Amnesia: before the story

      После встречи с сэром Смитом прошло несколько спокойных дней. И все бы ничего, но вот кошмары стали посещать нашего героя с пугающей периодичностью. Даниэлю снилось, как он, задыхаясь, тонет в бездонном озере или что его окружают стаи взбесившихся животных с горящими глазами, только и ждущих неосторожного движения, чтобы вцепиться в горло. Но самым жутким было видение, где археолога зовет кто-то из кромешной темноты, и голос этот невозможно описать. Глас этот бы невообразимо жутким и словно бы… пустым. Кто может обладать подобным голосом? Человек? Животное? Даниэль не ведал, но даже если бы и знал, то легче ему от этого вряд ли бы стало. Юношу волновало только то, что сон этот повторялся неоднократно, отчего Даниэль просыпался часто по ночам, дрожа как осиновый лист и стараясь не сорваться на крик от ужаса…       Проснувшись от очередного дурного сна, наш герой снова направился на работу. Сегодня, судя по расписанию, он снова должен вести занятия в группах Герберта. От мысли об этом Даниэль нахмурился. Он внезапно осознал, что экспедиция уж слишком затянулась, да и вестей о Герберте и его команде не было уже довольно давно. «Однако, где же профессор и все остальные? Неужели они нашли что-то настолько важное, что продлили сроки экспедиции? Все, конечно, может быть, но что-то неспокойно мне от этих мыслей…» — рассуждал археолог, сидя в автобусе и глядя на мелькающих за окном людей, деревья, улицы, бульвары и магазинчики.       После работы, когда Даниэль уже собирался уходить, телефон в кабинете Герберта, куда юноша на правах аспиранта часто заходил за документами, внезапно разразился неприятным звоном.       Археолог нехотя поднял трубку. В уши в его сразу ввинтился высокий визгливый голос:       — Добрый день. Это господин профессор?       Даниэль удивленно вскинул брови и ответил чуть дрогнувшим голосом:       — Не совсем. Я его заменяю. Что-то случилось?       Обладатель голоса на том конце провода завозился, судя по звуку, с бумагами, и вернулся к разговору через несколько минут.       — Вчера в алжирское посольство из Африки прибыл багаж профессора Герберта, а также багажи еще нескольких человек. Сюда вещи доставили из аэропорта. Если Вы заменяете профессора, то просим Вас забрать эти вещи, иначе они уйдут с аукциона*.       Даниэль похолодел. Багаж здесь, в Англии, но… где же хозяева? Кое-как пробормотав слова согласия и попрощавшись, юноша как подкошенный рухнул на ближайший стул и тупо уставился на стену. Руки его мелко задрожали.       «Что за чертовщина? Что случилось с Гербертом и остальными в этой проклятой пустыни?» — лихорадочно рассуждал археолог. Потом вскинул глаза на часы и бросился из кабинета, на ходу надевая плащ.

