Часть пятая
17 мая 2019 г., 19:21
По приезду в Лондон Даниэль сразу хотел поехать на работу, но вовремя сверился с календарем и понял, что вернулся в воскресенье и в университет он сегодня не попадает. Не сильно огорчившись этому факту, юноша поехал сразу домой, отложив поездку в университет и визит к Хейзель на некоторое время.
Жил Даниэль недалеко от богатого района Мэйфэр, что граничил с западной стороны с Гайд-парком, а с восточной — с модным нынче Вест-Эндом, и такое благородное соседство только усиливало обаяние района. Поднявшись на свой этаж и поздоровавшись с миловидной соседкой по лестничной клетке Деборой, что была всегда деловита, словно пчелка, Даниэль отворил дверь своей холостяцкой квартирки и принялся разбирать вещи и сортировать документы. Попался на глаза ему и походный журнал. Повертев его в руках и зачем-то пролистав дюжину исписанных страниц, Даниэль решил оставить его в качестве дневника (хотя, книжица и так давно уже перекочевала в раздел личных вещей) и сразу отложил на стол. У него накопилось достаточно мыслей, которые ему хотелось бы излить на бумагу.
Закончив возиться с одеждой и документами, археолог хотел было уже убрать рюкзак, как взгляд его упал на некий предмет, завернутый в ткань и лежащий на самом дне. Даниэль удивился, но неизвестный предмет все же извлек, положил на стол и развернул сверток. И сердце его невольно пропустило один удар. На столе перед ним лежали осколки неизвестного предмета, к которому юноша прикоснулся в гробнице.
Кое-как нашарив рукой стул, археолог сел, сверля взглядом осколки. «Как они попали сюда? После того, как Герберт и остальные вытащили мня, осколков я больше нигде не видел. Неужели, друзья подложили их мне? Но как? Я ведь всегда был вместе со всеми. Герберт? Да нет, точно не он. Сам я тоже не мог их убрать. Я точно помню, что не прикасался к ним более! Или… или прикасался, но просто забыл? Чертовщина какая-то…» — лихорадочно размышлял Даниэль. Он пододвинулся к столу и стал вертеть осколки в руках, вглядываясь в причудливые изломы и грани бывшей сферы и, задумчиво потирая подбородок, попытался припомнить мельчайшие подробности экспедиции.
Но не смог. Археолог недовольно морщил лоб: ему казалось, что он что-то упускает. Нужные мысли беспрестанно вертелись, и Даниэль никак не мог ухватиться хоть за одну из них. Память упорно возвращала его к осколкам, словно стирая прочие воспоминания. Даниэлю даже показалось, что осколки снова стали излучать странный, почти магический свет. Голова вдруг сильно закружилась, во рту юноша почувствовал отчетливый металлический привкус. Испугавшись, Даниэль резко встал и накрыл осколки тканью. Привалился к стене, провел ладонью по лицу.
«С этой… штукой явно что-то не так. Черт, угораздило же меня! Ладно, завтра после работы схожу в библиотеку. Там уж точно должно быть хоть что-то про эти сферы», — успокоил сам себя Даниэль, немного расслабившись. После того, как он накрыл осколки, странное ощущение дурноты отступило, но навалилось тяжелое, опустошающее бессилие. Даниэль почувствовал, что смертельно устал; его стало клонить в сон, хотя еще несколько мгновений назад он был более чем бодр.
Не в силах сопротивляться странному наваждению, археолог кое-как добрался до спальни, упал на кровать и погрузился в тяжелый сон без сновидений.
