Broken Man

В очередной раз осмотрев камеру, в которой их заперли, Луис заметил, что Омара всего трясёт. Он подошёл к парню и присел напротив. Омар буквально сходил с ума, и если сейчас ничего не предпринять, ситуация полностью выйдет из-под контроля. Чтобы предотвратить катастрофу, Луис искренне улыбнулся другу. — Омар, всё будет в порядке. Клементина за нами прид... — Что вам было сказано насчёт разговоров? — внезапно рявкнула Дориан, местная охранница, даже не позволив Луису закончить. — Ох, прошу меня простить, но у моего друга, похоже, паническая атака. Я пытаюсь помочь, так что не лезьте не в своё дело, — огрызнулся в ответ Луис. — Я непременно заткнусь, как только закончу. — Что?.. — женщина выглядела так, будто слова Луиса её действительно обидели. — Да к чёрту это ваше «никаких разговоров», вот что! Вы же всё равно ничего с нами не сделаете. Вы хотите себе новых солдат, а значит мы нужны вам живыми. Пятнадцать, семнадцать, восемнадцать, — он указал на Омара, себя, а затем Аасима. — Мои друзья придут и убьют вас всех, — Луис выпрямился и подошёл вплотную к двери, — А если у них вдруг не получится… клянусь, это сделаю я. Аасим резко встал. — Луис, прекрати, ради всего святого. Ты делаешь только хуже. Они же ясно сказали тебе молчать, так что будь добр просто следовать их указаниям. Никому не нужен твой напускной героизм. Аасим был прав. Луис болтал при любой удобной возможности. Может, зная, чем это обернётся в этот раз, он бы держал язык за зубами, но сейчас он был зол до одури. Омару, его другу, плохо, а эти ублюдки даже не дают возможности помочь. — Нет, чёрт их дери! Никто не будет диктовать, могу ли я кого-то здесь успокаивать или нет! Пошли они, пошли все эти уроды! Я знаю, о чём они думают, и это всё — херня на постном масле! Аасим, не веди себя так, будто тебя всё устраивает! Они же все чёртовы меркантильные твари, им плевать на всех, кроме своей собственной общины, потому они и используют людей как пушечное мясо. С озадаченным взглядом, в помещение вошла Лилли. — Он всё болтает? — Да, мэм. — Лицо женщины, как, впрочем, и её голос, потеряли всякую выразительность. — Так отрежьте язык. — Лилли сказала это таким обыденным тоном, будто все они здесь занимались этим ежедневно. Луис отступил назад с широко распахнутыми глазами. Несмотря на весь родившийся ужас, ледяной сталью разливавшийся по уголкам сознания, он громко выкрикнул: — Какого чёрта? Так сразу, без единого предупреждения? Больная садистка! Да вы все конченые уроды! — Луис пытался звучать уверенно, но к концу фразы его голос потерял почти всю твёрдость, а сам парень стал тихонько отступать всё дальше и дальше. Да где это видано, чтобы отрезание языка было справедливым наказанием за болтовню? — И закройте в отдельной камере. Не хотелось бы, чтобы остальные мешали моему уроку. — Да, мэм, — Дориан злобно посмотрела на Омара и Аасима, — попробуете что-то выкинуть, и я заставлю вас смотреть. — О нет, — вмешалась Лилли, — они будут смотреть в любом случае. Будет им уроком. Уж поверь мне, демонстрации работают лучше любых слов. — Подождите, что? — крикнул Аасим, а Омар в ужасе закрыл лицо руками. Дориан кивнула. Она открыла камеру и, схватив Луиса за воротник пальто, с силой вышвырнула его оттуда. Парня поставили на колени, крепко заломив руки за спиной. Мгновение спустя, кто-то из других охранников подменил Дориан, и она встала прямо напротив Луиса. Парень поднял на неё глаза. — И вы действительно это сделаете, да? — Ох, может, больше предпочтёшь потерять палец? Или сразу все? Помнится, Минни говорила, что ты виртуозный пианист. — Лилли мерзко ухмыльнулась. — Я… — начал Луис. — Ах, как жаль, что выбора у тебя нет, — женщина принесла огромные уродливые ножницы, больше походившие на садовые, и какую-то коробку. Передав это всё Дориан, она указала на одного из охранников. — Эй, ты. Убедись, что эти двое смотрят. Она передала Дориан пару перчаток. — Открывай рот, — с прожигающим холодом в голосе скомандовала женщина. — Будто я стану тебя слушаться, — прошипел Луис перед