Paper cuts

      Видеть происходящее радует. Осознавать его — пугает, и пугает куда сильнее. Тэён не понаслышке знает, что когда у Чанёля в жизни происходит хорошее, вслед за этим идёт что-то пропорционально плохое. Видит, как Пак это тоже — в глубине души, но — понимает. И ничего ни один из них с этим поделать не может.       Единственное, что не позволяет скатиться в уныние — ангел поблизости. До странного счастливый. По-наивному не понимающий ничего жестокого. И, судя по всему, до сих пор отрицающий причастность Высших к несчастной судьбе Чанёля. Что её просто написали такой. Безо всякой причины заставив человека страдать. Заведомо быть обречённым. Бэкхён не хочет верить. Тэён не осуждает. Если его хватит дольше, чем на пару месяцев, тот, скорее всего, и сам всё поймёт. Но пока он смотрит на Чанёля с неподдельным восторгом, волнуется за него и подпитывает своей энергией, демон верит. И после этого случая в правильности выбора «верить» убеждается. Было светло. Солнце только начинало заходить за горизонт, и чёрт его знает как, но практически двухметрового человека, переходящего, между прочим, на зелёный, водитель не заметил. А Чанёль не успел отскочить. Хотя для Тэён это выглядело как замедленная съёмка. И так же в замедленной съёмке Бэкхён к нему подбегает. Уже лежащему. Истекающему кровью. Плачет. Причём навзрыд. Кричит, чтобы тот открыл глаза. Пытается трясти за плечи. Но ангел бестелесный, крики не помогают, а вокруг собирается толпа. Кажется, кто-то вызывает скорую. И Тэён отмирает. Подходит к Бэкхёну, у которого совсем не ангельское поведение. Человеческое. Или просто человечное, до конца непонятно. Пытается отвести его от Чанёля, который стремительно теряет кровь. Тэён не уверена, что пострадала только голова. Скорая приезжает быстро. Перекладывает на носилки, закатывает туда, где ангел и демон его уже не видят. Бэкхён не кричит, но всхлипывает. Успокаивается. Слёзы сейчас не помогут, а без крови и безжизненного лица перед глазами мыслить здраво получается лучше. Нужно добраться до больницы. Быть рядом. Чанёль их чувствует, они могут помочь. Хотя у Тэён мельком проскакивает не самая хорошая мысль. Но самая логичная. Если вдруг Чанёль умрёт, вряд ли он попадёт в ад. Может, его страдания прекратятся. Он на всю оставшуюся жизнь повидал достаточно. И Тэён за эту мысль цепляется. Сидя у дверей в операционную (потому что смотреть на саму операцию у Бэкхёна вряд ли получится, а оставлять его одного внезапно не вариант), она даже думает, не начать ли говорить с ним об этом. Конечно, не хочется. Не хочется, чтобы Чанёль умирал. Тэён уверена, что будет по нему скучать. И совсем не уверена, что когда-нибудь его ещё увидит.       Смотря на Бэкхёна, демон понимает, что не стоит затрагивать тему смерти Чанёля в момент, когда тот боится её чуть ли не больше всего на свете. Начни она сейчас говорить о том, что человеку так точно будет лучше, ангел точно сознание потеряет. И внезапно хочется успокоить. Сказать, что всё будет хорошо, но это едва ли поможет. Не говоря уже о том, что она сама в это слабо верит. Но ангел опережает: —Я не хочу, чтобы он умирал. Вопрос слетает с губ раньше, чем демон успевает его обдумать: —Даже если он на всю жизнь останется калекой? —Не должен. Он будет счастлив. Тэён закатывает глаза: —Упрямый оптимист, — шепчет. И хочет верить, что он прав. Потому что иначе другого выхода, кроме как смотреть на постепенно угасающую жизнь и чувствовать боль, просто не останется. Совсем вскользь, на подкорке сознания, появляется ощущение, что Бэкхён демону кого-то очень напоминает. Понять, кого именно, не представляется возможным. Поэтому Тэён сдаётся. Она подумает об этом потом, сейчас главное — за стенкой. Лежит там под наркозом уже несколько часов. И это изводит. Демон ненавидит неизвестность. Подвешенное состояние, которое напрягает хуже плохих новостей. Но через ещё два часа, когда Бэкхён не всхлипывает и будто не дышит, уставившись в одну точку, а Тэён устаёт ждать настолько, что уже не ждёт ничего хорошего, выходит хирург. Спокойный. И по виду не кажется, что перед ним только что умер человек. Или профдеформация, или... —Он в порядке, — говорит по телефону, и у демона внутри что-то замирает, —жить будет, просто полежит у нас месяц-другой, восстановится. Жизненно важные не задеты, а голова... я удивлен, что при таком ударе серьёзных последствий не ожидается. Дальше не слышно. Тэён переводит взгляд на Бэкхёна. А он... будто на пару тонов стал светлее. Тусклость пропала. Серость с лица сошла. Глаза засияли. И улыбка. Такая, словно Чанёль ему дороже всего на свете.