты? А вот и он. Тот, кого Шрам ненавидел всей душой. Муфаса. — Сара… Шрам? Что ты здесь делаешь?! Шрам жутко улыбнулся. — А вот и ты, братец. — Шрам? Что случилось? Почему ты не уходишь? — Потому что я хочу убить тебя, — просто ответил Шрам. Муфаса сначала улыбнулся, а затем в голос засмеялся. — Шрам, ну у тебя и шутки! — Ты прав, Муфаса, шутить я не умею. Я пришёл проверить, все ли ушли. Не беспокойся, Сараби в безопасности. Давай уйдем отсюда. Шрам взял Муфасу за руку и повёл к выходу, но посреди коридора резко остановился. — Шрам? — Мне жаль, что мы не стали настоящими братьями. Прощай, Муфаса Нгуву. Шрам резким движением стукнул голову брата о дверной косяк. — Я же сказал, я пришёл тебя убить, — беспристрастно повторил Шрам. — А ты не поверил. Это было беспечно с твоей стороны, брат. Шрам поднял безжизненное тело брата на руки и пошёл к выходу. — Папа! — послышался детский вскрик. — Папа? «Почему он ещё жив?!» Шрам был возмущен халатностью Шензи. «Блин, придётся самому решать проблему». — Это все ты виноват! — крикнул он, подключая все своё актерское мастерство. — Это все ты! Шрам упал на колени и заревел навзрыд, отмечая, что падать на колени с восьмидесятикилограммовым грузом крайне неудобно. — Э… э… это все… все…ты ви… виноват! — Я… — Ты! Если бы Муфаса не помчался за тобой, он бы знал, что Сараби в безопасности! Это ты виноват! Это ты убил Муфасу! Шрам успел подивиться собственному таланту. — Папа… Симба бросился к телу. Его глаза блестели от слез. «Сейчас». — Он мертв, — внезапно голос Шрама стал холоднее льда. — Из-за тебя. Уходи, Симба! Немедленно уходи! И никогда больше не возвращайся! Шрам сделал самое гневное лицо, которое только мог. Мальчик посмотрел на него. На его лице показалось множество эмоций, слившись воедино и создавая неразборчивую мешанину. «Это твоё выражение лица. Оно прекрасно». Симба побежал. Побежал прочь. «Надеюсь, мы больше не встретимся». Шрам поднялся с колен и пошёл туда, куда эвакуировались все обитатели особняка. — Муфаса… мерв, — тихим голосом возвестил Шрам. Послышался вскрик, и к Шраму подбежала Сараби. — Муфаса… Шрам попробовал изобразить сожаление. — Сараби… Женщина посмотрела на него. И зарыдала. Громко, навзрыд. Шраму стало не по себе. «Возьми себя в руки, тряпка!» Похороны прошли неделю спустя. К счастью для Шрама, в сгоревшем особняке нашли детские кости. Идентифицировать их не удалось, а так как в особняке больше не было детей, их приняли за останки Симбы. В один миг Сараби стала вдовой, потерявшая своё дитя. Шраму даже на миг стало совестно. Но только на миг. *** Шрам сидел в кресле главы, слегка его поглаживая. Он добился своего и теперь мог реализовывать свои планы. А их у него было много. Для начала он отобрал верных ему людей и поставил их во главе отделов. В лаборатории началась новая эра. А новая эра требует решительных действий. Послышался стук, и в комнату зашёл Зазу. — Да? — Зазу, — начал Шрам, — знаешь, какой проект я хочу запустить? Зазу переступил с ноги на ногу, с неким любопытством глядя на нового начальника. — Проект «Реинкарнация». Я отберу лучших людей из биохимического отдела и покажу им довольно занятную вещь. Шрам замолчал, ожидая вопроса. Зазу вздохнул и спросил: — Какую? Шрам улыбнулся. — Воскрешение живых существ. — Но это же невозможно! — Возможно, невозможно, — ухмыльнулся Скар. — Но на мышах работает. Если мышь умерла меньше часа назад, её можно воскресить, даже если клетки головного мозга начали отмирать. Шрам стоял с победоносным видом. Зазу же не разделял его возбужденности. — Но это же