тем, как крепко сжать челюсти. Он не позволит им отрезать себе язык. Женщина засмеялась. — Очевидный ответ. Что ж, — она махнула рукой в сторону его друзей, — отрежьте-ка стрелку руку. Один из охранников, державших Аасима и Омара, незамедлительно занёс тесак прямо над рукой Аасима. — Луис, не смей её слушать! — прокричал Аасим, — лучше моя рука, чем твой язык! Давайте, сделайте это со мной, режьте и руку и язык. Лу, подумай о Клементине, ты ей нуж… Лу! Луис открыл рот. Дориан схватила его язык, грубо дёрнула на себя, и зажала между лезвиями ножниц. Кровь хлынула изо рта вместе с пронзительным криком. Она, липкая и солёная, мгновенно наполнила собой всё вокруг, Луис уже чувствовал её багровой рекой стекающей по подбородку. Не прошло и нескольких секунд, как женщина сунула раскалённый металл — где она только успела его достать? — ему в рот. Омар и Аасим громко рыдали. К сожалению, молчать они умели намного лучше Луиса. Их головы крепко держали в вертикальном положении, так что им оставалось только закрыть глаза, чтобы уберечь себя от этой ужасной картины. Луис упорно убеждал себя в том, что всё происходящее – всего лишь долгий болезненный сон, от которого он вот-вот очнётся. Луис попытался укусить Дориан за руку, резко, как он думал, но не смог даже порвать зубами перчатку. Тем не менее, он не разжимал челюсти до тех пор, пока боль, сильная и жгучая, не накрыла его внезапно, огромной страшной волной. Комнату наполнил очередной крик, и по лицу парня градом полились слёзы. — Я умею делать намного больнее, чем ты думаешь, ребёнок, — женщина растирала руки, чтобы очистить их от крови, — вот так. Больше ты говорить не будешь. Дориан втолкнула Луиса в камеру напротив. Он ещё очень долго рыдал, вонзая ногти в кожу на руках, пытаясь заглушить одну боль другой, пока измученное сознание наконец не отказало.

***

«Больше ты говорить не будешь». Голос эхом раздался в голове, заставляя Луиса подскочить на месте. Похоже, прежде чем оставить одного, рейдеры даже уложили его на кровать… хоть он этого и не помнил… Луис был ещё полностью в сознании, когда они отрезали ему язык и прижгли рану, чтобы остановить кровь. Насколько же давно это случилось? Не могло пройти много времени с тех пор, как он отключился. Не могло пройти много времени с тех пор, как они лишили его языка. Рыдания звучали странно. Оно, в общем-то, и понятно, ведь они отрезали ему чёртов язык. Они отрезали ему язык, поэтому теперь, когда он пытался что-то сказать, выходил абсолютный бардак. Луис старался перестать плакать, но каждый произнесённый им звук был таким искажённым и неправильным, что вызывал ещё больше слёз. Парень сжался сильнее, пытаясь сдержать громкие всхлипывания, но просто не мог себя контролировать. Луис не мог себя контролировать, поэтому его родители развелись. Поэтому его лучший друг получил пулю в голову. Поэтому он лишился языка. Боже, почему они просто не позволили ему истечь кровью? Почему заставляют переживать всё это? Такая судьба хуже смерти. Больно. Это до умопомрачения больно. Как же он умудрился пройти весь этот путь от маленького злопамятного ублюдка до богатого мальчишки в школе-интернате, от выжившего до… сломленного человека?.. — Хотя бы позвольте его успокоить! — голос… это Аасим? Да, определённо он. — Я прошу вас, вы причинили ему достаточно боли! Просто дайте его успокоить, умоляю! — Не заткнёшься сию минуту, я и тебе отрежу… впрочем, должным образом на тебе это всё равно не сработает, верно? А что, если я отрежу язык твоего друга, и приготовлю его вместе с языком того болтуна? Вот это определённо сработает, стрелок! — мерзкая улыбка расплылась на лице Лилли. Они оставили его язык? Как трофей? Как что-то, что ещё можно использовать против них? Аасим пытался остановить Лилли… умолял, чтобы отрезали язык ему, а не Луису. Это и обернулось против него. На самом деле, Луис абсолютно не понимал, почему Аасим, который его практически ненавидел, так упорно пытался защитить Луиса. Чёрт возьми, да ведь Луис определённо недооценил Аасима и теперь лишь пытался