Комната смеха (Картошечка)

— Стив, ради бога, ты не можешь просто стоять там и не мешать мне? Я знаю, что ты не виноват, что у тебя руки из жопы и вещи ломаются, даже если ты просто недовольно смотришь на них, но этот монстр стоит больше, чем весь бизнес моего отца. Меня удар хватит, если мы сломаем его раньше, чем успеем на нем покувыркаться. Давай я просто соберу его сам. Баки «Красавчик» сердился на него, ворчал, сдувал назад свои закудрявившиеся без укладки волосы, когда они падали ему на глаза. Стив стоял практически в дверях с широкой и длинной доской (теоретически — левой боковиной их будущей новой кровати) и не мог на него налюбоваться. Ему всегда нравилось смотреть, как Баки работает. Смотреть на Баки, занятого каким-то делом. Потому что он был прав, у Стива действительно руки были (немного) из жопы. Он прекрасно умел драться или ломать что-нибудь, но неизменно живущая в нем внутренняя агрессия компетентно подсовывала ему палки в колеса, как только требовалось сделать что-то мирное и полезное. Это Баки всегда умел почти незаметно переключаться из мирного режима в боевой и обратно. Легко, как рыба, плыть по течению, а в следующий миг, если надо, против. Это Баки был гибким, Стив — никогда. Вот и теперь, весь процесс сборки будущей кровати был организован у Баки просто, логично и по этапам: освободить максимально свободного пространства, разложить детали согласно последовательности будущих действий, собирать от большего к меньшему. По возможности используя Стива только на подхвате, будто до сих пор не привыкнув к его силе и не очень-то доверяя ей. Когда рама была собрана и встала на восемь коротких крепких ножек, Баки вытер пот со лба и оглядел результат. — Не представлял, что когда-нибудь увижу даббл-кингсайз, — фыркнул он. — Объективно говоря, даже больше, — заметил Стив. — Придется ставить вплотную к стене, чтобы оставить проход. И Баки так должно быть удобнее, если положить вдоль нее подушки. — Понятное дело, — кивнул Красавчик. — Но мыть под ней будет нереально. — Мне плевать, — честно признал Стив, невольно лаская его глазами. Баки явно почувствовал это, шагнул ближе и, легко мазнув губами ему по губам, ответил: — Знаешь, мне тоже. Метка на плече чуть пульсировала, посылая волны радости, приятного предчувствия, предвкушения. И сознания того, что Баки чувствует сейчас то же самое. — Помоги положить основание, — первым очнулся Баки, и они в четыре руки растянули реечное дно на раме и поперечных ребрах жесткости. Менее получаса потребовалось, чтобы закрепить все оставшиеся элементы и уложить на «чудовище» такой же чудовищный матрас. То, что получилось в итоге, выглядело так грандиозно, что язык не поворачивался назвать это кроватью. — С ума сойти, — покачал Баки головой. — Не знал, что когда-нибудь увижу такое. И тем более, что это будет мое. — Он, не задумываясь, всем телом плюхнулся на матрас и изобразил на нем снежного ангела. — Боже, Стиви, открой секрет, что ты такое сделал, чтобы у нас было так много бабла? — Да ерунда. — Стив сел рядом с ним, а потом и откинулся на спину, щекой касаясь его плеча. — Пришлось всего лишь умереть за идеи свободы и демократии. Баки поднялся на локте и неодобрительно посмотрел на него сверху вниз: — Не уверен, что мне это нравится, детка. — Так тебе это никогда и не нравилось, — очень серьезно ответил ему Стив. — И не нравится до сих пор. — Теперь так даже вдвойне, — улыбнулся Баки и, наклонившись, поцеловал его сверху. Они только начали застилать гигантскую кровать специально купленной для этих целей бескрайней простыней, когда из прихожей донесся смех и шум спорящих голосов, и, переглянувшись, они пошли в гостиную встречать Рыжего и Картошечку, вернувшихся со своей ежедневной прогулки. Выглядели эти двое абсолютно довольными собой. — Как погода? — легкомысленно спросил юный Баки у Картошечки, подходя и легко целуя своего Стива в щеку. — Отлично, — ответил за обоих Рыжий. — И мы так