***

      Пунктом назначения Даниэля было алжирское посольство на Хаус Стрит, где ему действительно выдали на руки скромные багажи его бывших попутчиков. По дороге домой в душе юноши все больше возрастали смятение, совсем сбивающее его с толку, и беспокойство, постепенно перетекающее в страх. Домой археолог прибыл в состоянии сильно сжатой пружины, готовой вот-вот сорваться. Он разложил вещи друзей на полу, сел подле них и задумался.       «Наверное, будет неправильно, если я вскрою чемоданы. Может, Герберт и остальные еще вернуться, а вещи просто выслали вперед себя. Но что-то мне подсказывает, что все не так просто. В конце концов, я всегда смогу сложить все так, как было…» — думал Даниэль, разглядывая чемоданы и потирая подбородок. Успокоив себя таким образом, археолог решил начать с вещей Герберта. Он открыл рюкзак и принялся выкладывать вещи на пол. Пока ничего примечательного Даниэлю на глаза не попадалось: пара книг, атлас, путеводитель, компас, фляга для воды, документы, несколько вещей для личной гигиены и куча мелких археологических инструментов. Так же юноша отметил, что не видит здесь черепаховый очечник Герберта и его часы. «Наверняка кто-то стащил» — с презрением подумал археолог и продолжил осмотр вещей.       На самом дне он заметил пухлую тетрадь, служившую профессору походным журналом. Юноша потянулся к ней, покрутил в руках, бегло пролистал множество чуть пожелтевших страниц и решил прочесть последние записи, касающиеся африканской экспедиции.       Герберт обычно писал очень сухо и без эмоций, да и почерк у него был далек от каллиграфического, но все же Даниэль сумел прочесть первую заметку о злополучном происшествии в гробнице Тин Хинан. Герберт писал: «… спустя какое-то время мы услышали голоса тех арабов, которых я отправил с Даниэлем на исследования. Бедняга был бледен как смерть, что-то лепетал про Даниэля и все указывал пальцем на вход в гробницу. Возбуждение охватило всех нас; мы вооружились лопатами и фонариками и поспешили внутрь. Каков же был наш ужас, когда мы поняли, что Даниэля завалило в гробнице! Мы немедленно принялись поднимать плиту и разбирать завал. В итоге, Даниэля вытащили только через час…»       На этом месте археолог запнулся. Он, не веря своим глазам, перечитал предложение несколько раз.       — Но это же невозможно! Как они могли достать меня через час, когда уже через две минуты я начал задыхаться! — воскликнул юноша и вновь погрузился в чтение.       Далее Герберт писал о том, что отправил своего подопечного в Англию и что теперь он не тревожится за его состояние здоровья. Но вот дальше по мере чтения Даниэль начал замечать, что в записях профессора чувствуется… отчаяние? Герберт писал о том, что после того, как отправил Даниэля в Лондон, с людьми начало происходить что-то странное. Аспиранты то и дело ссорились из-за ерунды, а арабы ходили как в воду опущенные. Да и сам Герберт стал замечать за собой, что стал раздражительным и вялым. Но работы решил не сворачивать, а напротив, ускорить процесс. Профессор стал посылать в гробницу людей на исследования, но все получилось только хуже: арабы стали безумны! Многие из них так и не вернулись из гробницы, некоторые ушли в пустыню… В итоге, Герберт сам спустился в усыпальницу и вынес оттуда необычный артефакт — сферу с идеально гладкой поверхностью и переливчатыми разводами…       Даниэль в недоумении вскинул голову, посмотрела на свой стол, на котором покоились осколки артефакта, прикрытые тканью.       «Но как такое возможно? Если я не выносил сферу, но Герберт, то что за осколки теперь находятся у меня?» — изумился археолог и продолжил чтение. Далее Герберт стал описывать совсем уж жуткие и странные вещи. Он писал о французских солдатах, устроивших пальбу в ближайшем городке и об одном из наемных рабочих — Абдулле — который смог вернуться из пустыни, весь покрытый тяжелыми ранами, будто от когтей льва, и скончался у ног склонившегося к нему профессора…       Раздираемый любопытством и страхом, Даниэль перевернул страницу, надеясь больше знать об экспедиции, но после происшествия с арабом текст обрывался, а несколько последних страниц были оборваны так, будто их пытался вырвать зубами зверь. Теряясь в догадках, юноша повертел журнал и так и эдак, но ничего ценного из своих действий не смог извлечь. Журнал и так поведал ему все, что было известно про Герберта и остальных.       Ложился спать археолог в глубокой задумчивости. Мысли об экспедиции не давали ему покоя, вертясь в голове подобно разгневанному рою пчёл. Что же такое они смогли откапать в песках Сахары?..

***

      Через пару дней Даниэль, уже уходя из дома и собираясь запереть дверь столкнулся со своей соседкой по лестничной клетке Деборой, которая тоже собиралась уходить. Девушка трудилась медсестрой в больнице, располагающейся чуть дальше университета, где работал Даниэль, и иногда молодые люди ездили на работу вместе.       Археолог любезно поздоровался с соседкой и предложил пройтись с ней до автобусной остановки. Когда молодые люди прошли мимо почтовых ящиков, археолог, не задумываясь, вытянул из ящика свежий выпуск «Дэйли миррор» — полезно иногда было почитать прессу в метро или автобусе. Археолог собирался было закинуть газету в сумку, но в этот раз один из заголовков мгновенно зацепил взгляд юноши. Сразу же под названием газеты расположилась кричащая надпись:       «Трагедия исторического факультета! Скончался известный геолог сэр Уильям Смит. Подробности на ХХ странице!»       Не веря своим глазам Даниэль быстро нашел нужную страницу и впился взглядом в строчки. Очерк гласил о том, что страшно изувеченное тело уважаемого человека нашли в его кабинете под утро. Прибывшая на место происшествия полиция немедленно занялась расследованием, однако никаких улик на месте преступления не было обнаружено. В конце статьи прилагалась информация о погибшем и интервью нескольких преподавателей и сотрудников полиции...       Археолог почувствовал, что задыхается. На миг весь мир вокруг него перестал существовать. Все вдруг замедлилось, как в кино. Даниэль покачнулся на ногах, провел рукой по лицу; перед глазами все расплывалось, и только строчки заголовка и статьи пульсировали перед глазами яркими пятнами, будто желая отпечататься на роговице. Как? Как это возможно? Ведь всего несколько дней назад он, Даниэль, был у геолога в гостях!       «Просто не верится! Такое совпадение невозможно! Неужели это как-то связано со сферой… и мной? Глупо, конечно, думать, что это как-то связано со мной, но почему тогда меня не покидает чувство вины?..»       Даниэль так крепко задумался, что не сразу сообразил, что Дебора уже несколько минут пытается достучаться до него. Археолог посмотрел на соседку; расфокусированный взгляд его вяло скользнул по озабоченному лицу девушки. Он видел, что Дебора пытается что-то сказать ему, но не слышал не единого слова. Он понимал, что соседка трясет его за плечо, но никак не реагировал на это. Все мысли юноши были заняты загадочной смертью человека, которого он, Даниэль, посетил всего несколько дней назад.       Случайность ли?..       Не обращая больше ни на что внимания Даниэль как во сне что-то пробормотал Деборе — кажется, извинился за странное поведение — и не спеша двинулся к выходу на улицу.       Сознание отчаянно нуждалась в разрядке.

