Порочная любовь

После похорон Сальваторе, Кэролайн сидела в своей гостиной, поджав под себя ноги. Она полностью замкнулась в себе и перестала общаться практически со всеми. Друзья и знакомые подходили к ней, говорили, что им очень жаль, а Кэр их даже не слушала. Потому, что они врали. Никому не жаль, никто не соболезнует ее горю, у всех этих людей своя жизнь и своя судьба. Выйдя из ее дома, каждый из них отправится по своим делам, позабыв о ней, о Стефане и возможно, вспомнив через пару недель, позвонит, чтобы спросить как она. Даже некогда близкая подруга Елена смотрела на нее с каким-то укором, словно обвиняя в смерти Стефана. Но Кэролайн было все равно... Она и так чувствовала себя виноватой в том, что не успела вовремя помочь ему, возможно если бы Кэр тогда выслушала его, то все бы сложилось иначе... В полиции, по просьбе Клауса, мисс Форбс сказали, что причиной смерти Стефана является обширный инфаркт, летальный исход при котором неизбежен. Предсмертное письмо, адресованное Кэролайн, Майклсон спрятал, дабы избежать любых догадок о суициде. Когда все гости разошлись, к Кэролайн подошел Мэтт и сильно обнял, выражая тем самым свою поддержку. - Мне очень жаль, Кэр, - сказал Донован, поглаживая девушку по волосам. - Даже не верится, что я последний, кто видел Стефана перед смертью. - Что? - переспросила блондинка, будто бы только что проснувшись. - Что ты сказал, Мэтт? - Ну я встретил Стефана в клубе, он... - Что он? - Он кололся, Кэр, я думал, что ты знала... - немного растерянно пробормотал парень. - Подожди, Стефан принимал наркотики? - в ужасе прикрыв рот ладонью, переспросила та. - Да, еще он сказал, что вы расстались. Форбс бросила в сторону Клауса короткий взгляд, словно в чем-то заподозрив его. Она невольно вспомнила, как Майклсон грозился его убить, когда узнал, что Сальваторе изнасиловал ее. И эта фраза " Я сам разберусь со Стефаном, он больше не причинит тебе вреда. Обещаю. " А что если он имел ввиду... Кэролайн сжала кулаки и стиснула зубы, пытаясь сохранять спокойствие. Неужели единственный человек, которому она доверяла оказался убийцей? Она четко решила для себя разобраться во всем, искренне надеясь, что ее догадки не подтвердятся. Майклсон стоял на балконе и жадно потягивая сигарету, обдумывал последние события. В голову лезли всякие мысли, не давая мужчине покоя. Он не думал, что все так усложнится. Он и представить себе не мог, что будет так жалеть о содеянном. Стоило Клаусу только подумать о том, что ему до конца своих дней придётся жить с угрызением совести, зная, что он убийца, как все тело покрывалось липким потом, а ноги начинали дрожать настолько сильно, что порой ему казалось, что он теряет равновесие. И именно в такие моменты он чувствовал страх, не перед законом, а перед Богом. Страх за грех, который он совершил, за который он обязательно ответит. Кэролайн наотрез отказалась впредь оставаться в доме, где когда-то она жила со Стефаном, да и сам Клаус был против, поэтому он предложил блондинке пожить у него, на что она, к его огромному удивлению и радости, согласилась. Ох, если бы Майклсон только знал, зачем Кэролайн так стремилась попасть в его дом, то он обязательно бы спрятал документы, полученные в полицейском участке в более надежное место, чем в ящик в своем кабинете. Впрочем, это уже было неважно, потому что Кэролайн около часа сидела в его кабинете и рыдая, читала письмо Стефана, которое он написал ей перед смертью. А вот и показания судебно-медицинской экспертизы, гласящие о том, что настоящей причиной смерти Сальваторе является потеря крови, вызванная вскрытием вен. Иными словами, самоубийство. Кэр сокрушенно прикрыла лицо руками и отложив бумаги, подняла голову наверх. - За что мне все это, Господи? Ее опасения были не напрасны... Никлаус уже собирался вернуться в дом, как на пороге он столкнулся с заплаканной блондинкой, которая плотно сжимала в руках бумаги и с отвращением на него смотрела. - Скажи, что это неправда, Клаус... Все, что здесь написано, ложь! Скажи мне это... - Кэролайн... - мужчина сделал острожный шаг к Форбс, однако та в ужасе попятилась от него назад. - Как ты мог?! Я верила тебе! - девушка перешла на отчаянный крик, пытаясь хоть этим облегчить невыносимую боль в области сердца. - Доверяла... - Кэролайн, мне жаль... - прикрыв глаза, прошептал Майклсон скорее себе, чем ей. - Мне очень жаль, что все так случилось... - Ты убил его! - Я не думал, что все так получится! Клаус пытался хоть как-то себя оправдать, однако все его попытки были тщетны. - Я ненавижу тебя, Никлаус Майклсон! Будь проклят тот день, когда я тебя встретила! Тыльной стороной руки, вытерев влажную дорожку слез на щеке, Кэролайн больше не желая ни на минуту задерживаться в его доме, бросила Клаусу последний взгляд, полный ненависти и поспешила уйти, громко захлопнув дверь. Блондин не стал догонять ее, осознавая бессмысленность попытки добиться ее прощения. Она не простит его. Никогда. Все, что Клаус мог для Кэролайн сделать, это отпустить ее, на этот раз уж точно навсегда...

