Непослушный

— Эй, Кенма, ты не замерз? — Нет, все в порядке. — Но ты дрожишь. Может накинешь еще мою кофту? — Я же сказал, все в порядке. До дома осталось недалеко. — Как знаешь.       Двое парней неторопливым шагом возвращались с очередной тренировки волейбольного клуба. На улице уже давно стемнело, и с каждой минутой становилось все холоднее, но это не особо смущало молодых людей. — У тебя ведь сегодня родители уехали? — поинтересовался Куроо, проведя ладонью по своим волосам. — Да. — И надолго? — Не знаю, они не уточняли, но думаю, что ночевать сегодня я буду один. — Если так, то не смей засиживаться до полуночи, играя в приставку. Иначе мне придется прийти к тебе домой и выполнить роль твоей мамы, которая постоянно отправляет тебя спать, ибо ты не умеешь следить за временем. — И что, ты придешь прямо ко мне домой поздно ночью? Какая забота, — съязвил светловолосый. — Скоро соревнования, поэтому тебе нужно высыпаться, чтобы на тренировках не страдать от недосыпа. Так что я приду, если будет необходимость. — Я и не сомневаюсь.       Парни дошли до ворот одного из домов и остановились. — Ладно, Кенма, до завтра. — До завтра.       Куроо помахал рукой и скрылся за воротами. Козуме тяжело выдохнул и медленным шагом поплелся к следующему дому. Парни жили по соседству еще с самого детства, что и стало причиной их дружбы. Но оба ли они считают друг друга друзьями?       Кенма поднялся по ступенькам, достал из кармана ключи и открыл входную дверь. Дома его встретила темнота и абсолютная тишина. Он включил свет, снял обувь и пошел к себе в комнату.

