Король Лев 5, или Великая Хуманизация

Маятник напольных часов качался из стороны в сторону, двигая стрелки, послушно отмеряющие время. Любой шорох громко раздавался по комнате. Сквозь шторы, закрывающие огромное окно, пробивался тусклый свет, линиями падая сначала на паркет, затем на пушистый бордовый ковёр, далее ложась на того же цвета диван с клетчатым серо-белым пледом и множеством подушек разных размеров. На столике рядом с диваном валялась брошенная книга на иностранном языке и наручные часы, откинутые владельцем перед тем, как провалиться в глубокий сон на том же самом диване, ноги положив на подлокотник и свесив правую руку на пол. Большой книжный шкаф, занявший всю стену от пола до потолка, был забит под завязку, так что определить предыдущее местонахождение иностранного томика не составило труда. Третья полка снизу, шестнадцатая книга от окна. Ромео и Джульетта. В оригинале. На письменном столе было абсолютно пусто, не считая фотографий. На первой изображены молодожены: счастливая невеста и смущенный жених. Этот момент впечатался в голову жениха на всю оставшуюся жизнь. Да и невесты тоже. На второй фотографии сосредоточенное личико малыша. Малышки. С самого раннего возраста Киаре было интересно абсолютно всё: от музыки до компьютерного моделирования. Будучи любознательной малышкой, она часто забывала про иногда довольно глупые запреты беспокойного папаши, что беспокоило Симбу ещё сильнее. На третьей фотографии был уже довольно взрослый Кайон. Симба очень хотел поставить его фотографию в младенчестве, однако несносный рыжий мальчик, стоило ему только увидеть на фотографиях своё сморщенное лицо закатил скандал и даже разорвал их. Разумеется, его детские фотографии имелись на электронных носителях, но обижать сына Симба не хотел, а потому пошёл на уступки. На четвертой фотографии... Бум! — Ай... — Симба потер ушибленное плечо, проверяя руку на целостность, озадаченно глядя на место, где он только что спал. — Неужели, я и вправду здесь заснул? Он посмотрел на часы, щурясь и всячески пытаясь разглядеть стрелки. — Не вижу, — печально выдохнул Симба, поднимаясь и подходя ближе. В темноте стрелки были еле различины, но мужчина всё-таки смог определить время. — Половина третьего, — он улыбнулся, разминая лицевые мышцы, сделал несколько наколонов вправо-влево-вперед-назад, затем приседая и разминая шею. Закончилась процедура двадцатью отжиманиями. — Половина третьего... Это же сколько я спал? Так, ушёл я в одиннадцать...или в двенадцать? Не важно... Стоп. А сейчас день? Симба твёрдым шагом обогнул стол, распахивая шторы. В комнату ворвался спокойный белый свет, залезая в каждую щелочку, прогоняя тьму. Ярко сияя в небе, на мужчину смотрела удивленная луна. — Ночь... Долго же я проспал... Симба лениво развернулся и неторопливо вышел из комнаты идя по абсолютно пустому коридору. «Надо же... Я действительно устал... А по ощущениям у меня просто болела голова. Так это из-за недосыпа? Наверное... В последнее время пугающе много дел, я иногда даже спал в лаборатории». Ступая по мягкому ковру, Симба, сам того не замечая, вновь начал засыпать. Одинаковые бежевые стены с множеством картин, окна, расположенные на равном расстоянии и пропускающие через себя успокаивающий свет, даже собственные мысли убаюкивали его, что странно, ведь он проспал более полусуток. Покачиваясь из стороны в сторону, как при морской качке, Симба все же дошёл до спальни, на автопилоте сбрасывая ботинки, халат и жилет на пол, залезая под одеяло и приобнимая тёплое тело, лежащее рядом. Нала недовольно замычала, даже не просыпаясь, а Симба позволил себе провалиться в чарующее царство грёз и снов Морфея. *** Симба стоял в огромной комнате. Все, от пола до потолка было белоснежно белое. Ворсистый ковер, низкий столик с двумя чашками и два кресла, в одном из которых сидел парень, которого Симба поначалу принял за Шрама. Здравствуй, Симба. — Здравствуй. Кову, верно? Парень никак не отреагировал, продолжая пронизавыть Симбу взглядом своих изумрудных глаз. Мужчина передернулся, с ужасом глядя на беспристрасное лицо красивого юноши. Красивого. От этого становилось ещё страшней. Ледяная красота, которой мог похвастаться Шрам, пугала откровенного до выражения эмоций Симбу. Он, привыкший говорить то, что думает, больше всего на свете боялся скрытных и непроницательных людей. Никто не знает, что у них на уме, а этот парень... «Он похож на Шрама гораздо больше, чем могло показаться на первый взгляд». Я слышу тебя. — Прости, я не хотел тебя обидеть. Обидеть? Ни в коем случае, ведь я... Голос становился все тише и тише, хотя юноша оставался на месте и продолжал шевелить губами. — Ведь ты? Кто ты? Юноша что-то ответил, но звука Симба не слышал. Он пытался подойти ближе, но даже когда он стоял почти в плотную, слова парня все равно оставались не слышимы для его ушей. Симба вновь и вновь всячески пытался выведать окончание последней фразы, но вновь и вновь проваливался. И наконец, он спросил: — Почему мы здесь? После доглой тишины, приятный голос парня заставил вздрогнуть. Присядь. Симба послушно сел напротив Кову, и автоматически беря чашку в руку. Пальцы обдало теплом, и заглянув в чашку, мужчина с неким удивлением и радостью отметил, что внутри был налит горячий шоколад. Ты ведь не против? Я знаю, что ты не любишь чай, а кофе не пью я. — Нет, не против. Вот и хорошо. Кову улыбнулся глотнул коричнегого напитка. — Так, почему мы здесь? — повторил свой вопрос Симба. Юноша не спешил отвечать. Он вновь глотнул горячий шоколад, а затем начал наслаждаться его приятным запахом. Почему ты меня убил? Симба замер, непонимающе глядя на Кову. Тот со стуком поставил чашку на стол, резко поднимая голову и вновь задавая вопрос: Почему ты меня убил? Симба вскочил, с ужасом осознавая, что перед ним сидит уже не молодой улыбчивый парень, а холодный мужчина со шрамом от брови и до носа. — Ш-шрам? Почему ты меня убил, Симба? Глаза Шрама загорелись праведным огнём, пронзая насквозь — Т-ты сам себя убил! Ты заслужил свою смерть! Заслужил? Я хотел показать людям, кто они есть! Я хотел... — Ты жертвовал людьми! Шрам не ответил, вновь отпивая из чашки. — Ты – убийца! Шрам, не поднимая головы, ответил ледяным тоном, не терпящим возражений: Нет, Симба, это ты убийца. Ты должен чувствовать вину передо мной. Симба насмешливо усмехнулся. — Я ненавижу тебя. Вот здесь ты ошибаешься, — Шрам поднялся, подходя вплотную, глядя на племянника сверх вниз. — Ты меня боишься.