Сделка

Следуюшие два дня казались Рите настоящим адом. Жар девушку больше не беспокоил, но ему на смену пришла боль в горле, сильнейший грудной кашель, совершенно осипший голос и насморк. Дышать через нос было нереально, и шатенка мучалась, пытаясь вдыхать и выдыхать с помощью рта, но практически при каждом вдохе начинался очередной приступ кашля. Желание есть отсутствовало напрочь, впрочем, как и пить, а позывы голода и жажды притуплялись непрерывными прострелами острой боли в горле. Рита старалась объяснить это Миранчуку, но тот был непоколебим, буквально заставляя шатенку есть различные каши и бульоны, а также пить горячие травяные чаи. Спорить с ним было бесполезно, да и Аверина не могла долго говорить, а вот выслушивать длинные лекции на тему того, что ей и её организму нужны силы для борьбы с простудой, приходилось. Футболист тщательно следил за приёмом лекарств, помнил какие из них пить утром, какие днем, какие вечером, а какие и утром, и днем, и вечером. Он знал все дозировки, сколько и какой препарат стоило принимать, проявляя невероятные чудеса педантичности и перфекционизма. Так как тренировки более пропускать было нельзя, Лёша оставлял все бутылки с микстурами и сиропами, да коробки с таблетками на столике в гостиной, собирая их в некие группировки в зависимости от времени приёма, предусмотрительно написав к ним записки с подробными инструкциями. Рита поражалась такому поведению Миранчука, первое время прибывая в состоянии полнейшего шока, отказываясь верить в то, что тот Алексей которым она его знала целый год - безчувственный и безэмоциональный, с откровенным и нескрываемым безразличием относящийся ко всему, и Алексей, которым он являлся сейчас, что это один и тот же человек. Однако за два дня постоянного нахождения рядом с полузащитником, за два дня его заботы и опеки, Аверина привыкла. Привыкла к тому, что проснувшись утром находила миллион стикеров с самыми банальными, но такими милыми и смешными указаниями по типу "Это каша и её нужно съесть", "Облепиховый чай выпить", а на столике, что во время болезни шатенки окупировали медикаменты, всегда её ждал огромный лист А4 с подробным объяснением приема каждого из лекарств. Привыкла к тому, что вечера они проводят вместе. Гостиная, вечно мрачная и тёмная, вызывающая лишь желание обходить ее стороной, теперь ассоциировалась с их совместным просмотром теле-передач, а затем и совместным обсуждением. И это, пожалуй, было самым дорогим пунктом их времяпровождения для Авериной. Алексей оказался очень начитанным и разносторонним человеком, со своей точкой зрения, и его мысли и мнения, иной раз, оказывались очень оригинальны, открывая ту или иную ситуацию для шатенки с другого ракурса. Иногда их взгляды расходились и они начинали дискутировать, каждый аргументируя и объясняя свою личную позицию. В итоге останавливались на золотой середине, находя компромисс, и шли на кухню, чтобы попить чай. И это их скорее ночное, чем вечернее чаепитие тоже стало очень дорого девушке. Миранчук тоже привык. Привык заходить утром в комнату шатенки, чтобы прикоснуться к ее лбу, на всякий случай проверив температуру. Взгляд невольно так и останавливался на сонном и абсолютно расслабленном лице Риты, на котором иногда была видна лёгкая, еле заметная улыбка. На душе сразу же становилось как-то мягче и спокойнее, а грядущий день уже не казался очередным кошмаром, что он должен провести в своей сжирающей скорби. Привык просыпаться немного раньше, чтобы приготовить завтрак и все необходимые препараты для девушки, расписать инструкции на разноцветных стикерах, а затем уже со спокойным сердцем отправлялся на тренировку, зная, что примерно через полтора часа получит от шатенки сообщение, что завтрак она уже съела и все лекарства выпила. Привык возвращаться домой сразу же после тренировки, не задерживаясь на базе, не изнуряя себя до полнейшего отсутствия сил. Привык вечера проводить в гостиной, а не заперевшись в собственной комнате, рассматривая фотографии из прошлого, что хранились в защищённой папке в телефоне. Привык к тому, что в квартире раздаются их с Ритой голоса, а не вечно царит тишина, что убивает и давит своей отчужденностью и безразличием, заставляя ощущать пропасть между своим существованием и жизнью особо ярко. И если признаваться в том, что привязываются и привыкают друг к другу ни Лёша, ни Рита не хотели, то и отрицать