Комната смеха (Картошечка)

Принимать душ в одиночестве оказалось по меньшей мере странно. И как-то… неинтересно. Чисто технические действия. Вымыть голову, вымыть тело. Почистить зубы. Одна мысль о том, что ему не нужно поминутно проверять, как там Баки, все ли с ним в порядке, сознание того, что у Картошечки теперь был свой собственный Стив, чтобы купать его — стоило признать, это слегка раздражало. Но метка на спине (Стив отлично чувствовал ее — приятное теплое пятно чуть выше копчика) не предупреждала его ни о чем дурном, и Стив решил, что не должен быть жадным. В конце концов, у него тоже был свой собственный Баки и право на время и свои собственные маленькие секреты с ним. Тем более, что Баки уже сходил в душ. Стив деловито вытерся простым белым полотенцем, причесал перед зеркалом свои изрядно обросшие рыжие пряди (ему всерьез пора было подстричься), накинул халат и полный радостных предвкушений вышел в занятую ими с Баки комнату. В свете единственного включенного ночника с его стороны кровати Стив сначала даже и не увидел Баки. А когда понял почему, без вопросов забрался под одеяло, крепко обнял свернувшегося, как новорожденный, Баки, будто стремясь закрыть его собой. Тот негромко вздохнул и положил свою теплую ладонь поверх кисти Стива у себя на плече. «Что случилось?» — хотел спросить Стив, но Баки опередил его, первым ответив на еще не заданный вслух вопрос. — Ты видел? Ни рук, ни ног, Стиви. Ни рук, ни ног, — Баки снова придушенно выдохнул и покачал головой. — Надписи эти. Шрамы. Стиви! — Баки отчетливо вздрогнул, а потом как-то ошарашенно и потрясенно спросил: — За что они его так? Стив молча уткнулся лбом Баки в загривок. Ответ царапался у него в горле, надо было просто сказать. Сказать Баки правду. — Это из-за меня, Баки. — Нет! — Баки шумно повернулся к нему, стягивая одеяло у них с голов, и посмотрел Стиву в лицо. — Из-за меня. Из-за Номада. Какая разница? Мы с ним по сути одно, — пожал плечами Стив. — Помнишь, ты всегда говорил, что я нахожу себе противников не по размеру, а расхлебывать приходиться в итоге тебе? Баки смотрел на него своими светлыми чистыми глазами. И Стив видел в них, что он понимает. — Ну, вот, ты же видел, здесь я стал совсем большим парнем. Но привычек своих так и не изменил. Все так же нахожу ублюдков не в своей весовой категории. — Стив усмехнулся, хотя ничего смешного в данном случае не было, а потом протянул руку и погладил Баки по щеке. — Только вот огребать за меня все так же приходится тебе. Баки закрыл глаза, даже зажмурился, его красивый рот сложился в напряженную горькую линию (так редко появлявшуюся на его лице в прошлом, так часто — в прекрасном будущем). Потом снова покачал головой, посмотрел тепло и так грустно. — Черт, Стив, эта вселенная — полная херня. — Жалеешь, что пришел с ним сюда? — Ты шутишь? Я же нашел тебя, — Баки хмыкнул и немного неискренне подмигнул. Хотя голос его и прозвучал все еще потерянно, когда он сказал: — Зато теперь я точно знаю, сам видел, что ты точно будешь любить меня любым. Не скажу, что я хотел бы получить это знание такой ценой, но теперь я знаю. И это круто, Стив. Это правда круто. Стив осторожно подвинулся вперед и очень целомудренно поцеловал его в нос. Баки улыбнулся в ответ и, наконец, совсем другим тоном произнес: — Думаю, нам следует остаться здесь. Ему скоро рожать, а от этих двоих с ребенком толку будет немного. Надо помочь себе самим. — Я согласен с тобой, Баки, — Стив не удержался, погладил его гладкую щеку без малейших следов щетины, без шрамов и надписей. — К тому же, не думаю, что существует способ для нас вернуться в наш мир. — Способ существует, — мягко улыбнулся Баки. — Но мне кажется, что здесь мы нужнее. И это, — Баки показал на звезду. — Я хочу этого, Стив. Я хочу так. Хочу с тобой. Без страха и стыда. Как супруги. Жизнь предлагала им выход за сравнительно небольшую цену. Стив готов был рискнуть. Тем более, что он и сам не хотел бросать Картошечку на Номада. Он не был так уж уверен в способности этой большой поломанной версии себя не облажаться в дальнейшем. — Решено. Останемся с ними, — сказал Стив, и они как-то разом потянулись друг к другу и поцеловались в губы. Совсем легко, но по-настоящему. Не как они порой целовались, когда были выпивши, и все можно было списать на пьяное братанье и замолчать утром. Они