***
На следующий день Даниэль, с трудом выбравшийся из вязкой пучины сна и пребывавший в прескверном расположении духа, отправился на работу. Сегодняшний день обещал быть весьма загруженным: археолог должен был весь день провести в университете, проводя семинары в своих группах и заменяя профессора Герберта на некоторых других занятиях. В итоге в библиотеку юноша отправился только вечером. Сухо кивнув библиотекарше, юноша, не обращая внимания на припозднившихся студентов, занял крайний стол с компьютером и зашел на сайт электронной библиотеки университета. Пара кликов «мышкой», и перед глазами юноши появился целый список всех возможных книг, мало-мальски связанных с историей мира и древних цивилизаций. Выбрав несколько наиболее интересных публикаций, в содержании которых так или иначе фигурировало слово «сфера», Даниэль погрузился в чтение… Спустя три часа тщательного изучения литературы Даниэль отправился, наконец, домой. Юноша с сожалением констатировал, что поиски оказались бесплодными: если о сферах и говорилось, то лишь вскользь, да и владеть ими могли лишь высокопоставленные люди, для которых сферы были символом могущества, да жрецы разнообразных культов. Итак, книги не смогли пролить свет на загадочную африканскую находку, и Даниэлю приходилось лишь блуждать в домыслах. Проходя по длинному коридору, мимо бесчисленного количества кабинетов всех мастей, юноша вдруг обратил свой взор на одну из дверей, за которой находился кабинет известного и очень уважаемого в университете профессора с исторического факультета — сэра Уильяма Смита. В голове Даниэля словно сработал механизм. Он задумчиво потер подбородок. «Хм… А что если расспросить мистера Смита? Уж он-то должен знать хоть что-то про эти сферы. Пожалуй, надо будет нанести ему визит», — решил археолог. Скверное настроение его слегка улучшилось. Приободренный своим решением, он с легким сердцем отправился домой… Однако дома Даниэлю не пришлось долго пребывать в приподнятом настроении. Сделав запись в дневнике, он опять вернулся к осколкам. Едва он стянул с артефакта ткань, как его окутало странное и неприятное ощущение. Хорошее настроение мигом испарилось, потонув в той волне отрицательной, физически ощущаемой энергии, что источали осколки. Археолог, нахмурившись, вновь принялся вертеть осколки в руках, попытался воссоздать по памяти форму сферы. Но не смог. Осколки, казалось, за ночь слегка уменьшились в размерах, грани их изменились, и теперь их невозможно стало соединить друг с другом. И снова от прикосновений к артефакту Даниэль почувствовал недомогание — словно кто-то пытался дробить затылочную кость долотом и молотом. Перед глазами юноши будто появилась темная пелена. Археолог болезненно поморщился и снова накрыл осколки тканью. С этим он точно сегодня разбираться не будет. Слегка успокоившись, юноша отошел ко сну. И в этот раз Даниэлю снова снились кошмары.***
Через несколько дней замученный и разбитый ночными кошмарами Даниэль как обычно направился в университет. На сей раз он намеревался повидаться со Смитом и разузнать все про свой загадочный артефакт. У него еще было некоторое время в запасе перед началом занятий, посему археолог решил нанести профессору ранний визит. Стоя перед дверью кабинета, Даниэль набирался решимости перед входом. Все-таки сэр Уильям Смит был знаменитый на весь Лондон геолог, светило исторического факультета, а он, Даниэль, всего лишь скромный аспирант, еще только-только начавший писать свою первую крупную научную работу. Но любопытство и некая толика страха из-за таинственного артефакта заставила юношу отбросить все сомнения. Он вежливо постучал в дверь и, выждав несколько секунд, зашел в кабинет, громко произнеся: — Доброе утро, сэр! Кабинет Смита чем-то напомнил Даниэлю кабинет Герберта. Такой же просторный, заставленный стеллажами и шкафами, хранившими в себе сотни научных статей и журналов; а в компьютере, покоящемся на столе, их, скорее всего, было еще больше. В центре кабинета располагался большой стол, на котором выли разложены кусочки какой-то породы. Сам же Уильям Смит — субтильный старик с густой бородой, похожей на щетку, которую кто-то зачем-то пристроили на лицо — восседал в