удачно в аптеку зашли. Картошечка не выдержал и заржал в голос. А Пиздюк с невозмутимым видом достал из сумки, закрепленной за его креслом, и выложил на стол две упаковки анальной смазки. Стив показал ему большой палец. — Господи, видели бы вы, какое у него было лицо, когда он ее покупал! — чуть не плача от смеха, сказал Баки. — Сама серьезность, ответственность и готовность нести все бремя мира. Представляю, что навоображала себе продавщица, когда оценила все это вкупе с нашим дуэтом. — Бак, не надо. Она просто сказала, что такие люди, как я, возвращают ей веру в молодежь, — подчеркнуто скромно, но при этом с так и прущим наружу самодовольством ответил Рыжий. — Она наверняка придумала, что такое количество анальной смазки нужно нам по какой-нибудь уважительной причине, — не унимался Картошечка. — Черт, хорошо, что ей хватило такта сдержать свое любопытство и не спросить, для чего конкретно мы собираемся использовать ее в таких количествах. Так и вижу, как ты бы с этим скорбным и серьезным лицом ответил ей… — Чтобы трахаться, пока у нас искры из глаз не посыплются, мэм, — сдержанно озвучил свой потенциальный ответ Стив, и Баки чуть из кресла не выпал от смеха. Красавчик тоже прыснул и естественным жестом шлепнул Рыжего пониже спины. — Пожалуй, мне нравится, как это сейчас прозвучало. Пойдемте уже в спальню, посмотрите, что мы там собрали. Кровать все восприняли положительно. И градус предвкушения, переливающегося между ними по меткам, отчетливо возрос. Картошечка так вообще немедля переполз на нее из кресла и поерзал на спине, совершая обрубками ног и правой руки характерные движения, явно повторявшие то, что немногим ранее делал Баки. — Предлагаю следующий план, — глядя на него, сказал Рыжий. — Сейчас ланч, потом душ, потом сразу опробуем покупку. — Согласен, — кивнул Стив, у которого во рту пересыхало от одной мысли, какую странную хрень они собирались сделать. — Стив, нужна помощь, — позвал его Баки с кровати и, когда они оба посмотрели на него, уточнил: — Тот, который Номад. Мне как бы надо в туалет прямо сейчас. Поможешь? — Конечно. — Стив поднял его прямо с кровати на руки, понимая, как Баки должен был охренеть от кресла, и отнес в ванную, где, удерживая прямо перед собой, левой рукой прижимая его поперек груди к себе, правой расстегнул на нем брюки, вынул член и направил струю в унитаз. Баки с облегчением выдохнул. — Спасибо. Считай, поссал как мужик. Стив поцеловал его в затылок. — Я говорил с Чо. Ее предложение по-прежнему в силе. — Стив бережно сполоснул ему член, вытер и, убрав обратно в трусы, поудобнее перехватил Баки, чтобы застегнуть ему молнию джинсов. И мягко добавил, чувствуя, как напряженно притих в его руках Баки: — Как только ты будешь готов. Баки обернулся, насколько мог, нервно облизнул губы и сказал: — После родов. Хорошо, Стив? После того как ребенок будет в безопасности. Снаружи. Я постараюсь пройти через это. Я постараюсь, Стиви, обещаю. — Я же тебе говорил. Я видел, как она лечила Клинта. Это совершенно новые технологии.  «Гуманные».  Безболезненные. Ее саркофаг создал из куска руды тело Вижна. Давай хотя бы попробуем. — Стив поцеловал его возле уха. — В любой момент ты можешь сказать «нет». Я не хочу тебя заставлять. — Спасибо, Стиви, — приглушенно ответил Баки и отвернулся. И вдруг добавил: — И все равно дайте ему обезболивающее. Ему — мне. Если что-то пойдет не так, его накроет хуже других. Он не виноват ни в чем. Он не обязан терпеть. — Бак, хватит, — Стив снова подхватил его под спину и бедра, посмотрел сверху вниз. — Тебе тоже не придется терпеть. Мы сделаем все возможное для этого. Баки натянуто улыбнулся, но доверчиво прижался к нему. — Спасибо, что согласился попытаться, — сказал Стив, пока нес его на звуки голосов из кухни-столовой. Он уже и забыл, когда ощущал себя так спокойно и правильно внутри. Когда ощущал себя собой. Ощущал себя половиной единого целого с Баки. Ощущал себя достойным его.

