Сделка

-У меня в Германии сын. Я к нему летала всё это время и полечу в этот раз, - Слова Риты оглушают Миранчука, чем-то тяжелым ударяя по затылку, и вмиг выкидывают из головы все мысли. Пустота затмевает разум туманистой дымкой, лишая ощущения реальности и окружающего мира вокруг. -Что? - Хрипло спрашивает парень, потрясённый и совершенно выбитый из колеи жизни заявлением Авериной. -У меня есть сын, Ваня, ему 4 года. Он вместе с няней живёт в Германии, в отеле при больнице, - Дрожащим, переодически срывающимся голосом, делая секундные паузы, чтобы совладать с эмоциями и продолжить, произносит шатенка. По ее щекам уже вовсю текут слезы, ссутулившись, трясясь, она стоит на месте, нервно теребя край туники. Ноги, налитые горячим оловом, словно приросли к полу, из-за чего совершить хотя бы малейшее движение представляется чем-то абсолютно невозможным. Если бы Лёша сохранил хотя бы конец нити, связывающей его с реальностью, он бы заметил состояние девушки и уж точно не позволил ей вот так стоять, будто преступнику, который каится, тем самым моля короля о помиловании. Но футболист слишком сильно ошарашен откровением Риты, дабы заметить хотя бы что-то, кроме непрерывно повторяющийся фразы "...у меня в Германии сын". Она пульсирует в висках, вызывая тупую, ноющую боль, и закладывает уши, создавая противный писк. -Почему при больнице? Он болен? - В том бессвязном и непрекрающемся потоке слов шатенки, что крутится и крутится в голове, полузащитник цепляется за этот момент, поднимая глаза на Риту, пытаясь сфокусировать на ней взгляд. ‐Он родился с тяжелым заболеванием. Если не вдаваться в медицинскую терминологию, у него серьезные проблемы с сердцем. Болезнь не неизлечимая, но требуется постоянное наблюдение врачей, поэтому он и живет там, - В конце Аверина всё же заикнулась, не сумев сдержать эмоций, а затем тихонько всхлипнула, сильнее сжимая пальцы в кулак, чувствуя, как ногти глубоко впиваются в кожу ладони. -Деньги, что... - Алексей подпрыгнул на месте от предположения, что острым наконечником стрелы вонзилось ему между лопатками, вызывая перед глазами миллионы ярких и мелких пылинок, словно если бы он долго смотрел на сварку. -Да. Это на лечение Вани, - Кивнув, честно призналась, девушка, продолжая дрожать, совершенно не понимая, к чему этот разговор приведет, и какой вообще смысл в том, что она сейчас всё это рассказывает. -Но почему ты сразу не сказала, для чего они тебе? - Севшим, сиплым голосом спросил футболист. Чувство стыда пустило корни в душе, разрастаясь массивным и величавым дубом. С самого момента заключения сделки он был одного четкого мнения об Авериной - типичная барби с полным отсутствием духовного мира, которую волнуют лишь деньги, шмотки и желание вечной жизни в роскоши, получаемой от богатого спонсора. Он открыто, не скрывая, презирал её, слепо веря в сформировавшийся образ своего больного разума, не замечая истины, что, кажется, находилась на поверхности. -А зачём, Лёш? - Шатенка горько усмехнулась, обнимая себя руками, с такой силой сжимая кожу на плечах, что неудивительно, если уже завтра появятся огромные и болючие синяки. Зелёные глаза блестели от слёз, которым всё не было и не было конца, -Ты не спрашивал, а я не считала и не считаю нужным рассказывать об этом на каждом шагу. -Тогда зачем сейчас рассказываешь? - Громко сглотнув, попытавшись перевести всё в усмешку, как бы невзначай, совершенно безразлично, спросил Миранчук. Он не моргая смотрел на Риту, ощущая, как стрелки часов прекратили свой бег, а внутри все замерло в ожидании ответа шатенки, от которого, кажется, сейчас зависело всё. Прошло не больше минуты, но Леша уже успел отвесить себе мысленный подзатыльник и укорить себя за то, что задал этот вопрос. Страшно было получить не тот ответ, который хотелось услышать. -Зачем? - Удивлено переспросила Рита, во все глаза уставившись на парня, пару раз учащено моргнув. А получив в ответ кивок, почувствовала, как задрожали ноги, да подогнулись коленки. Заранее подготовленного ответа на этот, по сути совершенно логичный вопрос не было. Сформулировать же что-то более-менее вразумительное из вязкого потока карамели, вместо мыслей, не представлялось возможным. Выход был один и от его осознания, всё внутри полыхнуло ярким пламенем. Пришлось говорить то, что диктовала душа. -Ты... ты снова закрылся, стал чужим, а я... я не хочу тебя потерять, Лёш. Тем более, из-за недопонимания. Ты ведь не дал мне и малейшей возможности объясниться. Отдалился и... - Вздрагивая, ещё сильнее заикаясь и всё чаще всхлипывая, бормотала Рита, но шатен не дал ей договорить, вскочив с кровати и в долю секунду оказавшись рядом. -Тише-тише, не плачь. Прости меня, пожалуйста, Рит. Вёл себя, как осёл, - Прижав к себе хрупкое, трясущееся тельце девушки, шептал полузащитник, поглаживая её по голове. Его разрывало на части. Одна вопила и металась от счастья, потому что ответ Авериной был желанным, тем самым, который он и надеялся услышать. Другая же разъедала внутренности кислотой, разрушая, заставляя сгорать от чувства стыда и ненависти на этот раз уже к самому себе. А Рита просто плакала. Вцепившись в толстовку парня, сжав ее мягкую ткань в руке, заливаясь и захлебываясь слезами, она шептала что-то несвязное, постоянно всхлипывая. Сотрясалась в рыданиях, словно очищаясь от всего, что долгими годами копилось на душе. Когда стало совершенно невыносимо видеть ее слезы и слышать плач, от которого внутри разливалась жгучей лавиной боль, Лёша бережно уложил шатенку в кровать, укутал мягким пледом и отправился на кухню делать чай. Голова соображала плохо, руки не слушались, и с горем пополам, кое-как полузащитник всё же заварил злополучный ромашковый чай. -Спасибо, - Сев на кровати, взяв горячеватую кружку, шмыгнув носом, поблагодарила Аверина, значительно успокоившись, -Прости меня, пожалуйста, за... -Рит, не говори глупости. За что ты у меня прощения собралась просить? Это мне перед тобой извиняться нужно, что вел себя как баран полный, - Опустив голову, сжав пальцы в кулак, произнес парень, сидя на корточках, у кровати. -Мы оба хороши, оба виноваты, - Мягко произнесла шатенка, а затем сделала то, что повелела душа, повинуясь сильнейшимк порыву - положила свою ладонь поверх руки 59-го номера, слегка сжав её. Алексей вздрогнул, чертыхнулся, резко посмотрев прямо в глаза девушки. Мёртвое сердце, покрытое паутиной и огромным слоем пыли, впервые за долгое-долгое время глухо, но учащённо забилось. Совсем тихо, еле слышно, но подавая хоть какие-то признаки жизни. Ведь раньше оно не билось совсем, окаменев, изнутри превратившись в непробиваемый кусок льда. Поражаясь таким переменам, не в силах нормально дышать из-за них, футболист добровально оторвался от реальности, отключая помутневший и сломленный от происходящего разум. Слегка улыбнувшись, парень в ответ сжал ладони Авериной, тепло смотря на неё, получая в ответ индентичный взгляд. Слова были лишними и совершенно неуместными.