***

      Смерть Уильяма Смита потрясла весь университет. Когда Даниэль примчался на работу, об этой ужасной новости говорила абсолютно все: от студентов-первокурсников до преподавателей. Оно и понятно: сэр Смит был глубоко почитаемым на факультете человеком, и каждый, кто знал его, считал случившееся несчастье своей личной трагедией.       Нелегко было и Даниэлю. Хотя он толком и не общался с профессором, но не покидающее чувство вины давило на него свинцовой плитой. Археолога не покидало ощущение, что это именно он ответственен за смерть уважаемого человека…       После похорон окончательно раздавленный мрачными мыслями Даниэль решил зайти в больницу к Хейзель. Благодаря доктору Тейту юноша знал, что состояние сестры немного улучшилось, но ему хотелось лично удостовериться в этом. Тем более, что он так и не нашел времени посетить Хейзель после возвращения из Африки.       Даниэль быстро добрался до больницы и вошел в палату сестры. Хейзель читала какую-то пухлую книгу, откинувшись на подушку. Поняв, что у нее посетитель, девушка вскинула глаза и, увидев брата, заулыбалась и похлопала по одеялу рядом с собой. Даниэль с готовностью обрушился на кровать, вымотанный долгой похоронной церемонией, и оглядел сестру любопытным взглядом.       Тейт сказал правду. Выглядела Хейзель и вправду много лучше, чем в их последнюю встречу. Она все еще была бледна и слаба, но заметно повеселела. Едва Даниэль устроился на кровати, как она засыпала его вопросами.       — Здравствуй, Даниэль! Не думала, что увижу тебя так скоро. Я-то уже приготовилась к долгому ожиданию. Как все прошло? Как Африка? Нашли что-нибудь интересное? — затараторила девушка, улыбаясь.       Археолог усмехнулся краем рта.       — Африка прекрасная. Но так вышло, что я вернулся раньше всех остальных членов экспедиции. Произошел кое-какой… казус. Я попозже тебе расскажу, когда сам со всем разберусь.       Хейзель, посерьезнев, прижала руки ко рту и круглыми глазами уставилась на брата.       — Казус? Надеюсь, ничего серьезного? — озабоченно спросила она и коснулась плеча Даниэля узкой теплой ладонью.       И тут внутри археолога что-то надломилось.       В мгновение ока такой невинный вопрос вызвал в душе юноши злобу и жгучую ненависть. Ему захотелось стряхнуть руку сестры и рявкнуть что-нибудь грубое и обидное. Злость была так сильна, что Даниэль уже было поддался желанию и открыл рот, чтобы озвучить сестре все, что думает о ее манерах общения, но ярость эта улетучилась так же быстро, как и появилась. Даниэль даже ужаснулся от мыслей, что крутились в его голове всего секунду назад.       Он обратил свой взор на Хейзель. Она придвинулась к брату ближе; ее озабоченный взгляд скользил по лицу археолога. Заметно было, что она увидела, как брат переменился в лице. Выражение его стало жестким и злым: губы вытянулись в тонкую нить, — так было всегда, когда Даниэль был чем-то недоволен или зол — а глаза превратились в две узкие щелочки.       Хейзель слишком хорошо знала это выражение лица чтобы посчитать, что ей почудилось. С Даниэлем явно произошла какая-то перемена. И не в лучшую сторону… Но вот Даниэль уже совершенно спокойно продолжает беседу, словно ничего и не было. Он успокоил сестру и неестественно бодро заверил ее, что с ним все в порядке, и что скоро должны прибыть и другие члены экспедиции.       Что поводов для волнения нет.       Все обязательно наладится.       Хейзель согласно кивала в такт словам Даниэля, но на душе все еще было неспокойно.       Поболтав еще около четверти часа и снова обнялись на прощание. Хейзель, прижавшись щекой к худому плечу Даниэля, с внезапной тревогой отметила, что руки брата — всегда такие теплые — теперь холодны как лед. Да и от самого юноши повеяло чем-то холодным. Все это было очень странно…       Но вот Даниэль уже стоит в дверях палаты, тепло улыбается и ласково смотрит на сестру. Хейзель на автомате прощается с юношей и вновь откидывается на подушку, едва дверь закрывается. По всему телу девушки разлилась странная слабость. Она потянулась за книгой и собралась возобновить чтение. Но через несколько минут поняла, что читает одну и ту же страницу снова и снова, но не понимает ни слова.       Странный холод, почудившийся ей от Даниэля, никак не выходил из головы.       А вот почудившийся ли?..