прямое вмешательство в законы природы! — Ну и что? — Это же противоестественно! — Ну и что? — Ты должен отказаться от этой затеи! — Почему?! — Потому что все в природе гармонично. Человек рождается, человек умирает. Нельзя назвать бессмертную жизнь — жизнью! — Почему?! Просто представь, сколько людей будут счастливы! — Они потом об этом пожалеют! — Да с чего ты так решил?! Наступила тишина. — Шрам, последний раз прошу: откажись от этой затеи. Шрам презрительно посмотрел на Зазу. — Ни за что. — Ты прогнил сильнее, чем кажется, — Зазу открыл дверь. — Надеюсь, ты передумаешь. Дверь громко захлопнулась, а Шрам устало сел обратно в кресло. "Ну уж нет! Я слишком долго к этому шёл, нельзя идти на попятную!» *** Красивая женщина сидела в кресле и курила, выпуская в воздух клубы сигаретного дыма. Шрам, прищурившись, смотрел на неё. — Куришь? В помещении? А как же Нука? Шрам покосился на мальчика, мирно собиравшего в углу пирамидку. Женщина проследила за его взглядом. — Беспокоишься о сыне? Шрам издал неидентифицируемый звук, смесь пренебрежительной усмешки и злобного хохота. — Беспокоиться о ком-то не в моём стиле. Я просто подумал, что тебя беспокоит, что происходит с твоим сыном. — Ни капли. Она вновь затянулась. — Ты залетела? — приподнял бровь Шрам. — Есть такое. — Как так вышло, Зира? Ты же всегда осторожна. Зира устало запрокинула голову, выпуская в воздух ещё одно облако дыма. — Парень был идиотом, а я не взяла противозачаточные. — Аборт? — Не хочу. Они оба замолчали. Казалось, время замерло, но стук игрушки и парящие клубы дыма показывали, что это не так. — Зира, у меня для тебя деловое предложение. Женщина подняла голову и хищно улыбнулась, точь в точь, как Шрам. — А я-то думала, чего ты приперся. Какое? — Ты — лучший биохимик, которого я знаю. — К чему это? Шарм поднялся и протянул руку. — Зира, помоги мне с моей работой. Зира с неким любопытством посмотрела на Шрама. — Что за работа? Шрам вытащил из кармана сложенный листок бумаги. — Это же… — Эликсир жизни, формула бессмертия, называй как хочешь. Суть одна. Зира внимательно осмотрела формулу. — На ком работает? — Пробовал на мышах, кошках и собаках. Успех. Но вот эксперименты с людьми… Одно сплошное разочарование. Когда я уже думаю, что близок, удача ускользает от меня. — Наука не терпит слово «удача». — Твоя правда. Нука, сидевший все это время в комнате, дернул Шрама за край рубашки. — Дядя Шрам, посмотри, какую я пирамидку собрал. Дядя Шрам. Только один ребёнок так его называл. Но он скорее всего уже мёртв, десять лет прошло, как никак. — Да, очень красивая. Счастливый ребёнок снова убежал пересобирать свою конструкцию. — Ну так что, ты мне поможешь? Зира вновь выпустила клубы дыма. — Ладно, но у меня есть одно условие. — Какое? — Поделись со мной всем, что имеешь сейчас и чем будешь владеть в будущем. Шрам засмеялся в полный голос. — Губа не дура! — Учусь помаленьку, — пожала плечами Зира. Шрам встал на одно колено и спросил: — Зира, согласна ли ты стать моей женой? Женщина затушила сигарету о столешницу. — Да. *** Шрам набрал препарат в шприц. Это была новая формула, и мужчина надеялся на её действенность, но в случае чего, скоро Зира присоединится к работе. Тут он замер, вслушиваясь в звук, казалось бы, пустой, если не считать материала и его самого, комнаты. Из-за стеллажа раздавался громкий шепот. Учёный на цыпочках, чтобы не спугнуть нежданных гостей, подкрался к тому месту. Там сидели двое: русоволосая девушка и рыжий парень. — Что тут у нас? Оба замерли, и Шрам хорошенько смог разглядеть девушку, но