Тени прошлого. Начало

***

       — Что ж, пожалуй, я пойду к себе в кабинет. Тина, передай Делле, как вернётся, чтобы она зашла ко мне, ладно? — я кивнула Генри, и тот с довольной улыбкой на лице вышел из ординаторской, оставив меня наедине с моим новым… учеником.        — Что ты здесь забыл?! — грозно спросила я, как только хлопнула входная дверь.        — Как грубо, доктор Д’Лионкур! — наигранно возмущённым тоном протянул мистер Реддл, пройдя к центру ординаторской. — Неужели все врачи в этом отделении такие грубияны, как вы? Или вы одна здесь такая… уникальная?        — Что вы здесь делаете, мистер Реддл? — уже более вежливо, но всё ещё с угрозой в голосе поинтересовалась я, а в этот момент дверь опять открылась, и внутрь проникла уборщица, чтобы устранить следы моей… сегодняшней рассеянности.       Чтобы не мешать уборке, я вернулась к своему столу у окна, и наглец подошёл ко мне и всё с той же ядовитой усмешкой продолжал невозмутимо смотреть на меня.        — Доктор Д’Лионкур, у вас проблемы со слухом? По-моему, ваш непосредственный начальник, профессор Байер, который… так много сделал для этого отделения за последние пятнадцать лет, уже рассказал вам, что меня решили поощрить за мои весьма высокие достижения в учёбе. Думаю, что человек с явным отставанием в умственном развитии вряд ли способен на такое…        Это был весьма болезненный камень в мой огород, очень болезненный, но я спинным мозгом чувствовала, что этот нахал стоял передо мной только из искреннего желания отомстить, и ему было абсолютно всё равно и на медицину в целом, и на нейрохирургию в частности. Поэтому зря тратить энергию на того, кто не планировал дальнейшего обучения в университете, я не собиралась и сразу обозначила довольно строгие требования к… сотрудничеству в надежде, что он не сможет их выдержать и побыстрее сбежит.        — Хорошо, мистер Реддл, — полным льда голосом произнесла я, взяв из стопки толстых историй самую первую, а затем открыла её на последней заполненной странице, показывая этим, что не собираюсь тратить своё драгоценное время на разговоры с каким-то первокурсником. — И, кстати, программа первого курса не такая уж и сложная, так что даже самый заурядный студент сможет осилить её на весьма неплохом уровне. Но это не значит, что он сможет впоследствии стать хотя бы средненьким хирургом, а про нейрохирургию я даже и говорить не буду. В общем.        На последнем слове я отвлеклась от изучения истории и пристально посмотрела на своего ученика, с удовольствием отметив про себя, что мой комментарий по обесцениванию его успехов сразу убрал ядовитую усмешку с его невероятно красивого лица, а в угольно-чёрных глазах загорелись искры ненависти. И каким же удовольствием для меня было видеть эти искры!        — Мистер Реддл, если честно, мне всё равно на вашу успеваемость и результаты изучения вами философии или какую там ещё ерунду, мало относящуюся к медицине, проходят на первом курсе? Если вы хотите присутствовать на моих операциях, то прошу запомнить несколько простых правил. Думаю, с такой замечательной памятью, какой вы, оказывается, обладаете, это не составит вам особого труда. Первое правило — никаких опозданий. В котором часу у вас заканчиваются занятия?        — В пять часов вечера, — надменно ответил он, прекрасно понимая, что как бы ему ни хотелось отомстить мне, но подчиняться всё равно придётся. И от осознания того, что он сам напросился в мои… подчинённые, на моём лице впервые за очень долгое время расцвела полная удовлетворения от предстоявшей уже моей мести улыбка.        — Чудесно. Значит, в дни своих дежурств я хочу видеть вас на этом самом месте, на котором вы сейчас стоите, в пять тридцать и ни минутой позже. Если в это время вас здесь не будет, то я мало того, что не пущу вас в операционную, но и добьюсь, чтобы вас сразу же лишили… ваших привилегий. График моих дежурств возьмёте у профессора Байера. И вы, стоя на этом самом месте, должны уже быть переодеты в хирургический костюм, сменную обувь и шапочку, вам пока всё понятно, мистер Реддл?        — Да, — сквозь зубы процедил он, но я со всё той же широкой улыбкой невозмутимо поправила:        — Да, доктор Д’Лионкур. Вы же не такой грубиян, как я, не так ли?        — Разумеется, нет, доктор Д’Лионкур. Ещё какие-нибудь правила? — наигранно вежливым тоном поинтересовался мистер Реддл, а улыбка на моём лице стала ещё ярче.        — Конечно. На операциях я не желаю слышать от вас ни одного лишнего слова, за исключением ситуаций, когда я сама к вам обращаюсь. И да, раз уж вы такой блестящий студент, мистер Реддл, то я буду периодически проверять уровень ваших знаний в рамках тех дисциплин, которые вы сейчас изучаете. И как вы уже наверняка догадались, ваши неправильные ответы могут дать мне прекрасную возможность поставить под сомнение нахождение вашей скромной персоны в операционной во время моих операций. Сегодня ночью видеть я вас не желаю, так что с нетерпением жду вас в среду в пять тридцать. Можете идти.        — Я вас понял, доктор Д’Лионкур. Спокойной смены, — усмехнувшись, произнёс на прощание наглец и, резко развернувшись, сразу же быстрым шагом вышел прочь из ординаторской. И весьма вовремя, ведь я уже почти запустила ему вслед толстый фармакологический справочник, лежавший у меня на столе, а от довольной улыбки на лице не осталось и следа.        «Всё, об отдыхе сегодня ночью можно точно забыть», — с грустью подумала я, вернувшись к написанию истории, поскольку этот невероятно хитрый паразит прекрасно знал, что нет страшнее проклятия в мире медицины, чем пожелать «спокойной смены» или «спокойного дежурства».        Уже утром следующего дня, а если быть точнее, то в двадцать минут девятого, когда я еле живая после невероятно напряжённого ночного дежурства приползла в свою огромную, но такую пустынную квартиру, и, не раздеваясь, плюхнулась в просторную кровать, мне пришла в голову одна очень логичная мысль: «С этим парнем определённо что-то не так, он как будто на самом деле проклял меня своими последними словами… Что ж, в долгу я точно не останусь!»       Но несмотря на такую кровавую смену накануне я впервые за очень долгое время засыпала с широкой улыбкой на лице, уже представив во всех деталях то, как я буду мстить этому своенравному красавцу, посмевшему перейти мне дорогу.

***

       С того самого дня в конце января у меня начались весьма непростые дежурства, ведь теперь с пяти тридцати вечера за мной по пятам везде и всюду ходил самодовольный первокурсник, посчитавший, что он умнее всех в этом здании. И к моему величайшему удивлению и раздражению, чем больше я старалась его прогнуть, тем больший отпор получала в итоге. Он терпел всё: то, что я запрещала ему разговаривать и тем самым ехидничать во время операций, мои каверзные вопросы по изучаемым им дисциплинам, моё пренебрежительное отношение к нему. И чем большее спокойствие он излучал во время моих пыток, тем большая злость накатывала на меня в такие моменты. И я подозреваю, что именно из-за ощущения триумфа в эти самые моменты он и приходил раз за разом в ординаторскую отделения, в котором я работала.        Но всё-таки было в моём новом ученике что-то странное. Не в плане того, что ему нравились мои извращённые «пытки» или то, что он весьма спокойно реагировал на них, по крайней мере, старался, хотя порой его выдержке приходил конец, и угольно-чёрные глаза начинали полыхать от обжигающей ненависти ко мне; а немного в другом плане. В нём была какая-то скрытая энергия, непонятная мне, но весьма ощутимая. Я долго не могла понять, что именно меня в нём… настораживало, но всё же через несколько месяцев получила ответ на свой вопрос.        В тот дождливый апрельский день в центре города была ужасная авария, и, как следствие, ужасная пробка на дороге, что в те времена было большой редкостью. Поскольку я в самом начале предупредила своего подопечного, что не потерплю опозданий, то он был весьма пунктуальным и являлся в ординаторскую за пятнадцать, максимум за десять минут до назначенного времени. Но в тот раз, не из-за аварии, конечно, но всё же, опаздывала уже я хоть и по уважительной причине: ход операции, что мне пришлось выполнять в тот день, осложнился весьма сильным кровотечением от аномально отходивших ветвей средней мозговой артерии, и поэтому я не успела к нужному времени закончить её.        