***

Почему-то он втайне ожидал, что в постели им поначалу будет неловко вчетвером. Что стоит им всем раздеться и лечь, как между ними возникнет глупая неловкость, когда никто не будет знать, что теперь делать. Он не угадал. Рыжий уверенно втерся между двумя Баки, целуя Картошечку в лицо, правой рукой обхватив его за плечи и гладя затылок, а левой притягивая к себе сзади Красавчика, вжимаясь в него спиной, задницей, бедрами — всем собой. Довольно хмыкая в ответ на то, как тот целует его шею и плечи. И это было так правильно, что Стив сам не заметил, как точно так же вытянулся вдоль спины своего Картошечки, проводя носом у него за ухом, целуя, куда мог дотянуться губами. Вдумчиво, неторопливо гладя его бок и тяжелый живот, сталкиваясь с пальцами Рыжего, играющими с его сосками, и жадно уходя вниз, чтобы первым накрыть ладонью, почувствовать его член. Баки застонал в поцелуй Рыжего, требовательно потираясь задницей о стоящий член Стива. Нетерпеливый, чувственный, жадный. — Хочу… тебя… хочу ебаться… просто ужасно… — выдохнул он, размашисто толкаясь в кулак Стива и покусывая губы его юной копии. — Хочу тебя очень! Баки вело, и это ощущалось прекрасно. Казалось, даже в их собственной юности, даже до того, как инъекции всякой химии и годы заморозки заглушили, забили всяким фоновым мусором их связь, Стив не чувствовал его так полно и ярко. Его удовольствие, его негу, вспышки наслаждения и нетерпеливую жажду большего. Доверие. Нежность. Покорность. Ожидание. Любовь. Стив резко выдохнул ему в плечо, всем телом прижимаясь к нему. На ощупь протянул руку и переплел пальцы с Красавчиком. — Чуть-чуть иначе, — мягко сказал тот. — Я покажу, как нам нравится. И рука Баки немного повернула и передвинула его кисть, направила пальцы. Оба Баки в голос застонали от удовольствия. — Смазку, — приказал Рыжий. И стоило Стиву передать ему тюбик, явно занялся членом своего парня. — Бак? — спросил Стив, открывая второй тюбик и поглаживая ягодицу Картошечки. — Да, да, давай уже, — путано откликнулся тот, на миг отрываясь от вылизывания шеи и ключиц Рыжего, сильнее прогибаясь ему навстречу, подставляясь. Стив немного отодвинулся. Поцеловал букву «Т» в середине слова «КАРТОШКА», погладил красную звезду на спине и отвел в сторону ягодицу любимого. И в тот же миг ощутил тянущее тугое напряжение, эхом отдавшееся в его теле. — Тшшшш, тшшшш, не напрягайся так, — зашептал юный Баки, осыпая поцелуями спину и плечи Рыжего. — Пожалуйста, расслабься и тужься, — подсказал Картошечка. — Все будет хорошо, это же мы. Мы с тобой. Расслабься и быстрее привыкнешь. — Да не сюсюкайте вы с ним, — спокойно сказал Стив, в то же время нежно растягивая Картошечку. — Все это только отвлекает. Он все сможет сам. Ему не слабо. Бледно-бледно голубые глаза Рыжего на миг обожгли его через плечо Картошки, а потом, как и рассчитывал Стив, он резко выдохнул и сам толкнулся навстречу пальцам. — Баки, он прав. Я могу. Мне так даже проще, — вслух сказал Стив своему Баки, и, серьезно кивнув, тот вдруг так сладко погладил его внутри, что это ощутили все четверо. Картошечка захныкал, задышал часто и быстро, беспомощно разводя остатки своих ног перед Стивом, и было ясно, что он готов. Он хочет сейчас. Вот прямо сейчас. Стив смазал себя и мягко вдавился внутрь. Осторожно и плавно, но сразу на всю длину. И замер, давая Баки привыкнуть, а потом потянулся все еще скользкой от смазки рукой и огладил ей член второго Баки. — Ты все сам знаешь. Ты лучший, — сказал он ему. — И я люблю тебя. Баки растерянно моргнул, кажется, капельку оглушенный всем этим шквалом физических ощущений: собственных и достающихся ему через метку. Но Рыжий обернулся и подставил ему губы для поцелуя. И тогда Стив так же повернул к себе лицо своего Баки и скользнул языком ему в рот. А потом он не спеша покачивался внутри своего Баки, их общей спокойной радостью разбавляя остроту ощущений первого пассивного секса Рыжего. И Картошечка все целовал тому шею, линию челюсти и приоткрытый рот. Ласкался о него всем лицом. И все шептал о том, как сильно, как искренне они любят его. Как