Месяц спустя.

- Клаус, ты не забыл, у тебя встреча с мистером Хоггартом, - напомнил Марсель, зайдя в кабинет друга. Тот отстранено сидел в своем кресле, попивая коньяк прямо из горла и изредка кидал беглые взгляды в сторону окна, в которое уже битый час, как барабанил летний дождь. - Никлаус! - Перенеси ее, Марсель, я не в настроении, - тяжело вздохнув, сказал блондин. - Перенести? Как и все предыдущие семь встреч? Ну уж нет, дружище, у нас с мистером Хоггартом намечается контракт на сумму восемь с половиной миллионов долларов, так что будь добр, подними свой зад с кожаного кресла, на котором ты уже изрядно протер приличную дыру и марш в общий зал для переговоров! Темнокожий не на шутку разозлился на безразличность друга, однако тот, кажется даже его и не слушал. - Я не ясно выразился, Клаус?! - Марсель, ради всего святого, уймись, у меня уже башка трещит от твоей бубни! - схватив голову руками воскликнул тот. - У тебя башка от нескончаемых литров алкоголя в организме трещит, а не от моей, как ты выразился, бубни! - Просто оставь меня в покое... - взмолился Майклсон и уже потянулся к заветной бутылке, как та тут же была отобрана Марселем. - Так больше продолжаться не может, Ник! Ты сам сказал, что Кэролайн будет лучше без тебя и отпустил ее, - присев напротив друга, напомнил Жерар. - А причем тут вообще Кэролайн? - пытаясь казаться безразличным, спросил мужчина, хотя внутри все перевернулось, только при одном упоминание о его белокурой девочке. Боже, как же он скучал по ней... По ее запаху, бархатистой коже, небесно-голубым глазам, таким сладким и манящим губам, по роскошным волосам... Клаус отдал бы все на свете за ее прощение, за ее любовь, за то, чтобы она вновь была рядом... - Да при том, что с тех пор, как она ушла, ты сам не свой, Ник! - ударив рукой по столу, воскликнул темнокожий. - Почему бы тебе просто не поговорить с ней? - Нет! - слишком резко отрезал блондин. - Я не имею права снова лезть в ее жизнь, руша ее и принося много боли и страданий, хватит с нее... - Так откуда же ты знаешь, философ, какой стала ее жизнь без тебя? Ты не думал о том, что ей тоже плохо? - Но ведь, если бы... - Гордость, друг мой, женская , никому не нужная гордость, - даже не дав Майклсону докончить свою мысль, заявил Марсель. - Она не явится к тебе даже если будет умирать от одиночества, в котором ты ее оставил. - Ты думаешь, мне стоит с ней поговорить? - неуверенно переспросил Клаус. - Аллилуйя! - радостно воскликнул Марсель. - А теперь нам пора на встречу с мистером Хоггартом. - Нет, Марсель, я прямо сейчас отправлюсь к Кэролайн. - схватив со спинки кресла пиджак, Клаус пулей вылетел из кабинета, оставив друга в полной растерянности.

