Сделка

Аверина сидела на полу в гостинной у панорамного окна, держа в руках горячую чашку чая с лимоном. Тепло, исходящее от керамики, отдавалось лёгкими мурашками на коже по всему телу. Делая небольшие глотки, шатенка ощущала, как внутри приятно растекается горячая лава, но не обжигает, а скорее согревает, вызывая небольшую испарину на лбу. Рита всматривалась в неоновые огни ночной Москвы, растворяясь в тишине и тьме, царившей в квартире в этот поздний час. Она ощущала себя зрителем на частном показе в кинотеатре - одна в тёмном зале, наблюдает за течением чей-то жизни. В её случае за течением жизни огромного мегаполиса, погружённого в кромешную бездну ночи. Ещё в обед Леша написал о том, что ночевать не приедет. Аверина же не стала задавать никаких вопросов и вообще что-либо спрашивать, просто прочитала сообщение, безразлично пожав плечами. Сделав ещё глоток, Рита ощутила вибрацию телефона в кармане джинс, и тут же нахмурилась, не в силах предположить, кто и главное зачем звонил в такой поздний час. Однако, стоило взглянуть на дисплей и увидеть только первые цифры номера, даже не смотря на имя контакта, девушка поняла - что-то случилось. Сердце уже не билось, оно просто остановилось, начав каменеть. Казалось, все клетки и органы шатенки перестали функционировать, а во всём организме начался , кажется, необратимый процесс отмирания. -София Григорьевна? - Собственный хриплый, свистящий голос заставил Аверину невольно вздрогнуть. В голове сейчас не было ни-че-го - в ней полноправно царствовал густой, сизый туман, поглощающий все мысли, скрывая их от разума. И лишь на границах сознания значилось понимание того, что собственный голос чужд и незнаком и отторгается, словно инородное тело. -Мама! - Тишину квартиры нарушил грудной всхлип, сопровождаемый одновременным глубоким выдохом, вырвавшимся из груди шатенки. Трясущейся рукой Рита зажала рот, чтобы не было слышно её рыданий, которые остановить она уже находилась не в силах. -Потапыч, ты чего не спишь? - Тихонько шмыгнув носом, сжав руки в кулак, призывая на помощь всё своё самообладание, ласково спросила девушка. -А меня Софья Григорьевна спать уложила, а я у неё телефон забрал и тебе позвонил, - Явно гордясь собой и целой проделанной операцией, на своём ещё совсем детском языке лепетал мальчик. Сердце Авериной же, словно Феникс возрадившись, теперь полыхало огнём и обливалось кровью. Шатенка изо всех сил старалась не плакать, то зажимала рот рукой, то до крови закусывала губы и внутренние стороны щёк, ощущая металлический привкус крови. "Не сейчас, не сейчас. Только не сейчас" -Как мантру твердила она себе, не переставая ни на минуту. -Мамочка, я скучаю, - Уже гораздо тише произнес малыш, а Рита, запрокинув голову, устремляя взгляд в потолок, ещё сильнее прижала свободную руку к губам, чтобы не завыть от боли, что разрывала душу. Аверина молила Бога, чтобы тот дал ей сил выстоять сейчас, пережив эту личную каторгу. Шатенка не хотела, чтобы Ваня слышал её рыданий и знал, что она плачет. Мучить его маленькое сердечко ещё сильнее, заставляя переживать и волноваться о ней - нет, на это бы Рита не решилась даже под страхом смертной казни. -Я тоже скучаю. Но осталось совсем чуть-чуть. Совсем скоро я приеду, - Глотая соленые слезы, пеленой застилающие глаза, мягко проговорила девушка, -Помнишь ты хотел на море? Мы поедем на море, малыш. Будем купаться, загорать на солнышке, кушать много всяких вкусностей. -Правда? - Заворожённо прошептал мальчик и Аверина уже закусила кожу руки, с силой зажмурив глаза до боли. -Правда, Потапыч. Обещаю тебе. А теперь ложись спать, уже поздно. -Хорошо, мамочка. Ты позвонишь завтра? -Да, я позвоню вечером, - Голос дрожал, но Рита держалась до последнего. Пожелав Ване спокойной ночи и самых сладких, она отключилась. Смартфон тут же выпал из еще сильнее трясущихся рук, а шатенка закрыла лицо ладонями, громко рыдая. В грудной клетке всё невиданно клокотало и сжималось, тело пронизывала лихорадачная дрожь, лишь усиливающаяся. Сжавшись, обняв колени руками, Рита свернулась в клубочек, продолжая плакать. Рыдания со временем становились значительно тише, но трясучка, кажется, совершенно не собиралась проходить. Зуб не попадал на зуб, а искусанные в кровь губы саднили и ещё немного кровоточили. Опустошенная и обессиленная, Аверина сама не заметила в какой момент провалилась в глубокий сон, так и лёжа на полу у окна, сжавшись в клубок. /// Когда столицу стали обнимать своим ещё слабым светом и теплом первые лучи рассвета, у дома старшего Миранчука остановилось такси. Расплатившись с водителем, Антон вышел из автомобиля, делая несколько коротких шагов в сторону подъезда. Осенний ветер кружил уже опавшую листву, сильными порывами хлестал парня по щекам, мгновенно отрезвляя. Он выпил в клубе всего две рюмки, да и то за компанию, но и этого количества хватило, чтобы алкоголь расслабил, а хмель поселилась в голове. Ощущая, как холод проникает под куртку, шатен поёжился, застегивая молнию до самого конца. Втянув утренний, пряный воздух, с четко ощутимыми терпкими нотками дыма, Миранчук потёр ладони друг о друга, а затем сунул руки в карманы, всё же направляясь к подъезду. В районе солнечного сплетения пустили корни волнение и переживание, причину и основание которым футболист найти не мог, но и противиться им он также не был в силах. Оказавшись у знакомой двери, Антон хотел было постучать, как рука, опережая сознание и разум, дернула дверную ручку. Дверь поддалась, и тревога тут же овладела парнем с ног до головы. Холодок прошёлся по телу и шатен был готов поклясться, что ощущает шевеление собственных волос на голове. Пройдя в гостиную, Миранчук увидел спящую Риту и нервно выдохнул. Девушка спокойно спала, но всё также обнимала колени, прижимая их к себе. Засмотревшись на расслабленное, умиротворённое лицо шатенки, парень невольно улыбнулся - такая естественная, настоящая, не играющая роль и не обремененная проблемами. Тихонько подойдя ближе, Антон аккуратно взял девушку на руки и положил на диван, бережно укрывая плюшевым пледом. Аверина тихонько что-то пробормотала, но всё также пребывала в царствие снов. Футболист лишь усмехнулся, ещё раз посмотрел на шатенку, убедился, что та в порядке и направился к двери. Выйдя из квартиры брата, закрыв входную дверь своими ключами, которые Лёша отдал ему, как только переехал сюда, - когда они ещё были настоящими братьями, - Антон подошёл к лифту. В этот ранний час не хотелось думать о неприязне к брату, да и вообще о чем-то думать не хотелось. Размышлять он будет потом. Вызвав такси, Миранчук отправился к себе домой, стараясь не вспоминать спящую Риту, и не улыбаться из-за этого. "И всё же, как же сильно они с Потыпычем похожи. Особенно когда спят" - Смотря в окно на ещё сонную Москву, подумал шатен и всё-таки широко улыбнулся, слегка покачав головой в ответ на собственные мысли.