хорошо с ним. Всегда. Всегда. Стив знал, что его Баки врал бесподобно. Врал так, что сам себе верил. Но сейчас все это не имело значения. Потому что им действительно было хорошо. Всем четверым. Вместе. И Баки брал и отдавался одинаково самозабвенно. Ласкал и ласкался. Растворялся и таял. Стив был бесконечно благодарен ему просто за то, что он вот такой вот. — Ба… Баки, сдвинься чуть ниже, — справившись со сбивающимся дыханием, приказал Рыжий Красавчику и пояснил уже Картошечке: — Хочу подрочить оба наши члена, прижав друг к другу. И, черт, это даже прозвучало так горячо, что Стив сбился со спокойного ритма и пару раз толкнулся со всей силой, вышибая себе и Картошечке дух. — Неееет, — несмотря на это, протянул в ответ Картошечка. — Ты тогда не сможешь меня целовать. — Бак, ну это пока нереально делать од… одновременно, — возразил Рыжий и погладил его живот. — Либо целоваться, либо я дрочу нам обоим. — Я больше хочу целоваться, — упрямо сказал Картошечка, и Стив погладил его, четко слыша в подтексте его слов готовность Зимнего Солдата к тому, что его желания не имеют никакого значения. Но не успел он предупредить Рыжего, как тот уже решительно взял в обе ладони лицо Картошечки и принялся целовать его так, что Стив даже приподнялся на руке, чтобы посмотреть на это и чуть не столкнулся лбами с Красавчиком. И, в общем, невозможно было устоять: они тоже принялись целоваться. Второй рукой Стив взял член Картошечки и стал гладить и ласкать его так, как Баки показал ему. Картошечка застонал, задрожал, зажатый между ними, пьяный от ощущений, уже почти на грани, и Стив сбавил темп, чтобы дать ему еще продержаться, не подталкивать его через край, но тут внезапно ускорился юный Баки, жадно обнимая Рыжего обеими руками и почти всхлипывая ему в затылок, толкаясь внутрь так искренне, безыскусно, от всего сердца. Рыжий задышал чаще, запрокинул голову ему на плечо и одобрительно погладил своего Баки по лицу, будто бы разрешая. Вспышки оргазма Красавчика отдались в теле Стива, как отблеск далеких фейерверков, и он почти остановился, чтобы и Картошечка мог переждать это, не захлебываясь в чужом удовольствии. Прижался губами к его шее, краем глаза наблюдая, как Рыжий целует теперь уже Красавчика. — О, детка, прости, ты не успел кончить, — юный Баки осторожно высвободился, лег на спину. — Хочешь сам трахнуть меня? — Конечно же, хочу, — фыркнул Рыжий, поднимаясь над ним. — И обязательно трахну. Но сейчас передохни, у нас есть все время мира, — и, наклонившись, он поцеловал благодарно замычавшего Баки возле носа. — Стив, поменяем позу? — предложил, глядя на них, Картошечка. — Сядь на колени, и я отсосу ему. — Ты уверен, что хочешь этого? — Баки, ты правда хочешь? Спросили они с Рыжим почти одновременно. Картошечка сдвинулся, освобождаясь, и почти что сердито глянул на них. — Стив, ты уверен, что любишь жареный бекон? Вот и не задавай мне больше глупых вопросов. Какого черта? Я божественно сосу члены. И у меня уже целых два шикарных Стива Роджерса, но ни один не дает ему отсосать. Учтите, я устрою вам постельный бойкот, если немедленно не получу чей-нибудь член себе в рот. А сам буду сосать только ему, — подбородком он указал на Красавчика. — Зато утром, днем и вечером. У вас на глазах. Вымотанный юный Баки негромко засмеялся. — Заметано, братишка. На меня можешь рассчитывать. Еще и меня сосать научишь, — он подмигнул немного растерявшимся от такой жаркой отповеди Стивам. — Делайте, как он сказал, он серьезно. Вы его, парни, довели. Стив посмотрел на Рыжего, и они оба кивнули друг другу. Баки получит все, чего захочет. Стив мягко притянул Баки к себе за культи и поднял его таз себе на колени, в то время как Рыжий взял одну из подушек и, подложив ее Баки под голову, решительно оседлал ему грудь. — Так нормально? — спросил он, и Стиву не было видно, но он скорее почувствовал (угадал?), как Рыжий погладил большим пальцем шрамы на щеке Баки, будто надеясь стереть их с его лица. Баки только заурчал нутром, и Стив увидел, как худая спина Рыжего прогнулась от удовольствия. А следом через метку ощутил