докопаться до истины... вероятно, можно было обойтись без всего этого. Но ведь рейдеры наказали ему заткнуться, когда он просто пытался помочь Омару успокоиться… Следовало догадаться, что такой напор... такое неповиновение приведёт к весьма плачевным последствиям. Но Луис продолжал наступать и Лилли, естественно, разозлилась. Что ж, больше он точно ничего не сможет сказать. Ничего и никогда. — Вы все здесь больные! — выкрикнул Омар, — Лу лишь хотел… Лилли, цокнув языком, указала одному из охранников на камеру Луиса. — Ты ведь повар в этой общине, я права? — произнесла она, снова оглядываясь на Омара, — Марлон мне рассказывал. Напомнить тебе кое-что? Охранник открыл дверь камеры, и другие прислужники Лилли выволокли из неё Луиса, усаживая напротив Омара и Аасима. — Открывай рот, — скомандовала Лилли, и когда Луис не подчинился, она повторила уже намного громче. — Открывай уже свой грёбаный рот, щенок! Напуганный, плачущий и дрожащий, Луис позволил своим челюстям разжаться, обнажая то, что осталось от языка. Весь его рот был перепачкан тёмно-багровой вязкой кровью, а на том месте, где еще недавно находился язык, образовался ожог. До чего же Луис жаждал, чтобы они прикончили его прямо здесь и сейчас, но он знал, что этого не случится. Лилли не убьёт его даже зная, как он этого хочет. Немой солдат лучше мёртвого . — Я делала это с другими, сделала с ним, сделаю и с тобой, — говорила Лилли, — а тебе, как повару, нужны вкусовые рецепторы. Проблематично будет готовить без языка, ты не находишь? — Ладно! Ладно! Мы всё поняли. Прошу, оставьте его в покое, — крикнул Аасим, когда Омар упёрся спиной в стену, в панике шепча себе что-то под нос. Стерва усмехнулась, швыряя Луиса назад в клетку. В ней парень вжался в ближайший угол так быстро, как только мог. Рейдеры тщательно проверили все замки, и этаж полностью опустел. Всё, что Луис мог сейчас делать, это плакать. Он не мог даже разобрать, что его так сильно мучает, физическая боль или же психологическая. Он просто хотел вернуться домой, спрятаться под одеяло и притвориться, будто никого вокруг не существует. Он просто хотел в безопасное место. Наверное, говорить он больше не сможет. Не сможет флиртовать, шутить и… петь. Чёрт возьми. А сможет ли он есть? Как только Луис задался этим вопросом, его глаза широко распахнулись, а дрожь участилась. Почему же он не может просто умереть? — Луис, всё в порядке. Прошу, попытайся успокоиться, — послышался голос со стороны соседней камеры. Луис вскинул голову и попытался сказать «я не могу», но из этого, конечно же, ничего не вышло. Всхлипы стали громче. — Прошу, сядь на кровать, чтобы мы могли тебя видеть. Луис нехотя забрался на кровать. Как же он хотел, чтобы это закончилось. Омар и Аасим о чём-то говорили шёпотом, и Луису пришлось сосредоточиться, чтобы разобрать хоть слово. Похоже, они ругались. — Да ведь эта стерва сумасшедшая, она оставила у себя его чёртов язык. — Я знаю! Я знаю, чёрт подери, и я просто хочу вернуться домой. — Ох, да что ты? У нас сейчас есть проблемы куда больше, взгляни на Луиса! — Твою мать, Аасим, я стараюсь не думать об этом! Говорить нужно было очень тихо. Луис прекрасно усвоил этот урок… Эхо шагов наполнило собой помещение. Ох, Минни. Она правда рассказывала Лилли о том, что Луис всегда мог её рассмешить? Парень не сводил с неё глаз, ожидая последующих действий. Девушка осмотрела камеры и нахмурилась. — Мэм, почему Луис в другой камере? — Слишком много болтал и мы отрезали ему язык. Просто небольшой урок. — Вы… что? Я же просила никому не вредить! Вы… вы ведь обещали! Неужели Минерва не хотела, чтобы с ним такое случилось? Конечно, она этого не хотела. Она была единственной, кто не считал, что Луис чересчур болтлив… она и ещё Марлон и Клементина. Вот только Марлон погиб, а Клем… — Сосредоточься, Минерва, - практически рыкнула Дориан. — Да, мэм, - тут же притихла девушка. – Среди них должен быть мой брат… у него лицо со шрамом… Вы не видели?.. — Слушай-ка, мы ведь это уже обсуждали. Твоя семья теперь Дельта. Больше никого. — Да, мэм.

