Мой бардак

      Шелби сидела на краю кровати, поигрывая застёжкой молнии одного из множества чемоданов, которые она только закончила собирать. Словно в тумане, она пыталась заставить себя успокоиться до того, как приедет охрана и отвезёт её в новое жилище на следующие шесть месяцев. Глубоко в душе она понимала, что так будет лучше. Жизнь в пустой квартире, наедине с собственными мыслями и такими красочными воспоминаниями, как у неё, любого могла довести до ручки.       Вменяемость. До чего же непрочная штука.        До повторного возвращения в Роанок Шелби думала, что её психику ещё можно спасти. Она придумала, как вернуть Мэтта и до тех пор, пока ещё оставался хоть ничтожный шанс, она собиралась бороться за их брак. Теперь же её единственным воспоминанием о нём был ужасный звук его раскалывающегося черепа и те нечеловеческие звуки, которые, вероятно, издавала она сама после того, как собственноручно предрешила его судьбу. События после были ужаснее всех вместе взятых ночей, когда на их дом нападали. Она была совершенно дезориентирована и не имела понятия, как не закончила жизнь за решёткой с учётом всех неоспоримых улик. Идея разыграть карту невменяемости в суде поначалу казалась Шелби нелепой, и какое-то время она боролась со своими адвокатами, не желая идти на этот шаг. И всё же, каким бы ужасным ни оказался финал их брака, она действительно любила Мэтта всем сердцем. И никогда не поступила бы с ним так в здравом рассудке. То было преступление на почве страсти, в состоянии аффекта, и её защита успешно смогла доказать это в суде, задействовав материалы о том, через что ей пришлось пройти. В результате вместо срока за решёткой от Шелби потребовали оставаться полгода с назначенным судом поручителем, пройти курс обязательной терапии и затем полную психиатрическую экспертизу, чтобы затем выпустить на все четыре стороны.       Никогда в самых безумных своих фантазиях Шелби и не представляла, что после суда её посадят в самолёт до Англии и передадут на поруки ещё одному пережившему кошмар Роанока человеку — Одри Тиндалл.       — Это исключено, — зашипела Шелби на своего адвоката, когда в беседе о возможных поручителях проскользнуло имя Одри.       Уилл, её адвокат, закрыл глаза и вздохнул.       — Слушай, Шелби. Я понимаю, что ты не большая её фанатка, но дело в том, что выбирать-то не из кого… у тебя в живых нет ни родственников, ни друзей, которые могли бы пройти по требованиям суда на поручительство. Она же чиста перед законом и, наверное, единственный человек из ныне живущих, кто мог бы посочувствовать тебе по поводу того, что произошло.       Шелби опустила голову и прижала по два пальца к вискам, изо всех сил пытаясь притвориться, что этой беседы не было.       — Ну хорошо. Допустим, я согласна остаться с этой женщиной. Но сама-то она ни за что на это не подпишется. Да и с чего бы? Да, мы выжили там вдвоём, но это не отменяет того факта, что она ни в грош меня не ставит.       Уилл немного помолчал и сказал:       — На самом деле мы уже поговорили с мисс Тиндалл и она дала своё согласие. Твой рейс завтра, в восемь утра. А пока советую как следует подумать над единственным шансом не провести остаток молодости в комнате без окон и поскорее начать собирать вещи.       Открыв рот от изумления, совершенно сбитая с толку Шелби молча смотрела, как он выходит из комнаты, и ещё какое-то время просидела, не шевелясь, заставляя себя принять столь жестокий поворот судьбы.

