Сделка

Тёмные грозовые тучи нависли над одним из городков Германии, с каждой минутой становясь всё чернее и чернее, предвещая неминуемую бурю. Небосвод казался чем-то тяжёлым, давил своей хмуростью и серостью, вызывая ощущение, будто ещё чуть-чуть и небо свалиться на землю. Рита стояла в палате у окна в пол, обняв себя руками, то и дело кусая губы. Тишина, царящая в помещение, накаляла и без того напряжённые нервы до предела, подсовывая в голову самые худшие варианты и предположения. Устало проведя ладонью по лицу, девушка прикоснулась к вискам, в которых сейчас пульсацией отдавалось зарождение мигрени. Затылочная область уже начинала наливаться свинцом, от чего голова ощущалась невыносимо тяжелой, и Аверина, кажется, даже слышала громкий хруст собственной сломавшейся шеи. Но это были лишь проделки воспалённого переживаниями воображения. Шатенка мёртвой хваткой цеплялась за светлый разум, словно утопающий за соломинку, прекрасно понимая, что не имеет сейчас абсолютно никакого права на проявление слабости. В данный момент она должна, ей необходимо быть сильной - за себя и за своего маленького кроху. Слова медсестер о том, что связь между матерью и ребёнком невероятно сильна, пустили корни в сознании, основательно укрепляясь в памяти. Сейчас они являлись чуть ли не главным удержанием для Риты, находящейся на границе разума и помешательства. За те два часа, что длилась операция, девушка довела себя до полнейшего изнеможения и острого эмоционального истощения. Утром и в течение дня она ещё стойко держалась, осознавая, что всем своим видом должна показывать Потапычу, что всё в порядке и бояться совершенно нечего. Отвечая на вопросы малыша, Аверина понимала, что успокаивает скорее саму себя и своё переполненное страхом и опасениями сердце, чем сына, в котором просто проявляются присущие всем детям интерес и любопытство. Лечащий врач слегка улыбнулся шатенке, тем самым похвалив её за самообладание, а непосредственно перед самой операцией заверил, что всё пройдет хорошо. Однако, как только двери операционной закрылись, в ногах словно перерезали сухожилия, и Рита без сил упала на скамейку. Всё внутри сжалось, стиснутое переживаниями, а легкие в ту же секунду лишились кислорода. Не сдержавшись, тихонько заскулив, Аверина зажала рот рукой, в то время, как слезы уже застилали глаза, обжигая горечью. Тело и душа девушки превратились в одну открытую, непрерывно кровоточащую рану. Дрожа, захлёбываясь собственными слезами, шатенка впервые в своей жизни испытала такой сильный, дикий страх. Не за себя, а за собственного сына, чья жизнь была намного дороже собственной. Во всю мощь, на которую только была способна, Рита душой кричала о том, лишь бы Ваня остался жив, из груди в это время непереставая и лишь усиливаясь вырывались рыдания. Медсёстры напоили девушку успокоительным и отвели в палату, в которой проходя лечение, жил Потапыч. Слёзы иссушили всё внутри, лишив шатенку эмоций и чувств, и даже ощущения собственного тела. Свернувшись клубочком на кровате сына, Аверина крепко сжала в руках его любимую футболку и прижала к сердцу, невидимым взглядом смотря в окно. Впервые в жизни, Рита молилась. Неумело, по-своему, скорее в форме разговора и отчаянного крика о помощи и спасении, но молилась. Искренне, горячо и всей своей грешной душой. Спустя час стало немного легче и Аверина встала с кровати, подходя к окну, за которым собиралась буря. Теперь у нее не было даже мыслей в голове. Шатенка растворилась в этой палате, превращаясь в ожидание. -Рит... - Вслед за звуком открывшейся двери, раздался надломленный, полный волнения голос Антона. Футболист подошел к девушке и аккуратно развернул ее к себе, заглядывая в зелёные глаза. Где-то в глубине сердца, Рита почувствовала укор совести, ведь это из-за них с Ванькой Миранчук сорвался с отдыха в Тайланде и практически 13 часов летел в самолёте