Когда я уже подбегала к ординаторской, мысленно смирившись с тем, что сегодня точно выслушаю какую-нибудь колкость по поводу опоздания и даже не одну, то мельком заметила мистера Реддла, тоже спешившего к кабинету. Он не заметил меня, поскольку я сразу же свернула за угол, но вот я успела разглядеть, что мой подопечный был одет в насквозь промокшую лёгкую куртку и тёмные брюки. Но когда он поравнялся со мной буквально через двадцать секунд, то был уже одет в серый хирургический костюм, шапочку и сменную обувь.       Наконец заметив меня, стоявшую в коридоре в пятнадцати шагах от ординаторской, мистер Реддл замер, а на его лице застыла смесь удивления и страха, так как он прекрасно знал, что на часах уже было без пятнадцати шесть, то есть скрыть опоздание у него точно не получилось бы. А я с неподдельным изумлением уставилась на него, догадавшись о кое-чём другом.        — Пойдём, — жёстко приказала я и быстро зашагала прочь от ординаторской.       Мистер Реддл молча последовал за мной, и в итоге через пять минут я привела его в пустой кабинет, служивший неким подобием архива. Я пристально посмотрела на своего ученика, а затем начала тихо говорить полным злости голосом, ведь мне всё-таки удалось вывести этого обманщика на чистую воду:        — Вот, значит, в чём заключается вся твоя гениальность… Можешь не отпираться, я всё видела.        — Вот как, — задумчиво протянул наглец и вдруг резко достал из кармана волшебную палочку, взмахнул ей и прошептал:        — Обливиэйт!        Я решила подыграть ему и растерянно поморгала пару раз, когда яркая вспышка попала прямо мне в грудь. Он довольно улыбнулся, а после пробормотал:        — Давно бы так… может, мне тебя ещё в жабу превратить?.. Вот будет потеха…        — Думаю, большая потеха будет, если я расскажу нужному человеку в министерстве, что кое-кто пользуется магией в присутствии обычных людей, — надменно ответила я, с триумфом смотря на полностью растерянного волшебника.        — Обливиэйт! — отчаянно повторил он, вновь взмахнув палочкой, но я всё так же невозмутимо продолжала смотреть на своего подопечного, всем видом показывая, что его заклинание абсолютно никак не повлияло на меня, что бы оно ни значило. — Этого не может быть… как?..        — Знаешь, чего на самом деле не может быть? — широко улыбнувшись, ядовито прошептала я. — Не может быть, что за всей твоей показной гениальностью стоит обычная магия… как бы это ни звучало. А я же почти поверила, что ты действительно одарённый парень… Думаю, тебе всё-таки хватит ума больше не совать свой нос в это отделение.        — К вашему сведению, доктор Д’Лионкур, магия никоим образом не помогала мне зубрить анатомию и физиологию, — холодно заметил он, с прищуром глядя на меня в ответ. — И все мои успехи в учёбе заработаны честным трудом, а не с помощью волшебства. Я воспользовался им сегодня как последней мерой отчаяния, поскольку наш лектор из-за этой ужасной пробки опоздал и в итоге задержал нас на целых десять минут. А вы бы даже слушать меня не стали, если бы я опоздал на полчаса или час, воспользовавшись обычным транспортом.        — Если ты хочешь убедить меня в том, что у тебя нет преимуществ перед обычными студентами, то можешь не тратить зря время и силы, — флегматично заметила я, слегка повернув голову набок. — У тебя они есть хотя бы потому, что ты можешь делать довольно большое количество дел буквально за считаные секунды, когда остальные тратят на них несколько часов… Так что давай без глупостей, забирай документы из университета и иди работать куда-нибудь в министерство. Ты же такой способный парень, с лёгкостью заведёшь себе нужные связи…        — Вот, — вместо возражений мистер Реддл протянул мне волшебную палочку, и я, находясь в полном изумлении, осторожно взяла её в руки. — Мне не нужна магия, чтобы доказать вам, что я на самом деле умнее вас и с лёгкостью могу стать таким же специалистом, как и вы, доктор Д’Лионкур. А может, даже и лучше. Приберите её куда-нибудь в надёжное место, чтобы я не знал, где она лежит, а вернёте на выпускном вместе с дипломом и извинениями.        — Как… недальновидно, — усмехнулась я, повертев палочку в руках. — Можете попрощаться со своей палочкой, мистер Реддл, поскольку я сильно сомневаюсь, что вы сможете окончить обычный университет…        — Это мы ещё посмотрим, доктор Д’Лионкур, — надменно ответил он, с огнём в глазах посмотрев на меня. — Только эта палочка очень ценна для меня, и я надеюсь, что вы её не потеряете за эти пять лет…        — Можете не сомневаться, мистер Реддл, я умею хранить ценные вещи, — высокомерно заметила я, так как этот нахал считал, что я настолько легкомысленна, что могу потерять что угодно. — Если вы каким-то волшебным способом умудритесь окончить университет, то я лично вручу вам и диплом, и палочку, и свои извинения.        — Договорились, — прошептал мой подопечный, а на его лице вновь появилась ядовитая усмешка, видимо, он уже представил эту картину. А вот в моей голове она была попросту невозможна. — С нетерпением буду ждать этого волшебного момента. И кстати, вы ведь тоже опоздали, доктор Д’Лионкур?..        — Я не опоздала, самоуверенный ты индюк, а задержалась на операции, — прошептала я, убрав палочку в карман белого халата, и открыла дверь архива. — Ещё чуть-чуть, и тебе бы повезло, так как я могла и не узнать о твоём опоздании. Но всё же узнала. И я специально уточню насчёт лекции. А теперь пойдём, я покажу тебе неврологический осмотр, два часа назад поступил пациент с очень интересной симптоматикой, я его ещё сама не видела. И добро пожаловать в мир обычных людей, мистер Реддл.        — Благодарю за такой тёплый приём, доктор Д’Лионкур, — так же язвительно прошептал он, когда мы уже двигались по узкому больничному коридору в сторону палаты, в которой лежал тот самый пациент, о котором я только что рассказала.       И несмотря на непростое дежурство накануне последующие несколько месяцев точно я постоянно ехидно улыбалась при виде своего ученика, так как была крайне довольна тем, что лишила его очередной лазейки, помогавшей ему раньше с лёгкостью справляться с проблемами обычных людей. И теперь головной боли для этого самоуверенного красавца стало на порядок больше.

***

       — Тина, может, зря ты с ним так? — обеспокоенно спросила Делла, войдя в ординаторскую и застав меня за привычным занятием, а именно муторной писаниной.        — Ты о чём? — невозмутимо поинтересовалась я, дописывая последние предложения.        — Я об этом мальчике, Томе. Уже вся больница не первый год перешёптывается, что ты в него влюбилась и…        — Что?! — возмущённо воскликнула я, не дав подруге договорить фразу до конца. Я с гневом посмотрела на неё, но, увидев искреннюю растерянность на её лице, сразу смягчила взгляд, прекрасно понимая, что Делла в этой ситуации точно не виновата. — Прости, я тебя перебила, договаривай… Что там ещё говорят про меня?        — Тина, неужели ты действительно?.. — она снова осторожно задала вопрос, видимо, интересовавший не только её, но и ещё энное количество человек, работавших в этом здании.        — Делла, брось, ну что за глупости? — дописав последнее предложение и закрыв историю, произнесла я, пристально посмотрев на неё. — Я вообще не понимаю, как такое могло прийти кому-то в голову…        — А я вот прекрасно понимаю, Тина, — мягко улыбнулась Делла. — Ты так… по-особенному к нему относишься…        — По-особенному? — переспросила я, а мои брови поползли вверх от такого описания моего отношения к мистеру Реддлу. — Да я просто хочу, чтобы этот упрямец наконец понял, что ему нечего делать в медицине, и самовольно ушёл отсюда!        — Тина, он уже пять лет терпит твою тиранию и до сих пор не ушёл, — улыбка Деллы стала ещё шире, а на меня от её вида снова начало накатывать возмущение, потому как я прекрасно понимала, что за ней стояло. — Тебе не кажется, что он уже вряд ли сдастся? И если он так тебе нравится, то есть же и другие способы, как сказать ему об этом…        — Делла! — воскликнула я, ошеломлённая таким «советом». — Ты в своём уме?! Мне весной исполнилось тридцать восемь, а сколько этому мальчишке? Двадцать с чем-то? Зачем он вообще мне сдался?        — Знаешь, вы так друг на друга смотрите… между вами можно поставить лампочку, и она взорвётся от скачка напряжения! — рассмеялась Делла, взяв свой стул, а затем пододвинула его к моему столу и села рядом. — Тем более тебе не кажется, что возраст — это довольно глупая отмазка? Генри тоже старше меня на тринадцать лет, но мы с ним вот уже четыре года…        — Делла, я очень рада за вас с Генри, честно. Но вот я-то здесь при чём?! — язвительно спросила я и, набрав побольше воздуха в лёгкие и сделав глубокий выдох, чтобы успокоиться, более ровным тоном добавила: — Послушай, я… не вижу в мистере Реддле… мужчину, ясно? Для меня он всего лишь заносчивый студент, который вот уже пять лет мозолит мне глаза в операционной, и только. И поверь мне, единственное взаимное чувство между нами — это ненависть. И я думаю, что он, обладая… такой внешностью, вряд ли когда-нибудь заинтересуется мной. Да мне это абсолютно и не нужно.        С этими словами я поднялась на ноги и прошлась до столика с кофеваркой, но непроизвольно остановилась у небольшого зеркала, висевшего у шкафа, доверху заполненного книгами, и взглянула в отражение. И на меня в ответ растерянно посмотрела женщина тридцати лет с тёмно-каштановыми волосами, собранными в тугой конский хвост, и грубым шрамом длиной сантиметра четыре на левой щеке, почти от самого угла рта и до уха. Усмехнувшись отражению, я отошла от зеркала и потянулась за своей чашкой, чтобы налить немного кофе.        — Тина, а вот я считаю по-другому! — с прежним смехом в голосе заметила Делла, встав со своего места и подойдя ко мне. — И не только я. Мне кажется, что Том точно видит в тебе не только преподавателя… просто он, как и ты, не хочет себе в этом признаваться.        — Делла, дорогая, тебе кажется, — промурлыкала я, налив ароматный кофе в свою чашку и сделав небольшой глоток. — Поверь мне, он наверняка меняет девушек как перчатки и переспал со всей женской частью своего курса, да и не только своего…        — Тина, да когда ему этим заниматься?! — её смех стал ещё громче, и я вопросительно посмотрела на подругу в ожидании пояснений. — Мне кажется, что бедняга еле-еле успевает поспать несколько часиков, а всё остальное время он или дежурит с тобой в отделении, или зубрит учебники, чтобы и дальше дежурить с тобой, ведь в последнее время даже я порой не могу сразу ответить на вопросы, которые ты задаёшь ему…        — Всё, Делла, хватит, я больше не хочу обсуждать личную жизнь этого наглеца! — немного резко перебила я её. — Он же позиционирует себя как блестящий студент, вот пускай и учит, хоть какая-то польза будет мирозданию от этой выскочки! А чем он занимается в свободное от моих дежурств время мне абсолютно не интересно. И вообще, он уже скоро закончит своё обучение, так что терпеть мне его осталось недолго.        — Знаешь, я бы на твоём месте не сильно надеялась на скорое расставание, — с лукавой улыбкой заметила Делла, тоже налив себе в чашку кофе. — Что-то мне подсказывает, что я знаю, к кому в ординатуру поступит этот… блестящий студент.        — Да кто его возьмёт?! Делла, милая, давай закроем эту тему, честное слово, все твои догадки просто высосаны из пальца, — я умоляюще посмотрела на подругу, во взгляде которой всё ещё была лисья хитрость. — Он и так постоянно раздражает меня своим присутствием, а ты ещё и хочешь, чтобы он раздражал меня и в своё отсутствие? Я честно вижу в нём студента, не более.        — Хорошо, Тина, я поняла тебя, — уже более мягко согласилась Делла, видимо, догадавшись, что никаких откровений она от меня больше не добьётся. Да и нечего было добиваться, если честно, так как я вполне искренне ответила заданные вопросы. — Скоро начнётся новый цикл, ты уже выбрала себе группы? Генри сказал, что ты можешь взять и одну его, у него сейчас и так очень большая нагрузка с этими бесконечными конференциями и защитой диссертаций.        — Да, уже выбрала, — невозмутимо ответила я и вдруг непроизвольно широко улыбнулась. Делла, заметив мою полную радости улыбку, крайне заинтересованно посмотрела на меня, и я ядовито пояснила: — Кажется, кто-то в этом семестре точно не сдаст нейрохирургию…        — Тина, неужели ты?! — ахнула она, но я только продолжала с дьявольской улыбкой смотреть в ответ, а в это время в дверь вежливо постучали.        — Входите! — громко произнесла я, мельком взглянув на часы, висевшие на стене прямо напротив меня. «Пять двадцать семь».        — Добрый вечер, профессор Д’Лионкур. Добрый вечер, доктор Найт, — вежливо поприветствовал нас мой ученик, за эти пять лет ставший только красивее, мужественнее… и наглее, одетый в тёмно-синий хирургический костюм и с внушительной кипой бумаги в руках.        — Опаздываете, мистер Реддл, — невозмутимо пропела я, делая последние глотки чёрного, как и глаза моего подопечного, кофе.        — У меня есть ещё три минуты, — так же невозмутимо ответил он, сделав пару шагов навстречу.        — Да, я уже поняла, что вы очень любите рисковать, юноша. Что это у вас?        — Это ответ на ваш вопрос, который вы мне задали две недели назад, — с фирменной обворожительной улыбкой произнёс наглец, протянув мне бумаги. Я быстро их взяла и начала пролистывать.        — Кажется, две недели назад вы не смогли правильно ответить на один из моих вопросов… — протянула я, осознав, что в моих руках было не меньше двадцати весьма подробных писем. — Неужели решили исправиться?        — Нет, не решил, ведь две недели назад я дал вам правильный ответ. И двадцать два ведущих нейрохирурга из всех частей света считают так же, — невозмутимо ответил он, горящим огнём взглядом следя, как я вчитывалась в одно из писем, пришедшее из Йельского университета.        — Мистер Реддл, а если не секрет, сколько вы потратили личного времени, чтобы собрать всю эту информацию? — флегматично поинтересовалась я, начав читать второе письмо.        — Для того, чтобы все эти письма оказались в ваших руках, я потратил почти всё своё свободное время. Разумеется, свободное от учёбы и ваших дежурств, — всё тем же невозмутимым, слегка надменным тоном пояснил мистер Реддл. — Поэтому у вас больше нет повода сообщать ректору о моей некомпетенции, а если вы уже сообщили, то вам придётся взять свои слова обратно.        — Что? — удивлённо переспросила я, но быстро вспомнила, что в самом начале нашего… сотрудничества грозила ему в случае неправильных ответов лишить возможности посещать мои операции. — Ах, вы про это… На самом деле, вы зря потратили столько времени, потому что я никому ничего не сообщала. Но спасибо за напоминание, в следующий раз так и сделаю.        — Но как вы можете компетентно оценивать мои ответы, если двадцать с лишним специалистов считают, что я правильно ответил, а вы нет? — ядовито поинтересовался он, но я как ни в чём не бывало пояснила:        — Мистер Реддл, здесь написано, что ваш вариант возможен, но чаще всё-таки применяется тот, о котором сообщила вам я. И, похоже, остальные двадцать с лишним ведущих нейрохирургов считают так же. Так что мой ответ… более правильный, чем ваш. Но в качестве награды за ваше непробиваемое упрямство и отсутствие сна в последние две недели я закрою на это глаза и признаю ваш ответ тоже верным. Надеюсь, вы готовы к сегодняшнему опросу?        — Вполне, — бесстрастно произнёс гордый красавец, но по загоревшемуся ненавистью взгляду я сразу поняла, что он на самом деле потратил очень много времени, чтобы доказать свою правоту, и надеялся этими письмами унизить меня. Но моя ядовитая улыбка прямо свидетельствовала о том, что в этот раз у него ничего не вышло.        — Чудесно! — промурлыкала я, вернув письма владельцу, и взяла из верхнего ящика своего стола стетофонендоскоп. — Делла, мы на обход, если кто экстренно поступит, пошли мне кого-нибудь из медсестёр в первое отделение.        — Хорошо, Тина, — загадочно улыбнувшись, ответила Делла, и я выразительно посмотрела на неё, намекая, что прекрасно понимаю, что стояло за этой улыбкой.        — Пойдёмте, мистер Реддл, — обратилась я к своему подопечному, подумав, что по сравнению с теми вопросами, что я приготовила ему сегодня, предыдущие покажутся задачкой для первоклассников.        «Когда же ты наконец сдашься?!» — впадая в отчаяние, воскликнула я про себя, когда через час довольно подробного опроса мне так и не удалось получить хотя бы один неточный ответ. И по его ещё больше горящему ненавистью наглому взгляду я получила весьма красноречивый ответ: «Никогда».