поцеловались, и это было так правильно, как только могло быть. Поцеловались с ощущением того, что это только начало. Что у них все еще впереди. Баки положил руку ему на талию, мягко привлекая к себе за бедра. Они уперлись друг в друга лбами и застыли в этом мгновении на пороге чего-то большего. На пороге вполне понятно чего… — Я с ним спал, — сказали оба одновременно. И невольно засмеялись над этой синхронностью. — Я должен был это попробовать. Ты же понимаешь? — мягко спросил Баки. — Это не измена. Я просто не мог устоять, — согласно кивнул Стив и взял Баки за подбородок. — Но теперь я хочу с тобой. Я хочу с тобой. — Я тоже хочу, — мгновенно подхватил Баки, подставляя лицо для поцелуев и как-то незаметно увлекая Стива на себя сверху, укладывая его на себя, раздвигая ноги и коленями прижимая Стива к себе. — Хочу, чтоб ты меня трахнул, — жарко выдохнул он Стиву в ухо, пока тот вылизывал и кусал его вкусную красивую шею. — Хочу, чтобы ты был у меня первым. Первым и единственным. — Баки, ты же сам мне сказал, — не удержался Стив от констатации факта. — А я был сверху, — легкомысленно и почти даже гордо признал Баки. — Не скажу, что специально берегся. Но теперь я даже рад, что так вышло. — Ты трахнул Номада? — с легким сомнением спросил Стив и даже приподнялся над ним, скептически заглянув в невозмутимо светлое лицо Баки. Нахмурился, будто вслушиваясь в самого себя, и даже покачал головой. — Черт, его проблемы, видимо, еще серьезнее, чем я думал. — Стив, твое умение делать комплименты партнеру в постели — это просто фантастика, — чуть надулся Баки, хотя по серьезным глазам и было видно, что он понимает, о чем на самом деле говорит Стив. — Ну, давай не будем о них. Бери, пока дают. Не капризничай. Стив наклонился и просто снова поцеловал его в губы. Теперь уже так, как давно хотел. Чувственно, властно. Жадно и глубоко. Трахая послушный вкусный рот Баки своим языком, сминая, прикусывая ему губы. Заявляя свои полные и однозначные права на него. Баки только уступал, подчиняясь и едва слышно постанывая от его поцелуев. Прогибаясь под ним, толкаясь бедрами навстречу. Обеими руками обвив спину Стива и гладя, лаская его без остановки. Он соблазнял уже тем, что он существует. И у Стива были на него все права. По законам этого мира Баки принадлежал ему целиком и полностью. Стив скинул одеяло прочь и поднялся над ним на колени, решительно содрав с Баки непонятно зачем оставленные на том трусы. Открывая его для себя. Со всей его грацией и красотой, принадлежавшей теперь Стиву. Тяжелый член бесстыдно качнулся между ними, и Стив тут же обхватил и огладил его по всей длине. Повернул кисть, как нравилось Картошечке, и уверенно погладил большим пальцем уретру. Баки тихо, мокро выдохнул от неожиданности и вскинул бедра навстречу. — Стив, я так кончу вот прямо сейчас, — укорил Баки и еще шире раздвинул ноги, подхватывая себя под колени, подставляясь. — Давай, Стиви. Хочу тебя. Не заставляй меня просить о таком. Стив хотел сказать, что попросить более откровенно, чем предлагая себя в такой позе, было бы, наверное, уже невозможно, но пощадил самоуважение Баки. В конце концов, он действительно ценил его жест. Он не собирался вести себя с Баки как говнюк. Вот только… — Дерьмо. Смазка осталась в той комнате, — вдруг выпалил Стив. Нет, ему, конечно, хватило бы наглости сходить туда, когда Картошечка и Номад, скорее всего, сами занимались тем же самым, чем и они сейчас. Вот только он помнил, что смазки у них осталось совсем немного. И не факт, что те двое не успели допользовать ее первыми. Стив вслушался в ощущения метки. Нет, вроде бы там все было тихо. — Что бы ты без меня делал? — хмыкнул Баки и кивнул в сторону тумбочки со своей стороны кровати. — Посмотри на полу. Стив с интересом выгнул бровь и послушался. На полу стояла начатая бутылка отличного оливкового масла из кухни. Недешевого. Что ж, у Баки всегда был вкус к отличным вещам. — Простынь угробим, — оценил Стив. — В жопу простынь, — ответил Баки и уже мягче добавил: — Им необязательно поливаться. Просто смажь себя. И меня. Стив фыркнул и поцеловал его в гордое колено. Если честно, ему тоже, на самом деле, было плевать на простынь, когда Баки лежал под ним открытый, бесстыдный, на все согласный. Ждущий его. Черт, Стив не был так уж уверен, что ему стоит касаться себя, пока он