без сна и еды, потому что сон не шел, а в горло крошка хлеба не лезла из-за волнения. Это из-за них у него сейчас бледное лицо, огромные мешки под глазами и бескрайнее море боли и страха в глазах. Но Аверина сейчас была не в том состоянии, чтобы заниматься размышлениями на эту тему и самокопанием. Уткнувшись в грудь парню, шатенка снова тихонько заплакала в его крепких обьятьях, вздрагивая, как замерзший котёнок. -Он спрашивал сегодня утром о том, как там дядя Тоша, - Шмыгнув носом, подняв голову и посмотрев в карие глаза футболиста, в которых тоже застыли слёзы, прошептала девушка. -Всё будет хорошо. Всё обязательно будет хорошо. Ваньку благополучно прооперируют и мы с ним, как и собирались, сыграем в футбол. Я ему мяч крутой купил, - По щекам шатена уже вовсю текли солёные слезы, но он успокаивающе поглаживал Риту по спине, прижав её к себе и внутренне молясь о том, чтобы с Потапычем всё и правда было хорошо. /// Вечером Лёша и Рита вместе с Антоном и Дашей отправились в один из ресторанов Москвы, чтобы просто провести вечер вместе, да поболтать. Идея, нужно сказать, принадлежала Даше. Выбрав столик на веранде, заказав несколько горячих блюд и облепиховый чай, компания принялась за обсуждение самых различных тем. Осенний воздух, наполненный ароматами азона, из-за недавно прошедшего дождя, отдавался лёгкой терпкостью во рту. Ветер приятно обдавал прохладой, вызывая желание блаженно прикрыть глаза, подставив лицо под его потоки. Впрочем, именно так Аверина и поступила. Пледы, которые они с Дашей взяли, сохраняли и дарили внешнее тепло, и были довольно приятными на ощупь. А горячий облепиховый чай согревал изнутри, причём, оказавшись довольно вкусным. Шатенка совершенно не присутствовала при разговоре, растворившись в атмосфере и своих ощущениях этого вечера. Подобные моменты спокойствия являлись невероятно редкими гостями в жизни Риты и от того были особенно дорогими для неё. -Как там Ванька? - Вопрос Антона, словно обухом ударил девушку по голове, заставив вздрогнуть. Холодная волна окатила тело, а в районе солнечного сплетения образовался айсберг из страха и нежелания верить в то, что парень мог так подставить её. Однако, открыв глаза Аверина увидела, что ни Леши, ни Даши за столом нет, и облегчённо выдохнула. -Скучает, - Наливая себе еще чай, грустно проговорила шатенка, но с всё той же бессменной, дежурной улыбкой. Сердце ещё усиленно стучало, но постепенно успокаивалось, впрочём, как и лёд отступал. -Может быть, его возможно как-то перевезти сюда? Всё-таки нахождение рядом с матерью, я уверен, пойдет ему на пользу, - Чуть нахмурившись, задумчиво сказал Миранчук, на что Рита лишь крайне печально ухмыльнулась. -Во-первых, про нахождение рядом с матерью ты, конечно, загнул. А во-вторых, хоть, Слава Богу, и произошли значительные улучшения, но ещё не настолько весомые, чтобы его можно было перевозить куда-либо на длительное время. Антон внимательно смотрел на Аверину, ощущая, как бушует огонь негодования в душе. На брата, который окончательно и бесповоротно сломался, превратив свою жизнь в Ад, и тем самым, пускай и неосознанно, разрушая и жизнь Риты. На судьбу, что так безжалостно вывалила на хрупкие плечи девушки столько тяжёлых, кошмарных испытаний. -Тош, перестань так смотреть на меня. Всё в порядке, - Произнесла шатенка, сначала взглянув на футболиста, а затем посмотрев на Лёшу, что закончил разговаривать по телефону, и на Дашу, что возвращалась из дамской комнаты. Оба уже шли к столику и им абсолютно не нужно было знать о разговоре, что сейчас произошел между Ритой и Антоном, и почему шатен сейчас сидит такой смурной. -В одном вы с моим братцем схожи - твердолобые и хрен пробиваемые, - Буркнул младший близнец, и услышав, как девушка усмехнулась, махнул рукой, тяжело вздохнув, а затем снова вступил в игру, которая с самого начала стояла у него поперёк горла.