это. Губы Баки. Вбирающие головку его члена. Стива затрясло от необходимости вставить ему тоже. Пришлось собрать всю волю в кулак, чтоб оставаться осторожным, не засадить со всей дури, как хотелось. А оказавшись в послушном тугом тепле, пришлось закусить губу и заставить себя смотреть на жгуче ржавые веснушки на спине Пиздюка, на торчащие позвонки его хребта, на его цыплячью шею. Он был таким же. Только не рыжим. Как Баки влюбился в него? Юный Баки подвинулся выше и с интересом наблюдал за тем, как происходит отсос. У него явно была куча вопросов, но он терпеливо держал их при себе, понимая, что ответить ему сейчас никто не сможет. Все заняло не больше пары минут, а потом все тело Рыжего напряглось, как струна, он явно вцепился обеими руками Баки в волосы, удерживая его голову на одном месте. Оргазм ударил в живот с такой оглушительной силой, что Стив успел только жадно сдавить прекрасный член Баки, со звериным рыком кончая ему внутрь и заставляя кончить вместе с собой. Вместе с ними. После они повалились как придется рядом друг с другом и просто дышали. Баки довольно облизнул губы и потянулся за поцелуем. И кем был Стив, чтобы ему отказать, даже после того, как другой он очевидно кончил ему в рот. Баки все равно был самым вкусным и самым желанным. — Ты брал в горло, — наконец первым заговорил Красавчик. — Я это видел. Ты брал прямо до корня. — Это несложно, — с наигранным равнодушием ответил Баки. — Нужно всего лишь расслабиться. — Научи меня. Я серьезно. Я тоже хочу так уметь. Чтобы у него глаза на лоб вылезали. — Научу. Стив, ты там как? — Картошечка потерся о него боком, целенаправленно планируя снова возбудить. — Будешь нашей моделью с большим членом? — Надо быть больным, чтобы отказаться, — хмыкнул Стив, слез с кровати и потянулся, прежде чем пойти в ванную. Внутри было так легко. — Эй, ты куда? Куда он? — спросил ему в спину юный Баки. — Вымыть член. Не стану же я совать тебе в рот прямо после задницы. Это, по меньшей мере, негигиенично, — пояснил ему Рыжий. Баки выбрал дать ему в рот в их самой любимой позе. Лежа на спине, свесив голову с края кровати, показывая горло. Закрыв в ожидании глаза. Стиву и так не особо много времени требовалось на восстановление, но от одного зрелища встало, как камень. И все же он сначала опустился на колени и поцеловал Баки в губы, безмолвно благодаря его за все то удовольствие, которое он так щедро дарил ему. За доверие и щедрость. За все. Баки заворчал, торопя его, и буквально замурлыкал, когда Стив, шире расставив ноги для упора, взял его за нижнюю челюсть и широко открыл ее, с удовольствием сунув большой палец Баки в рот, поглаживая его гибкий язык. Брать его в рот — это было неописуемо. Стив любил это, когда они еще ничего не умели и просто лизались, как щенки, и безумно любил его теперь, когда Баки реально божественно сосал. И пропускал в горло, казалось, без малейших усилий. Стив чувствовал собственный член ладонью, которой гладил его открытую шею. Стив так любил его. Одновременно такого раскрепощенного, раскованного в сексе и в то же самое время только для него, только его пару. Его суженого. Его половинку. Он так любил, уважал и обожал Баки. Наверное, они это излучали. Наверное, это было слышно сквозь метки. — Можно теперь мне попробовать? — Стив перевел взгляд на Красавчика, который лежал рядом с Баки в той же позе, запрокинув голову назад, открыв горло. Абсолютно такой же и настолько другой. Картошка коротко шевельнулся, видимо, соглашаясь, и Стив послушно вынул у него изо рта и, сдвинувшись меньше, чем на шаг, скользнул меж точно таких же порочных губ. А дальше эти двое просто играли с ним. Играли с ним, как сытые котята с невероятно выносливой упорной мышью. Картошечка охрипшим низким голосом шептал Баки на ухо подсказки, пока тот сосредоточенно пытался воспроизвести все, что тот советовал ему. И это было мокро, и классно, и невероятно приятно. И нет, конечно же, у него не выходило пропустить в горло без рвотного рефлекса, но он старался. И Рыжий Стив подвинулся к нему на кровати, между его ног, и неторопливо ласкал его