***

Луис уткнулся головой в колени, когда лодка издала какой-то звук и слегка зашевелилась. Он вздохнул и снова двинулся в угол. Кто-то заговорил, но Луис не расслышал, кто это был. — Клянусь Богом, если ты втянула в это Тенна... Просто... Просто скажи мне, что он в безопасности, — сказала Минни и после короткой паузы вздохнула. — Дерьмо. Я помогу Вам, а затем бери моего брата и беги. Верни его туда, где безопасно. — Клементина? — Твою же мать… — Вы в порядке? — Голос Клементины… — Похоже, что да. — Это Эй-Джей. — Да, - Омар протяжно выдохнул — Я… да. Я в порядке, мы в порядке. Позаботьтесь сначала о Луисе. Он… в плохой форме. — Я открою другую камеру. Луис не хотел смотреть, а потому просто ждал. Сначала он услышал скрежет открывающегося замка, а затем голос… Клем? Она звала его. Он поднял голову и увидел, как Минни ударила Клем прикладом арбалета по голове. — Клем, — попытался сказать Луис. Он так старался, но из искалеченного рта не вышло ни единого звука, похожего на её имя. Будто он чем-то подавился. Она собиралась спасти его... Она пришла, чтобы спасти его. Луис долго сидел, свернувшись калачиком, не смея приблизиться к ней. Он даже не знал, сколько примерно она не просыпалась. — Луис? Как только девушка приподнялась, Луис, всхлипывая, быстро кинулся к ней в объятья. Он слабо улыбнулся ей, прежде чем смущённо посмотреть вниз. Его рот все еще был в крови. — Что они с тобой сделали? Луис хотел что-то сказать, но Аасим вмешался прежде, чем он успел. — Нет! Нет, нет. Луис, не нужно. Они, эм… они отрезали ему язык, — голос Аасима надломился и Клем с широко распахнутыми глазами уставилась на ребят в соседней камере. — Он… просто не мог прекратить говорить. — Боже мой, Луис… нет, нет, нет… — Клементина снова повернулась к нему — Я не знала… мне жаль… мне так жаль, Луис. Она плакала, крепко сжимая плечи Луиса. — Я вытащу тебя отсюда, — почти шептала она, — я верну тебя домой. Луис слабо кивнул и тут же, услышав громкий звук, в ужасе отполз в угол комнаты. Нет. Нет, нет. Ради всего святого… не нужно больше… Клементина сделала глубокий вдох. — Всё нормально. Нормально. — Девушка вскинула руки в утешающем жесте, и Луис поднял на неё голову, — Всё… в порядке. Как бы Луис хотел держать тогда свой рот на замке. Если все могли, почему не мог он? Что ж, факт оставался фактом. Луис не мог держать рот на замке, а потому лишился всего. Всего, что делало его Луисом. Парнем, любившим флиртовать и глупо шутить, парнем, любившим… петь. Большего ничего этого не осталось, а он превратился в хрупкого испуганного ребёнка, вздрагивающего от каждого звука. Нет, нет, нет! Давай, Луис, перестань плакать. Перестань. Давай же! Она услышит и снова сделает больно. Это все, на чем он мог сосредоточиться. Это все, на чем ему нужно сосредоточиться. У него вполне неплохо получалось, пока Лилли не вошла в камеру, нарушив его концентрацию. Он не слышал ничего из того, что она говорила, а видел лишь оружие, направленное на Клементину. Будто бы это нормально, вести беседу, когда на кого-то нацелено оружие. Когда Минни заговорила, Луис посмотрел на нее. — И я убила её. Минни убила Софи?! Луис громко ахнул, уставившись на Минерву с широко раскрытыми глазами. — Какого чёрта?! — ‘красноречиво’ выдал Аасим. — Боже правый! — Омар. — Минни, нет... скажи мне, что это неправда… — Вайолет. Лилли проигнорировала их