не подготовит Баки, чтобы самому позорно не кончить раньше срока на всю эту положенную ему теперь красоту. Метка приятно потянула отголосками ощущений чужого удовольствия, и Стив, решительно открутив крышку, смазал себе пальцы и без особых прелюдий коснулся сжатой девственной задницы Баки. Так плотно сомкнутой, нетронутой, невинной. — Не бойся, — сказал Стив. — Если передумаешь, мы всегда можем остановиться. Бак, я серьезно. Если что-то будет не так, говори мне сразу. — Стив погладил подушечками пальцев крепко сомкнутый вход, осторожно надавливая на него снова и снова. — Ты шутишь, Стиви? — чуточку нервно фыркнул Баки. — Все хорошо. — Нет, я серьезно, — в подтверждение своих слов Стив надавил сильнее, проталкивая внутрь верхнюю фалангу среднего пальца. — Если тебе что-то не понравится, ты мне скажешь. Хорошо, Бак? Обещаешь? Гладкий живот Баки непроизвольно напрягался и опадал на каждом вдохе и выдохе. Он закусил нижнюю губу, и ресницы у него чуть дрожали. — Бак! — надавил Стив, трахая пальцем его задницу. — Я совершенно серьезен. Ты обещаешь? — Боже ты мой, да я клянусь тебе, Стиви! — путанной сумятицей слов выдал Баки и сам толкнулся ему навстречу. — Клянусь, чем хочешь. Стив только покачал головой, отстраненно понимая, насколько легко было Картошечке обмануть своего Стива в постели, и продолжил настойчиво, но без спешки растягивать Баки. Через пять минут они уже оба взмокли от пота и едва соображали, что делают, купаясь в смеси запахов собственного возбуждения и оливкового масла. Баки бесстыдно хныкал, прогибался, гладил себя и Стива, кусал губы, пока Стив с сосредоточенным пьяным интересом зачарованно наблюдал, как открываются его внутренние мышцы, послушно принимая уже три пальца на всю длину. Искушение сунуть внутрь еще и четвертый было чертовски велико, но у Стива правда были большие руки. И он сдержался. Когда он наконец приставил головку члена к заднице Баки и надавил ей на скользкое кольцо мышц, на короткое мгновение ему показалось, что все равно ничего не выйдет, но Баки вдруг обеими руками привлек его себе на грудь и разом расслабился, так что Стив по инерции проскользнул внутрь сразу почти на половину длины. И они оба замерли, потрясенно глядя друг другу в глаза. — Стив, это ты? — ошарашенно и глупо спросил Баки. — Да, это я, — так же глупо ответил Стив. Баки гордо улыбнулся, и внутри у Стива вдруг сдавило от огромной благодарности и нежности. И любви. И он качнул бедрами назад, и толкнулся снова вперед. Еще и еще. И Баки лежал под ним потрясенный и растерянный, мягкий и оглушенный происходящим с его телом. Раскрытый и покорный. И Стива будто подтолкнули под локоть, он обхватил ладонью его член и стал гладить Баки с каждым толчком. С каждым все более уверенным, все более мощным движением ему внутрь. А Баки вдруг замотал головой, закрыв глаза и мелко подрагивая. — Бак? — Сссссссссс… как же сладко, Стив! Еще! Еще, еще так! — Как ты пожелаешь, родной мой, — охрипшим от желания голосом ответил Стив и, впившись в его губы, принялся толкаться быстрее и резче, и так — как он чувствовал это всем собой — как и хотелось Баки. — ОБОЖЕМОЙ! БОЖЕМОЙСТИВИ! — на одной ноте завыл Баки прямо ему в рот, непроизвольно напрягаясь под ним, жадно стискивая его внутри. — Еще! Еще, Стиви! Еще, я хочу так! Стив сжал зубами его нижнюю губу, едва сдерживаясь от того, чтобы не прокусить до крови, и трахал частыми жадными рывками. В такт пульсу Баки, в унисон его телу. — Стив! Стив! — дважды отчетливо повторил Баки, распахнув глаза и глядя прямо ему в лицо, и вдруг Стив понял, что больше не может, что сейчас кончит. Что даже его воли не хватит, чтобы остановить это. И эгоистично потер член Баки прямо под головкой и вверх, требуя от него то же самое. Требуя без пощады. Баки выгнуло, он зажмурился, распахивая рот в безмолвном крике, и яростно сжал Стива внутри. Они кончали за гранью разума. Изливаясь и смешиваясь в оргазме, больше похожем на долгие безумные судороги. А после неуклюже целуясь в изнеможении, без слов растекаясь какой-то бессмысленной лужей по кровати. И эхом звучала через метки чужая близость, чужая радость. И Баки обнимал, наконец обнимал его, бездумно целуя висок и бровь. — Стиви. Пиздюююк, — шептал он куда-то в ухо ласково и влюбленно. Довольный и счастливый. И Стив, как никогда, ощущал себя отныне всесильным.