***

Уже около десяти минут Майклсон безрезультатно стучал в дверь блондинки. Шум льющейся воды, говорил о том, что девушка дома, однако по понятным причинам не хочет открывать дверь, но блондин решил до победного пытаться с ней поговорить. - Кэролайн, я знаю, что ты меня слышишь! - не переставая барабанить, сказал Клаус. - Прошу тебя, милая, позволь мне объясниться... Однако Форбс была непреклонной и тогда, мужчина сел на корточки перед закрытой дверью и продолжил: - Ладно, не хочешь меня видеть, тогда просто слушай. Кэр, я знаю насколько сильно я испортил твою жизнь, так беспардонно в нее ворвавшись. Я не имел права тебя к чему либо принуждать, угрожать, а затем и...наказывать, но в то время я был абсолютно другим Никлаусом, алчным, беспощадным, жестоким... Я не знаю с какого именно периода я изменился, но это произошло уже после того, как ты появилась в моей жизни, милая. Я не думал, что мое, как мне тогда казалось, мимолетное влечение к тебе может перерасти во что-то большое и тщательно это отрицал, однако в тот роковой вечер, когда Стефан поступил с тобой так, увидев твои слезы я понял, что готов убить любого, кто причинит тебе боль. И я...сделал это. Я знаю, насколько ужасен мой поступок, но на тот момент мной овладела ярость, которую я не был в состоянии контролировать. Если бы ты только знала, как я жалел о том, что так обошелся со Стефаном... - Майклсон запнулся, пытаясь сохранить самообладание. Ему было очень тяжело говорить об этом, но он должен был, потому, что она должна была это услышать. - Если бы я только мог все исправить, милая... Мне очень жаль, Кэролайн, что тебе довелось пережить столько горечи и боли. Ты заслуживаешь лучшего, моя светлая девочка, и я, конечно же не являюсь этим лучшим, но... - Клаус сделал небольшую паузу, решаясь сказать самое главное. - Я не знаю, что такое любовь, но думаю, что каждый человек любит по-своему. Если то, что я хочу быть с тобой то, что я думаю только о тебе то, что я перестал жить и теперь просто существую без тебя то, что я даже во сне брежу тобой и есть эта самая любовь, то... Я люблю тебя, Кэролайн. Последние слова выдались Майклсону довольно сложно, но он знал, что должен был ей это сказать. - Что? - за спиной раздался тихий голос блондинки, которая все это время стояла на веранде и слушала его. - Кэролайн? - мужчина тут же выпрямился и подойдя к девушке, сказал: - Я думал, что ты дома... - Я вышла в магазин, - продемонстрировав на руке пару пакетов, заявила та. - А в доме вода течет... - Это стиральная машина, она в последнее время шумит, - пояснила девушка. - Ты наверное все слышала? - неуверенно спросил Клаус. Форбс утвердительно кивнула, пытаясь сдерживать скопившиеся за последний месяц слезы. - Кэролайн, я... - Уходи, Клаус, просто уходи, - стараясь не смотреть в изумрудные глаза, полные раскаяния и искренности, сказала девушка. Майклсон ничего не сказав, обошел блондинку и поспешил выполнить ее просьбу... Уйти.

***

Сидя в кабинете у себя дома, он еще долго размышлял над словами, которые сказал Кэролайн. Они были подлинными, все до единого, жаль, что для нее они не имели ни единого значения, хотя... В дверь кто-то тихо постучал, и Клаус чертыхнувшись незваному гостю, которым скорее всего должен был оказаться Марсель, отправился встретить и сразу же проводить своего, порой слишком надоедливого друга, но на пороге оказался далеко не Марсель, а человек, которого Майклсон ожидал увидеть меньше всего. И не только у себя дома, но и вообще впредь... - Кэролайн? - Когда-нибудь я уйду от тебя, Клаус, - сделав шаг к нему, сказала девушка. - Когда-нибудь я отпущу тебя, Кэролайн, - нежно погладив ее по щеке, слегка улыбнулся тот. Они оба слились в отчаянном поцелуе, прекрасно зная, что это "когда-нибудь" никогда не наступит... Она не уйдет, а он не отпустит.