***

      Одри нервно мерила шаги перед входной дверью своего шикарного, удалённого от соседей дома, на окраине Лондона. В нём было на четыре спальни и два гаража больше, чем требовалось, но она убедила себя, что использует свободное место под разные проекты и устройство гостей. Дом был слишком большим для одного человека, и порой, после нескольких бокалов вина, она признавалась матери по телефону, что ей одиноко.       Неважно, как сильно они с Рори друг другу не подходили, ей всё равно не хватало его присутствия и она глубоко переживала его ужасную смерть. У неё хватало друзей и коллег, и по выходным она посещала шикарные вечеринки, а на праздниках всегда встречалась с подругами, но по факту она всегда возвращалась в свой огромный дом одна. Поэтому, хоть едва получив неожиданный звонок от юриста Шелби, Одри не слишком обрадовалась перспективе нянчиться со взрослой женщиной, мысль о том, что в пустующем доме появится ещё хоть одна живая душа, её заинтересовала.       Сама идея звучала нелепо: что она единственная могла подойти под роль поручителя для Шелби. Подругами их, мягко говоря, нельзя было назвать. До того как пережить настоящий кошмар вместе, обе они относились друг к другу с неприязнью. А после того как полиция обнаружила их обеих в подвале, потерявших сознание от обезвоживания, они ни словом друг с другом не обмолвились.       Одри не сказала бы, что она ненавидела Шелби. Скорее, сам факт существования Шелби её мало беспокоил из-за предубеждённости по поводу личности этой женщины. В конце концов на решение Одри повлиял тот факт, что ей нужны были деньги. Прослушиваний на роли заметно поубавилось с тех пор, как вскоре после Роанока на одном из них у Одри случился нервный срыв, после чего она почти перестала получать предложения. Так что, когда Уилл упомянул внушительную сумму пособия за то, чтобы попросту поддерживать жизнь во взрослой женщине, Одри неохотно согласилась.       Шелби всматривалась в дождливое небо Англии из окна кэба. Ей казалось, дух её покинул тело и летел теперь над громоздким жёлтым автомобилем, безучастно наблюдая за тем, как сама Шелби стремительно приближалась к крайне неприятной ситуации. Она, конечно, понимала, что ей нужна была помощь, и что её психическое здоровье требовало серьёзного лечения. Но Одри Тиндалл? Серьёзно?       При любых иных обстоятельствах она бы ни за какие коврижки не согласилась на поручителя столь надменного и заносчивого, как эта женщина. В тот первый вечер в Роаноке Одри обращалась с ней как с мусором. А ведь Шелби только хотела поздравить Одри с её недавним замужеством и всё. Однако, напрягши память, чтобы как следует вспомнить собственный лексикон, Шелби признала, что возможно, её слова тогда прозвучали несколько снисходительно. Мэтт ей всегда говорил, что она порой не соизмеряла тяжесть подбираемых слов. Мэтт.       Она не могла не вспомнить о нём так, чтобы не становилось тяжело дышать. Шелби крепко обхватила себя руками, с силой натягивая пальто. Шесть месяцев. Ей только надо будет пережить шесть месяцев в компании этой женщины, проставляя галочки в проверочном листе назначенной судом терапии и она будет свободна, чтобы начать новую жизнь и если повезёт, то, наконец, обрести покой.       Заслышав, как на посыпанную гравием подъездную дорожку заруливает автомобиль, Одри выглянула из окна. Она раздражённо вытерла вспотевшие ладони о платье и распахнула дверь, чтобы поприветствовать свою гостью с достойным случая уровнем радушия. В конце концов, Одри тут застряла с ней на полгода, поэтому она решила сделать их совместное пребывание под одной крышей насколько возможно безболезненным.       Шелби сама вытащила из багажника такси чемоданы, отказавшись принять помощь от водителя и расплатившись, помахала ему, чтобы он уезжал. Её тошнило от того, как окружающие постоянно нянчились с ней. Боковым зрением она заметила подходившую к ней Одри, но виду не подала. Ей не нужна была чужая помощь. И уж точно не помощь Одри.       — Знаешь, у меня есть дворецкий, который мог бы отнести вещи наверх за тебя. Не стоило так напрягаться. — С нотками язвительности проговорила Одри.       Шелби закрыла глаза, стараясь вернуть себе самообладание, выдохнула и прошипела:       — Я вполне в состоянии донести всё сама, благодарю.       Одри фыркнула.       — Как знаешь, солдат Джейн. Твоя комната на втором этаже, вторая, слева по коридору. Я буду на кухне заниматься ужином. Позови, что ли, если понадоблюсь.       Шелби что-то проворчала в ответ, и закатив глаза, Одри направилась обратно в дом.       — Вот же сука неблагодарная, — подумала она. Очевидно, их совместное проживание станет настоящим кошмаром, и по прикидкам Одри у неё не было столько вина в погребе, чтобы хватило это всё пережить. Она сделала себе пометку заказать в два раза больше вина на следующий месяц, чтобы вытерпеть свою нетерпимую соседку.       Через несколько часов, когда Шелби уже устроилась в комнате и переоделась в одежду для йоги, она спустилась на кухню наполнить бутылку водой. В кухне она обнаружила Одри, сидящую на барном стуле у кухонной стойки, лениво пролистывающей журнал «Вог», пока домашний повар готовил какие-то деликатесы.       При виде этой картины Шелби закатила и отвела глаза, чтобы не встретиться с Одри взглядом, продвигаясь к встроенному в холодильник фильтру для воды.       Одри сразу же заметила её присутствие и должна была с неохотой признать, что с интересом окинула взглядом фигуру Шелби в превосходно сидящей на той спортивной одежде. Начиная от обтягивающих чёрных шорт и заканчивая светло-зелёным топом, наполовину соскользнувшим с молочно-белого плеча. Одри никогда не определяла свою ориентацию и считала подобное сексизмом. Она гордилась тем, что одинаково могла восхищаться красотой как мужского, так и женского тела. И всё же она поспешно выкинула из головы картинку Шелби Миллер в одежде для йоги, после чего встретилась с ней взглядом.       — Не волнуйся, здесь всё органическое, питалось только травкой и обращались c ним хорошо, так что можешь приберечь свою активистскую речь, — мгновенно выпалила Одри.       Шелби несколько секунд сверлила в ней взглядом дыру прежде чем проинформировать:       — Я еду в город на занятие по барре… дождусь такси и избавлю тебя от своего присутствия, — она кратко пересеклась взглядом с Одри, после чего оглянулась на повара и поблагодарила его за старания.       Одри закатила глаза и сделала глоток из бокала каберне совиньон.       — Прекрасно, дело твоё.       Тут Шелби не выдержала.       — Давай начистоту. Ты ничего не должна делать для меня. Я сама о себе могу позаботиться и мне не нужно, чтобы ты меня кормила. Притворись, что меня тут нет. Я знаю, что ты не в восторге от моего присутствия, но знаешь что? Я бы с радостью оказалась где угодно, лишь бы не под одной с тобой крышей. Так что давай называть вещи своими именами. Я буду бежать по своей дорожке, ты — по своей, и сделаем этот опыт как можно более безболезненным. Годится?       Одри уставилась на неё, вскинув брови и удерживая бокал у усмехающихся губ:       — Договорились, кэп. Как скажешь.       В последний раз сверкнув глазами, Шелби сообщила:       — Моё такси уже здесь. У тебя есть запасной ключ или обратно мне придётся взбираться наверх по лиане?       Одри сунула руку в карман и толкнула серебряный ключ через кухонную стойку.       — Не потеряй. Потому что ты жестоко ошибаешься, если думаешь, что я стану делать новый комплект. Кодовый номер сигнализации: «0310».       С кратким «спасибо» Шелби подхватила ключ и поспешно вышла за дверь, крепко сжимая под мышкой коврик для йоги.       Позже вечером Шелби открыла дверь и услышала серию низких попискиваний. Она совершенно позабыла о сигнализации и теперь в панике бросилась к блоку управления, чтобы ввести код от Одри. Наконец, отыскав блок и вбив требуемые цифры, Шелби облегчённо вздохнула, обрадовавшись, что не разбудила шумом свою соседку, после чего отправилась на поиски топлива для урчащего желудка.       Подойдя к холодильнику, она заметила написанную от руки записку и отцепила от удерживающего её магнита. Шелби, на верхней полке то, что осталось от ужина. Повторяю, взрощенное и выкормленное естественным путём, так что не заводись. Можешь есть, можешь не есть, мне всё равно. Ещё я положила в твою ванную комнату свежие полотенца на случай, если решишь принять душ после своего потного занятия йогой. Завтра я уеду с утра на прослушивание в районе семи, если что понадобится, позови Джаспера, дворецкого. Доброй ночи, Одри.       Шелби не смогла сдержать растущую в уголках губ ухмылку, сминая и вышвыривая записку в мусорное ведро. Какой бы бездушной и эгоистичной стервой она не считала Одри, втайне она ценила теплый тон, которым написана записка. Поставив еду разогреваться, Шелби медленно вытащила записку из мусора и с усмешкой перечитала.       Удерживая кусочек бумаги двумя руками, та часть Шелби, что ещё верила в светлое будущее, подумала, что следующие полгода могут оказаться не такими уж ужасными. Однако, в то же время раненная, сломанная часть Шелби Миллер считала, что хотя бы в целях самосохранения ей стоило как можно дольше держаться подальше от этой загадочной Одри Тиндалл.