парень сидел к нему спиной. — О! Это же Нала! А кто этот юноша? На лице Налы появился безумный страх. — Беги! Парень схватил учёного за ноги, давая девушке сбежать, чем, собственно, она и воспользовалась. Ничего, пусть бежит, он видел её лицо, а вот этот парень был ему незнаком. «Слабак», — подумал Шрам, глядя на эту жалкую попытку повалить его на пол. Подняв парня до уровня глаз, он начал вглядываться в черты лица. Юноша любезно поднял голову, давая получше его разглядеть, а Шрам, поняв, кто перед ним, дрогнул. — Муфаса? О да, перед ним стояла точная копия Муфасы в детстве. Тот же цвет волос, тот же разрез глаз, тот же нос и те же бесконечно глубокие омуты карих глаз. Но ведь его брат мёртв! Он сам убил его! Шрам с ужасом отпустил ворот рубашки, и Муфаса упал на землю. — Этого… Этого не может быть! Ты… Ты мёртв! — Да, этого не может быть. Но я и не Муфаса. Глаза Шрама расширились ещё больше. — С… Симба?! Шрам был явно ошарашен. Но Шрам — не Шрам, если быстро не придёт в форму. — Си-и-имба, — губы исказились в притворно сладкой улыбочке. — Так ты ещё жив. Какая жалость. Последняя фраза была сказана шепотом, и Шрам надеялся, что его не услышали. — Давно не виделись, дядя, — голос Симбы был очень хриплым. Он больше напоминал голос закоренелого пьяницы, а не подростка. — Пожалуйста, прекрати это. Что прекратить? Неужели это дите пришло сюда, чтобы помешать ему творить историю?! — Ни. За. Что. Ледяной голос Шрама обжег глотку своего владельца. Этот ребёнок не понимает, что!.. Да… Этот ребёнок не понимает! — Почему ты это делаешь?! Почему?! Оба замерли. Симба с мольбой, а Шрам с легким высокомерием в глазах. — Не тот вопрос задал, мальчик. Отреченный голос Шрама прорезал безмолвную тишину, звуча пугающе жутко даже для него самого. — Не «почему»… А «для чего». — Для чего? Шрам улыбнулся до безобразия нежно, даже глаза потеплели и перестали излучать ауру убийства. Это была не игра. Он и вправду почувствовал прилив нежности. К чему бы это? — Для чего? Для моей жены, для моих детей, для моего друга, для продавщицы из ближайшего магазина, для пьяницы, для курильщика, для матери, для отца, для самого себя в конце концов! Я могу спасти множества жизней!.. Шрам с гордостью начал рассказывать о своём благородном деле. — Забирая при этом другие. Мальчик ткнул пальцем в материал. — Да, — спокойно ответил Шрам, потихоньку понимая, к чему он клонит. — Это неправильно. Неправильно?! Это слово ввело Шрама в состояние чистой ненависти, но это никак не отразилось на его внешнем состоянии. — Что неправильно? Отдать сотню, чтобы получить миллионы? Подумай головой, Симба! — Ты ИГРАЕШЬ с человеческими жизнями! — Я СПАСАЮ человеческие жизни! И снова тишина. — Это неправильно. Симба гордо поднял голову и повторил: — Это неправильно! Неправильно?! Этот ребёнок не исправим! Он такой же, как и его жалкий отец! БАМ! Шрам смёл с подноса хирургические принадлежности, не замечая на руке мелкие царапины. — Ты… Ты… Шрам поднял глаза. Они пылали бешенством. — Ты такой же, как и твой никчемный отец! Муфаса тоже все время говорил о том, что это неправильно, но это правильно! Шрам воткнул скальпель совсем рядом с Симбой. — Ты мешаешь. Я убью тебя. Но перед этим я открою тебе маленький секрет, — Шрам наклонился к уху и прошептал тихо, но ясно: — Это я убил Муфасу. Четыре слова. Эти четыре слова Шрам сказал намеренно, желая насладиться зрелищем. — Ааааааа! Симба со всей мочи ударил Шрама в живот и, извернувшись, перехватил скальпель. — Повтори! «Смотри, Муфаса, я испортил твоего дорогого сыночка!» — Повтори! Это