там тоже. И все они дрожали от возбуждения, нежности и удовольствия. — Все, передышка, хватит с тебя, моя очередь, — каждые четыре-пять минут бормотал Картошечка, и, повинуясь ему, Стив делал полшага обратно, где тот уже ждал его, расслабив челюсть и приоткрыв рот. И Стив трахал его в горло, так бережно и так глубоко, как только мог. — О, боже, да. О, боже, да! — шептал совсем рядом юный Баки, трогая свое горло, и то и дело целуя Стива в бедро. А после просто потянулся к своему Стиву, притягивая его лечь на себя, себе между ног и влажно постанывая под ним. Рыжий Стив тоже был возбужден, и когда он взял своего Баки и принялся любить его долгими глубокими движениями, Стив захрипел, чувствуя, что долго не сможет. Он хотел спросить у Баки разрешения кончить ему в рот, хотя почти и не сомневался в том, что тот не откажет ему, но юный Баки вдруг уверенно протянул руку в сторону, нашел член Картошки и начал дрочить ему, а Рыжий, уловив движение, наклонился чуть в сторону и медленно, крепко и жестоко сдавил зубами его сосок. И Баки застонал. И Стив кончил. А после сам взял у него в рот, может, и не так умело, но с искренним чувством, упоенно лаская его при этом внутри пальцами. Они трахались, пока не стемнело. Потом сходили поужинать в ресторанчик через квартал от них. Вернулись домой и снова влезли в постель. И Стив трахал уже сонного и теплого Красавчика, уложив того спиной себе на грудь, еще не кончив, уступил место Рыжему, сидевшему у них между ног, и всем собой чувствовал, как они целуются и ебутся, пока Картошечка терся о него сбоку, теребя зубами мочку уха и подсказывая чувственным хриплым шепотом, где коснуться Баки, как сжать, чтобы того уносило все дальше и дальше. Он много говорил о его руках, рассказывая Стиву об эрогенных зонах с внутренней стороны локтя, над запястьем и сзади у подмышки, одни прикосновения к которым превращали Баки в желе. И было так несправедливо, что теперь ему доставались лишь отголоски, отзвуки этой сладости. — Потом. Потом-потом, когда я уже рожу, и все заживет обратно, вы меня тоже так трахнете, — мечтательно шептал Картошечка, шире раздвигая культи, чтобы Рыжий мог совать в него пальцы. — В такой же позе, только сразу вдвоем. — Мммм… нереально, — тяжело дыша, промурлыкал Баки. — Они слишком большие. Не жадничай. — Это не жадность, просто они оба наши, — ответил Картошечка, сам тоже усталый, но в то же время разомлевший и сытый, раскрываясь под Рыжим и подманивая его себя трахнуть. — У меня голова кружится, когда представлю, сколько всего мы сможем делать вместе. Это же спятить можно от удовольствия. И упиваясь любовью, все четверо были с ним абсолютно согласны.

***

— Кровать я одобряю, — первым делом заявил Красавчик следующим утром, и Стив сонно моргнул, еще не до конца проснувшись, и зарылся лицом в пышные волосы Картошечки. — Я позвоню им сегодня и обсужу, дадут ли они скидку, если мы закажем у них детскую мебель: кроватку, пеленальный столик, такой специальный заборчик — очень удобно, вместо манежа. Можно отгородить часть комнаты, чтобы ребенок мог там ползать и быть в безопасности. Вообще столько всего надо купить. Детские вещи, коляску, соски, модуль. И вообще, раз мы все теперь будем спать здесь, я считаю, пора уже заняться детской. Я предлагаю сделать ее в ближней спальне, потому что кому-то все равно придется ночевать там с ребенком, и не думайте, что вам удастся подписать на это по умолчанию меня. Просто потому что я один тут знаю, как обращаться с детьми. — Ты нас научишь, — сонно ответил ему Рыжий и, судя по звукам, поцеловал его куда-то в нос или в ухо. — А теперь загляни под одеяло и, поскольку ты вчера был хорошим мальчиком, я думаю, что ты найдешь там сюрприз. Стив фыркнул вспоминая, как сам говорил Баки почти такую же чушь, чтобы развести его на утренний минет, и буквально телом почувствовал, как Картошечка улыбается у него в руках. Улыбается и тихо сияет. Стив обнял его одной рукой и ласково погладил по животу. И вдруг отчетливо ощутил, как под его рукой что-то шевельнулось внутри. Как изнутри его толкнул их ребенок. Конец