Король Лев 5, или Великая Хуманизация

Тихая улица, выборочно освещаемая желтым светом фонарей, темные окна домов, стоящих вдоль заасфальтированой аллеи с раскидистыми кленами, редко проезжающие машины, с шумом пролетающие мимо и одинокая фигура, бредшая среди этой ночной идилии. Тихий шелест темно-зеленой листвы над головой и прохладные порывы полуночного ветра выбивали из головы все мысли и переживания, на душе становилось легко. Казалось, что сейчас оторвешься от земли и взлетишь к небесам. Но человек все брёл и брёл по тротуару, будто не замечая лёгкой пелены сонливости, окутавшей все на этой безлюдной улице. Он шёл, опустив голову и глубоко задумался над своей жизнью, иногда казавшейся никчемной. Он не жалел себя, но активно обрабатывал сложившуюся ситуацию, предлагая самому себе возможные развития ближайшего будущего. Он думал о матери, с детства приучавшей его к мысли о справедливой мести за Шрама, о брате, вечно смотрящего на него косо и о сестре, постоянно за ним приглядывающей. Они все считали его ребёнком. Умным и способным — безусловно, но ребёнком. Хотелось сделать что-нибудь, хотелось доказать, что это не так, что он уже не тот рассеянный маленький мальчик, хотелось показать свою взрослость! Как по-детски! Да, только ребёнок будет что-то доказывать, но даже с осознанием этого, показать себя хотелось невыносимо. И единственный возможный способ... Это девчонка. Глупая и наивная до глубины души, простачка. Но чёрт тебя дери, непростая простачка. Да, она — простачка, просто помешанная на учёбе! Мда, странно вышло. Вспомнилось напряженное лицо Киары, когда она пыталась разобрать конспекты. Кову хмыкнул. Забавная она. Парень остановился и помотал головой. Нет! Она не интересует его, как личность! Лишь как орудие для достижения его цели! Лишь для этого! Однако глубоко в душе он понимал, что это чистая ложь. Эта девушка стала чем-то большим, чем просто орудием, но он не хотел, а точнее не мог этого признать. Вновь мимо Кову с рёвом проскочила машина, оставляя после себя неприятный запах жженного бензина. Рев мотора всё отдалялся и отдалялся и вконце концов замолк. А парень всё шёл и шёл дальше, погруженный в свои размышления настолько, что был уже не способен реагировать на посторонние факторы. Постепенно, город начал оживать, налняясь звуками. Сначало тихое щебетание пернатых, быстро переросшее в громкие птичьи споры, а потом на улицу начали вываливаться люди. Кто-то шёл на работу, а кто-то с неё, кто-то брёл в школу, университет, а у кого-то был заслуженный выходной, и он готовился весело его провести. Город засиял и заполыхал. Люди, снующие по своим делам, проносили вместе с собой вихри эмоций. У каждой из этих бесчисленных людских душ были свои переживания, беды, свои радости, счастливые моменты, своя история. Каждый из них живёт своей жизнью, мало обращая внимания на прохожих. Лица людей на миг вбиваются в сознание, лишь для того, чтобы вылететь из него, освобождая место для более важных вещей. Так и с Кову. Видный парень, о котором вздыхали почти всего его знакомые девушки, сейчас был невидим для этой толпы. Они не видели поникшего юношу, явно чем-то озадаченного. Им было не до этого, им было плевать. Кову прошёл мимо пропрошайки, кинув ему в поставленную шляпу монетку. Вот ещё один невидимка. Его незамечают, он не важен, не интересен, а потому люди предпочитают его игнорировать. Лучше притвориться, что все хорошо, чем...разгребать эту огромную кучу человеческих проблем. «Ну и какие же мы люди после этого? — про себя усмехнулся Кову. — В нас нет ни капли человечности». Парень остановился и поднял голову на огромный тридцатиэтажный небоскреб. Из-за низких туч, мирно проплывающих мимо, казалось, что они и вправду скребут небеса. «Мы все просто животные, а раз так, нам не стоит даже походить на человека, изображая сожаление». Парень пошёл дальше, уже смотря по сторонам и слабо улыбаясь. Наглый голубь пролетел над самой головой, приземляясь рядом с такими же наглыми голубями и ещё более наглыми воробьями, яростно сражаясь за малые крохи хлеба. «Люди — двуличные существа. Говорят о равенстне, справедливости и вечной дружбе, а в итоге — ничего. Как глупо». И правда. Глупо. Очень глупо. Бесчеловечный человек. Ха! «Человек не может быть бесчеловечным. Бесчелоклёна.й человек — уже не человек, а животное, наглая тварь, именующая себя разумным. Таких надо убивать на месте». Группка малышей под зорким оком взрослых посеменили дальше, радостно что-то друг другу щебеча. Даже Кову, размышляющий на подобные темы, не сдержал умиления. «А каким должен быть настоящий человек? Каким?» Рядом прошли две девушки, разговаривая о своём, о женском. Одна из них задела парня плечом, а затем, извиняясь, состроила ему глазки, вызывая у зеленоглазого приступ тошноты. «Можно ли назвать этих особ людьми? Трудно сказать, я впервые их вижу. Но они мне не нрявятся, это точно». Кову презрительно оттряхнул то место, куда только что врезалась девушка, идя дальше. Чуствуя легкую усталость, он взял в ближайшей забегаловке кофе с собой, теперь бредя по улице вместе со стаканом. «Настоящий человек должен уметь чувствовать, — первый глоток окутал рот приятным теплом. — Слушать и слышать других. Хорошее кофе, — ещё один глоток согрел больное горло. — Он должен быть отзывчивым». Усталость потихоньку отступала, освобождая путь резвости, однако Кову знал, что эта бодрость может быть опасна — он расточает свои запасы на крайний случай. «А я — человек? — возник логичный вопрос. — Я абсолютно твердолобый, слушаю лишь то, что напрямую ко мне относится, про отзывчивость вообще помолчим. Выходит... Я тварь?» Кову горько усмехнулся собственной догадке. Он остановился и поднял голову. Ноги завели его в парк, причём в тот самый. Парень легонько коснулся пальцами твёрдой коры огромного дуба. Именно здесь все началось. «Не хочу здесь быть». Он твердым шагом пошёл к выходу лишь с одним желанием: быть подальше от этого проклятого дерева. «Но если я — тварь, то кто человек?» По-настоящему хороший вопрос. Озадаченным им, Кову дал волю своим ногам, и вновь его куда-то вели. Куда — неизвестно, да и, впрочем не важно. Хоть куда. Желания делать что-либо совершенно не было. Странно, ведь недавно он горел идеей мести, а сейчас...как-то расхотелось. Вот она — депрессия. Стоп, депрессия? Из-за чего? Кто его знает... — Кову! — громкий крик, вывел парня из размышлений. Обернувшись, он увидел Киару, машущую ему с самым радостным видом. Растрепанные волосы разлетались в стороны, залезая в лицо. Она остановилась около него, вытаскивая изо рта русую прядь. — Давай пойдём вместе? «Она».