особо не отрицали, стараясь просто не заострять внимания на данной теме. Слишком сильно боялись снова обжечься, впустив в свою жизнь человека, а затем потеряв его, опять ощутить холод от оставшейся зияющей пустоты. Одиночество, которое сначала пугало и сжимало в железных тисках, теперь же являлось зоной комфорта для обоих и сулило полную безопасность. Ведь никто, выдернув тебя из его пучины, позволив сделать спасительные глотки свежего воздуха, не оставит, обратно толкнув в эту бездну. Проснувшись как всегда чуть раньше будильника, Лёша бросил взгляд на пасмурное небо, затянутое серыми кучными облаками, и почувствовал какое-то светлое, легкое желание, чтобы сегодня пошел дождь. Аккуратно, как можно тише выйдя из комнаты, чтобы не разбудить Риту, парень направился в ванную, планируя приготовить кашу с ягодами шатенке, а себе же сварить кофе. Завтрак на базе вошёл в привычку, причем, уже достаточно давно. Обычно парень выпивал просто два стакана воды сразу после сна и собравшись, уезжал из дома. С недавнего времени он стал с утра выпивать чашку эспрессо, перестав чувствовать внутри желание поскорее уехать из квартиры, спокойно попивая кофе небольшими глотками. Однако утро этого дня стало исключением из закоренелого правила и недавней поправки. Войдя на кухню, Миранчук тут же остановился, увидев около плиты Риту. Девушка тихонько подпевала себе что-то под нос, переворачивая оладьи. -Доброе утро, - Хрипло проговорил футболист, а затем добавил, прочистив горло, -А ты чего так рано встала? -Доброе. Да не знаю, просто сон больше не шёл, - Пожав плечами, ощущая, как предательски пылают щеки, ответила шатенка, -Будешь завтракать? Я оладьи приготовила. -Да, конечно, - Скороговоркой произнес Лёша и сел за стол, совершенно забыв о том, что собирался сварить себе кофе. Аверина кивнула, слегка улыбнувшись, а затем отвернулась к плите, пытаясь скрыть легкую дрожь в теле и не выдать своего волнения. На самом деле девушка специально ещё вечером завела будильник на чрезвычайно раннее и невыносимое для подъема время, потому что прекрасно понимала - сама она проснуться в такую рань просто не в силах. Впрочем, даже с помощью будильника пробуждение выдалось очень тяжким. Но Рите хотелось отблагодарить полузащитника как-то за его заботу и её лечение, которое целиком и полностью было на нём, поэтому переборов в себе "сову", она отправилась готовить. Этот рецепт оладий шатенка знала давно, ему её научила София Григорьевна, которой его передала ещё её бабушка. Рецепт был старым, передававшимся из поколения в поколение вместе с кулинарном книгой, однако оладьи по нему получались невероятно вкусными. Аверина знала, что они являются одними из её фирменных блюд, поэтому не задумываясь стала готовить именно их. Приходилось не шуметь, ведь девушка проснулась раньше даже самого Алексея, чтобы к его пробуждению завтрак был уже готов. -Рит, а ты лекарства выпила? - Вдруг спросил футболист, прийдя в себя от легкого шока. -Нет, - Закусив губу, в полной мере ощутив себя провинившейся школьницей, спустя несколько минут всё же ответила шатенка. -Рит, - Тяжело вздохнув, строго взглянув на девушку, укоризненно протянул Миранчук, а затем отправился в гостинную за порцией утренних медикаментов. После того, как девушка под пристальным надзором полузащитника приняла все нужные преппараты, они вместе сели за барную стойку завтракать. Впервые. -Очень вкусно, тебе в шеф-повары нужно идти, - С набитым оладьями ртом, испачкавшись в сметане, довольно проговорил Алексей, широко улыбаясь. Рита облегченно выдохнула, а затем смущенно произнесла "спасибо", вдруг невольно вспомнив сына. Потапыч просто обожал эти оладьи, и в моменты встреч Аверина готовила их ему на завтрак каждый день... Проводив шатена, девушка вымыла посуду и позвонила по видеосвязи Ване. Его вопросы о том, как скоро она приедет, вдруг заставили Риту нервно сглотнуть и почувствовать в области груди острое жжение. Да, уже через две недели она вылетит в Германию, только вот как сказать об этом Леше, Аверина не знала. Раньше все было проще, она и не задумывалась, что подумает парень и как к этому отнесется. Теперь же Рита раздумывала о том, как все ему приподнести, ведь врать Миранчуку не хотелось совершенно, но и рассказав правду, пришлось бы копнуть глубоко в прошлое, снова пережив самые ужасные воспоминания своей жизни. К этому она была не готова...