лицо. Оно великолепно. Ненависть и бешенство сплелись в единый узел, создавая эйфорию для глаз мужчины. Он хищно улыбнулся и с удовольствием повторил: — Это я убил Муфасу! — Убийца! Из шеи Шрама потекла тонкая струйка крови, но ни один, ни второй этого не замечали. — Зачем ты это сделал?! «О, да! Этот вопрос, заданный с таким убийственным взглядом, желающим не просто убить свою жертву, но и заставить её мучаться так, что ад покажется раем. Я с удовольствием на него отвечу». — Зачем? Он мешал. Не понимал элементарных вещей, не замечал того, что у него прямо под носом. Он, сам того не понимая, убил многих людей. Он… Шрам хотел продолжить, но ему не дали. — Достаточно. Не я твой судья. Не мне решать, что с тобой делать. Симба поднялся и откинул скальпель. — До встречи на суде. Он повернулся к двери. "Он так просто уйдёт?!» Шрам не мог позволить этого. Он чувствовал себя преданным. Но тут его взгляд наткнулся на коробку. Он точно знал, что там. Там лежал сделанный на заказ пистолет. Он хотел преподнести его Зире в качестве свадебного подарка, но… — Нет, — прошипел мужчина. Симба остановился, но не повернулся. А зря. «Это твоя последняя ошибка». — Ты умрёшь здесь! Выстрел. «Чёрт, я промазал». Одним движением он перезарядил пистолет и вновь выстрелил. Промах. Вновь и вновь стреляя и вновь промахиваясь, Шрам прекратил пальбу только тогда, когда его жертва скрылась за углом. — Чёрт! Он нажал на кнопку включения сирены. Теперь это работа охранников. И пусть только попробуют их упустить! Уволит на месте. Шрам злобно ввёл препарат в материал. Тот какое-то время дергался, но потом обмяк. Проверив пульс, мужчина ругнулся вновь. Материал мёртв. *** «Что за хрень, извините за выражение, здесь происходит?!» Шрам смял сегодняшнюю газету в комок и бросил в угол. И все в один момент! «Если бы я только подстрелил тогда этого мальчишку!..» Шрам знал, что эти слухи распустил Симба, сомнений в этом факте не было. «Я только…» — Шрам? В комнату зашла Зира. Она немного заинтересованно смотрела на своего будущего мужа. — Что будешь делать? Шрам сжал кулаки. — Предъявление обвинений — лишь вопрос времени. Шрам устало вздохнул. — Зира, они обвиняют меня, и я не смогу выкрутиться. — Взятка. — Прокурор сменился. А он уже сменил всех продажных судей, — покачал головой мужчина. — Я не выкручусь. Они дадут мне пожизненный. Но я не буду тихо гнить в тюрьме! Глаза Шрама яростно блеснули. — Зира, когда они меня посадят, я убью себя. — Что?! Нет, Скар, это бессмысленная идея! Когда тебя посадят, я вытащу тебя оттуда! Я… — Нет, Зира. Я хочу, чтобы ты занялась кое-чем другим, — Шрам протянул Зире ключ. — Это — ключ от подвала под этим особняком. Никто о нем не знает, только ты и я. Все мои исследования находятся там. Прошу, продолжи моё дело, и, — Шрам посмотрел на живот Зиры, — пусть твоё дитя отомстит за меня. И ещё я открыл тебе счёт в соседнем городе и положил туда внушительную сумму. Этого тебе хватит с лихвой на тебя и твоих детей. И…позаботься о моём сыне… *** — Вы обвиняетесь в насилии над людьми и убийстве Муфасы Нгуву. *** — Вы признаетесь виновным… *** — … Пожизненное тюремное заключение. *** — Эй! Шалапаи! У вас новенький. *** «Хороший камень». Да, хороший камень. Острый и длинный. Как нож. Этого хватит, чтобы убить себя. Движение… И мертвое тело Шрама упало на холодный пол. *** Себя он сам не толковал, Себя он люто ненавидел. Судьбу желая изменить, Рогов он собственных не видел. И каждый день, и каждый час Он, всех на свете проклиная, Создáл чудовище, нет, монстра, Морали суть не понимая.