высоком кресле и с интересом рассматривал образцы с помощью увеличительного стекла. Услышав приветствие, геолог поднял на визитера глаза, сухо блестевшие за стеклами пенсне. — Доброе утро, молодой человек! Чем обязан? — поприветствовал Смит вошедшего. Он указал на стул возле стола и, подождав, когда Даниэль примоститься на самом краю его, ожидающе воззрился на гостя. Юноша, не теряя времени даром, принялся торопливо обрисовывать свою ситуацию. По мере его рассказа лицо геолога светлело, в глазах загорелось любопытство. По окончании рассказа он попросил Даниэля показать сферу, что последний выполнил с величайшей готовностью. Осколки древнего артефакта теперь лежали на столе сэра Смита. Грани их за несколько ночей снова поменялись, истончились; на острых краях, неосторожно попав на них, затерялся бледный лучик солнца, светившего в окно. Лучик, словно запертый, заметался и вдруг исчез, будто проглоченный артефактом; по осколкам прошла мелкая дрожь, но настолько незначительная, что Даниэль решил даже, что ему это почудилось. Юноша рассеяно оглянулся на геолога, но тот, похоже, ничего не заметил. Он, взяв один осколок, поднес его к лицу, снял пенсне и, щуря глаза, принялся разглядывать его. На лице его читалось плохо скрываемое восхищение. — Друг мой, Вы знаете, что нашли настоящую редкость? — выдал, наконец, геолог, обращаясь к Даниэлю. — Что же в ней такого редкого? — недоуменно спросил юноша. — Я прочел несколько публикаций на этот счет, но ничего особенного не узнал. Кроме того, что сферы эти служили символом могущества, — добавил он, подумав. Даниэль взял один осколок и тоже принялся рассматривать его, как делал это много раз в свободное время. По поверхности осколка проходила едва заметная рябь; в переливчатой глубине осколка таилась, казалось, какая-то загадка. Загадка, которую Даниэль никак не мог разгадать. Он пожевал губами и, повернувшись к сэру Смиту, с детским восторгом перебиравшего остальные осколки, произнес: — Но меня больше волнует не сама сфера и ее значение, сколько то, что осколки эти почти никогда не стабильны; они все время меняются. Честно, я много раз пытался воссоздать артефакт, но ни разу не преуспел в этом. Сэр Уильям Смит поднял на него глаза, пригладил бороду. — И не преуспеете, дорогой друг, — изрек он. — Почему же? — удивился Даниэль. Смит не спешил с ответом. Он уселся за свой стол, с величайшей аккуратностью убрал образцы породы и только потом произнес: — Да потому, что осколки так и будут меняться. Материал осколков таков, что со временем грани буту только больше деформироваться, медленно тая под собственным весом. Знаете, это похоже на лед, который тает долгие-долгие века… Даниэль задумался. Если так, то он действительно не может собрать сферу. Но… Но может, оно и к лучшему? В конце концов, не зря же артефакт был заперт в самом сердце пустыни, да еще и в нескольких метрах под слоем песка и грунта? Видимо, древние, что владели этой сферой, знали, что за вещь попала им в руки, и предпочли скрыть ее от прочих неосторожных людей. В этом действительно был смысл, но только чего же так боялись те, кто жил в далеком IV веке?.. Даниэль так крепко задумался, что не сразу сообразил, что Смит уже несколько минут что-то говорит ему: —… Вы понимаете, что совершили настоящее открытие?.. Вам следует оставить осколки в музее. Там им найдут применение… Геолог все говорил и говорил, но на фразе «оставить в музее» что-то всколыхнулось в груди Даниэля. Что-то явно нехорошее. — Оставить? Нет уж, увольте, сэр. Думаю, я сам разберусь с этим. Слова щелкнули резко как удар хлыста. Даниэль и сам удивился тому, насколько грубо это прозвучало. Он поджал губы и виновато посмотрел на геолога. Но тот, казалось, не придал словам своего визави особого значения. Он в красках описывал, как Британский музей будет благодарен за столь ценную находку. Даниэль же, не слушая уже старца, посмотрел на часы и заторопился на занятия. Он быстро смахнул осколки в свою сумку и юркнул за дверь, торопливо простившись с сэром Смитом и поблагодарив его за информацию… Так сэр Уильям Смит был отмечен. Он был так увлечен разговором с археологом, что не заметил, что этот юноша отбрасывал столь ужасную тень.