всех и продолжила. — О, собственную сестру? Как же ты могла это сделать? — голос Лилли был весь пропитан ядом, и Луис почувствовал тошноту. — Она забивала мне голову своим враньём. — И что? — Я совершила ошибку, — голос Минни дрожал. — Мне нужно было показать свою преданность месту, которое я теперь называю домом. — Нравится тебе это или нет, — продолжила Лилли, — но теперь ты одна из моих людей, Клементина. Вопрос лишь в том, какой ты будешь? Покорной? Или же мертвой? Они промыли ей мозги... они на самом деле промыли Минни мозги. Лилли удалось манипулировать ею настолько, чтобы заставить Минни поверить, что Софи была проблемой... и он ничего не может сказать. Он, сломленный двумя совершенно разными способами. — Что ты с ней натворила?! Чёртова психованная сука! — Вайолет хлопнула рукой по решётке. — Ты — зло. Чёртово зло! — Вайолет, успокойся. Ты видела, что они сделали с Луисом... просто делай, что они говорят. — Зачем?! Чтобы стать очередным солдатом в их армии? Той, кто убивает без разбора? Да пошли они! Лилли с ухмылкой посмотрела на Клементину. — Вытащите эту из камеры, — она подошла ближе к Клементине, — кое-кто так и не уяснил мораль сей басни. Но это ничего, мы поможем! — Чёрт! Пошли вы! Нет! — Эй-Джей! Нет! — Чёрт! Нет, нет, нет!.. Черт! — Вайолет вскрикнула. — Черт! В этот момент Луис закрыл уши руками и уткнулся лицом в пол. Только не снова. — Нет! Я убью тебя! Я убил Марлона! Он не был монстром, но вот ты — да! — Крик Эй-Джея всё ещё доносился до его ушей. Луис снова отключился, услышав, как малец говорит о Марлоне. Он почти не двигался, пока не подошел Аасим, чтобы помочь ему подняться. Он не хотел двигаться, не хотел. Если их поймают... — Лу, пойдем домой... — тихо сказал он, и Луис просто позволил Аасиму помочь ему подняться и выйти из камеры. — Клем, мы увидимся на суше. — Увидимся. Поскольку и он, и Омар не могли нормально идти, троица передвигалась медленно. Они остановились, как только добрались до пирса. — Луис, с тобой все в порядке? Нам нужно остановиться? А ты как, Омар? — Заботливо спросил Аасим. — Моя нога в порядке. Пойдём, я хочу вернуться домой… Луис пожал плечами: он хотел того же. Когда они сошли с пирса, Луис повернулся и, не сводя глаз с лодки, стал пристально наблюдать за происходящим на ней. Он ахнул, увидев, как Клементина и Лилли сражаются на палубе. Клементина… О боже. Он не сводил глаз с того немногого, что видел, а потом вздрогнул, услышав выстрел. Луис широко раскрыл глаза, когда взорвалась бомба. — Нет! Клем! — Луис кричал, несмотря на чистую агонию, это можно было даже назвать движениями языка. Она вернулась, чтобы спасти его, а вот он не может вернуться, чтобы спасти ее. Так насколько он на самом деле сломлен?.. — Луис, не говори, — шептал Аасим. — Это же Клементина. Она обязательно выберется живой, а нам нужно добраться до дома. Луис встрепенулся, как только Аасим подал ему руку. Да, ему ужасно нужно опереться на Аасима, потому что он едва мог держать себя в руках, но Омару нужна поддержка тоже. Ему прострелили ногу, Луису только что отрезали язык... он мог идти. — Омар, с твоей ногой все будет в порядке? — Да, — отозвался тот. — Просто не могу бежать. Будем надеяться, что мы не наткнемся на ходячих… — Мы будем внимательны. Парни продолжали о чём-то переговариваться, а Луис старался держаться чуть поодаль от них весь путь до школы.