Брак по договору

Утро наступило внезапно, и Блум открыла глаза, выпускаемая из сна Морфеем. Она посмотрела на стены, кровать и резко села: это не её дом. Голова тут же разболелась, а воспоминания нахлынули с невероятной силой. Блум чётко помнила свадьбу, их разговор с Валтором в этой комнате, его внушение ей, чтобы она успокоилась и сам процесс. Лёгкая боль отразилась в груди, и девушка приложила туда руку. Наткнувшись на атласную ткань, она осмотрела себя: все-таки Валтор додумался одеть её после... Ей не хотелось думать. Страх снова сковал её тело и она сжала ноги, прекрасно понимая, что все уже произошло. Слёзы покатались с глаз, принося головную боль. Ей было стыдно за вчерашнее, за то, что кто-то уже увидел её тело, ей было больно от того, что она продала Ская, её ненависть заполнила душу, как боль проявляла себя внизу живота, когда она двигалась. Ей захотелось смыть все прикосновения со своего тела, которые оставил Валтор. Ей захотелось тереть тело до крови, чтобы не испытывать отвращения к себе, но больше всего ей хотелось забыть вчерашнюю ночь. Она встала и поняла, что не может сделать шага: ноги болели, а живот потягивал вниз, между ног так же был дискомфорт. Он ей внушил! — внезапно пришла мысль. Мало того, что все это произошло, так он ещё и внушил ей успокоиться! Злость на поступок Валтора была безграничной, а истерика уже полностью заполнила её сознание. Опустившись на холодный деревянный пол, Блум зажала рот рукой,пытаясь скрыть всхлипы, но, видимо, не помогло: дверь открылась, а к ней подбежала молодая девушка, служанка, которая что-то говорила ей и помогала встать. Блум стала отталкивать её от себя и больно ударив девушку, выгнала её из комнаты. Вероятно, она пойдёт к Валтору, рассказывать, как Блум себя ведёт, и он придёт сюда. Но прошло полчаса, час, два, а никто не заходил. Все это время Блум лежала на полу и тихо поскуливала. Она всей душой ненавидела отца, клан Домино, место, где она находилась, себя и Валтора. Она просто ненавидела. И это помогало ей успокоиться и придти а себя. Попытавшись встать, она поняла, что боль никуда не ушла. Держась за кровать, она выпрямилась, сделала шаг по направлению к ванной, затем ещё один и ещё. Уверяя себя в том, что пытки, использованные отцом, были куда хуже. Она только не понимала одного: почему тело не регенерирует? Она же Вампир, а значит, ей не должно ничего болеть, но, видимо, их природа была куда сложнее устроена. Наконец Блум заметила, что на улице давно ночь, а значит, что она проспала сутки,скорее всего. Дойдя да двери в ванную, она открыла её. Свет включался автоматически, что не могло не радовать. Блум зашла, сняла с себя одежду и случайно заметила свое отражение в зеркале: она была очень красива, лучше, чем раньше. Мама ей говорила об этом, вспомнила она: после первой ночи тело молодой вампирши становится идеальным, исчезают все изъяны, уходят недуги, а лицо и тело становится очень красивым. Иногда, даже груди подрастают. Блум оторвалась от зеркала. Включив воду в душе, она вошла в кабинку. Взгляд зацепился за большую ванную, а фрагменты памяти подкинули ей вчерашнюю ночь: Валтор лежал в ванной, а она на нем, и почему-то задыхалась, а мужчина что-то ей говорил, поливая водой. Махнув головой, она отогнала нежелательные мысли. Отвращение вновь напомнило о себе и подключило ненависть. Блум включала душ и оперлась руками на кабинку. Вода была почти горячей, что позволило расслабить мышцы, которые так сильно ныли. Она все ещё не могла поверить в случившееся и возвращалась к тому моменту, когда Валтор внушал ей. Она всегда считала подобный поступок мерзким и низким, часто наблюдая за тем, как отец внушал свою волю матери. Блум больше не плакала, полностью отдавшись ненависти к Валтору. Ей хотелось отомстить, сделать так, чтобы страдал и ненавидел себя он, но она не знала, как. Он говорил вчера, что репутация его не волнует, а ей будет намного хуже. Ну, раз уж она пала, так почему бы не пасть ещё ниже и не пуститься во все тяжкие? Раз начинается новая жизнь... * * * Валтор уже сутки не заходил в спальню, после того, как Блум пришла в себя и уснула, он вытер её полотенцем, одел в белую сорочку и уложил в кровати. Тогда он и вышел и больше не заходил. Он знал, когда она проснется— придёт осознание случившегося, и она его возненавидит. Что ж, он был готов к этому, тем более, что решил для себя: он не будет к ней прикасаться, пока она сама не захочет. Без крови он, как один из высших вампиров, мог обходится неделями, свободно употребляя обычную пищу, но вот Блум... Он не знал, как она будет реагировать на жажду, и что вообще происходит у неё в голове. Воспоминания о её крови принесли лёгкую улыбку. Но отбросив от себя мысли, он погрузился в дела, что накопились за месяц. Отцы получили желаемое, рассказав, что все слышали сами, а увидев отметены от укуса на шее Валтора, убедились окончательно. Счастливые партнёры разъехались по домам, оставив молодых свыкаться с мыслями о новой жизни. Валтора бесило все это, но больше всего— фраза, сказанная Орителом: — Детей, пожалуйста, заведите раньше, чем мне стукнет пятьсот. — Блум ещё несовершеннолетняя, её организм не может зачать. — Что ж, тогда постарайтесь. Валтор понятия не имел, зачем Орителу внуки, но прекрасно понимал, что отец Блум не отстанет. Пусть это даже было и не серьёзно и не срочно, ведь ему только через пять лет пятьсот, но Валтора напрягала сложившаяся ситуация. Вечером к нему забежала встревоженная служанка и рассказала о том, что происходит с Блум. Валтор ответил, что лучше ей дать время и тогда она успокоиться сама. Так служанка и сделала. Взглянув на часы, он увидел, как стрелки давно показывали за полночь. Завтра у него есть несколько дел, которые нужно сделать, но тот факт, что они находились в другой части огромного города, его не успокаивало. Мало ли что взбредет в голову его жене, а он не успеет вернуться. Он корил себя за то, что внушал ей. Валтор не хотел, чтобы так началась их совместная жизнь, но Блум просто не оставила выбора. Её истерика бы только набирала обороты. Но ведь можно было подождать. Хотя как ждать, если два отца не могут ждать и им нужно здесь и сейчас? Злость на себя заполнила его сознание, и резко встав, он опрокинул стол, за которым сидел. На шум выбежала другая девушка-служанка. — Карен, убери здесь все. Она кивнула, а Валтор быстрым шагом вышел из кабинета. Если он в силах справиться с врагами и мятежниками, то почему он не в силах успокоиться, когда дело доходит его самого? Осознание пришло внезапно: если Блум не хочет ничего, тогда ничего и не будет, а заставлять ее— он не намерен. Больше никакого внушения, больше никакого совместного питания. Только холод и новая жизнь, полная других проблем. Но выдержат ли они?