***

      На часах уже полночь, а Козуме с самого прихода домой еще не выпускал приставку из рук. Тетсуро был прав, когда сказал, что блондин совершенно не следит за временем, когда играет. Но сегодняшний день стал исключением. Кенма часто бросал свой взгляд на часы, что висели у него на стене, и как будто специально игнорировал время. Когда уже стало действительно поздно, и появился риск завтра не выспаться, парень отложил приставку и сел возле кровати, запрокинув голову назад. В комнате не было ни одного источника света, поэтому его глаза смотрели куда-то в пустоту, заставляя погрузиться в собственные мысли.       Он задумался о той фразе, что сегодня сказал ему Куроо. Если подумать, то этот парень редко кидает слова на ветер, поэтому велика вероятность, что он действительно может заявиться к нему домой.       Кенма провел рукой по своей груди и сжал футболку. На самом деле он бы хотел, чтобы Тетсуро пришел к нему, всем видом показывая, как он недоволен непослушанием своего друга, и заставил лечь в постель. А Козуме бы не слушался, и темноволосому пришлось бы долго сидеть возле его кровати, пока тот не заснет.       Блондин представлял все это у себя в голове, отчего внутри стало так тепло и приятно, что уголки губ невольно начали слегка приподниматься вверх. Парень уже давно заметил, что мысли о своем друге отзывались какой-то нежностью в душе; ему хотелось находиться с ним рядом как можно дольше, легкие и случайные прикосновения заставляли сердце биться чаще.       Он влюбился. Влюбился в лучшего друга. И что ему делать с этими чувствами, он не знал. Сейчас у него появилось дикое желание увидеть его, почувствовать запах его одеколона, прикоснуться к нему.       Козуме встал с пола, подошел к выключателю и медленно к нему потянулся. В его комнате загорелся свет. Парень сел на прежнее место, подтянув колени к груди, и начал ждать. — Похоже на приглашение.       Спустя 5 минут послышался звонок в дверь. Кенма неторопливым шагом отправился в прихожую. Там он немного дрожащей рукой коснулся ручки и открыл входную дверь, на пороге стоял Куроо, сложив руки в карманы олимпийки и смотря на блондина с недовольством. — Я же говорил, что приду. — Я помню. — Ну тогда, — Тетсуро подошел к Кенме и закинул его на плечо. — Пошли укладывать тебя спать.       Оказавшись в комнате блондина, Куроо положил друга на кровать, а сам снял кофту. — Раздевайся и забирайся под одеяло, — скомандовал темноволосый и выключил в комнате свет.       Козуме послушно снял свои штаны, отодвинул одеяло и лег, тепло закутавшись. Около него на пол сел Тетсуро и что-то просматривал в своем телефоне. — Ты не собираешься домой? — Я буду сидеть тут, пока ты не уснешь.       Щеки Кенмы покрылись легким румянцем, а по всему телу растеклось приятное тепло. Сейчас Куроо находился так близко, что можно было с легкостью дотянуться рукой до его пушистых черных волос. Блондин слышал каждый вдох и выдох своего друга, пристально наблюдал, как шевелятся его губы, ресницы, кадык; он ощущал запах его тела, который ничем невозможно было заменить.       Поддавшись своему желанию, Козуме протянул руку и запустил ее в волосы Тетсуро, пропуская через пальцы пряди черных волос. — Почему ты еще не спишь? — Я не хочу, — тихо ответил парень, не выпуская руку.       Он продолжал гладить волосы своего друга, слегка массируя голову и иногда нежно касаясь ушей. Куроо начал получать от этого удовольствие, поэтому он погасил дисплей телефона и положил голову на кровать.       Несколько минут они сидели в полной тишине, только иногда было слышно, как тонкие пальцы Козуме трутся о черные волосы и нежно перебирают их. Но он решил прервать молчание. — Эй, Тетсу. — Что такое? — А если бы…если бы я попросил тебя о поцелуе. Что бы ты сделал?       Повисло напряженное молчание. Сердце Козуме начало биться с небывалой скоростью, а дыхание участилось, руки задрожали. Что он скажет? Как отреагирует? — Кенма…       Тетсуро поднялся с пола, залез на кровать и навис сверху. Он медленно начал опускаться и в итоге коснулся своими губами губ Козуме. Тот широко распахнул свои глаза от удивления, но, недолго думая, обвил руками шею Куроо и ответил на поцелуй. По телу волной пробежало возбуждение. Темноволосый начал хозяйничать своим языком во рту друга, иногда покусывая нижнюю губу. Обоим уже не хватало воздуха в легких, но никто не хотел отстраняться; им было мало, они жаждали еще и еще. — Если ты попросишь, я сделаю это.       Медленно Тетсуро спустился к шее, продолжая целовать и кусать нежную кожу, оставляя на ней красные отметины. Немного отстранясь, парень стянул футболку с Козуме и прильнул губами к розовым соскам. Блондин издал легкий стон, запустив пальцы в темные волосы и сжимая их. Каждый новый поцелуй ударял легким током по нежной коже и разносился возбуждением по всему телу, отдавая внизу живота.       Куроо спускался все ниже и ниже, пока не добрался до резинки трусов. Он отстранился, стянул с себя футболку и джинсы, и устроился между ног Кенмы. Наклонившись к его лицу, он прижался бедрами к его бедрам и начал двигаться. Оба чувствовали все возбуждение друг друга; члены терлись между собой, разделенные лишь тонкой тканью трусов. Тяжелое дыхание перешло на легкие стоны, каждый хотел большего.       Козуме больше не мог сдерживаться, дрожь от возбуждения переполнила тело. Он желал коснуться Тетсуро, желал, чтобы тот коснулся его. Ему мешала ткань, которая намокла от выделяющейся смазки. — Тетсу, я хочу тебя… — прошептал блондин на ухо своему другу. — Ты уверен? Будет больно, — волейболист погладил парня по светлым волосам. — Все хорошо, — на лице Козуме появилась легкая улыбка.       Блондин редко улыбался, поэтому это выражение лица будто сорвало крышу Куроо. Он жадно впился в нежные губы Кенмы и осторожно повел рукой вдоль торса, запуская пальцы под резинку чужих трусов. Приподнимая бедра своего друга, он аккуратно снял с него нижнее белье, а затем и свое, оставив обоих абсолютно обнаженными. Он нежно коснулся головки Кенмы, отчего тот дернулся. Пока левая рука ласкала его член, Куроо раздвинул чужие бедра, смочил палец слюной и аккуратно начал вводить один палец. Из горла Козуме вырывались приглушенные стоны, он хватался за простынь и стискивал зубы.       Спустя пару минут Тетсуро подключил второй палец, кольцо мышц начало сжимать, но парень всеми силами старался расслабить своего друга. Третий палец вошел с еще большим трудом, отчего Козуме стал выгибаться и жадно глотать воздух. — Тебе больно? Если да, то я могу остановиться, — обеспокоенно спросил Куроо. — Нет, все хорошо… Продолжай… — еле дыша ответил Кенма. — Тогда, я думаю, ты готов.       Тетсуро поудобнее устроился между ног блондина, навис сверху и потихоньку начал вводить свой член. Козуме вскрикнул и схватился руками за парня. Чем больше его заполнял Куроо, тем сильнее он впивался короткими ногтями в его спину. — Тише, тише, сейчас перестанет быть больно. Потерпи немножко, пожалуйста, — шептал темноволосый и гладил друга по голове.       Когда его член полностью вошел в Кенму, он немного подождал и медленно начал двигаться, с каждым разом наращивая темп. Блондин выгнулся и еще сильнее схватился за широкие плечи. Комнату наполнили стоны и хлопки бедер, тела обоих стали влажные, воздух тяжелел. Рваный темп сносил голову, отправляя в бездну эйфории. Так хорошо им еще никогда не было.       Куроо жадно целовал распухшие губы Козуме, рычал на ухо, оставлял все больше и больше бордово-красных отметин на белой нежной коже. Ему казалось, что если он перестарается, то это хрупкое тело разобьется на тысячи мелких осколков, но его желание большего не знало границ, поэтому он не мог остановиться.       А Кенма лишь поддавался. Он обхватил своими ногами торс Куроо, чтобы тот проникал как можно глубже, доставляя удовольствие, от которого туманился разум. Как бы он не старался сдерживать стоны, ему это совсем не удавалось, поэтому он кричал почти срывая свой голос. — Тетсу!.. — все, что отчетливо он мог произносить.       На последних секундах он выгнулся под сильным телом, прижимая его еще ближе к себе. Куроо издал рык от нахлынувшей с головой эйфории. Оргазм пронесся электрическим током по всему телу до кончиков пальцев. Выдохнув, Тетсуро аккуратно вытащил свой член и лег рядом с блондином, прижимая его к себе.       Сейчас все хрупкое тело Козуме было в липкой прозрачно-белой сперме, но он абсолютно этого не замечал. После того, как он немного перевел дыхание, чувства внутри него перемещались, отдавая горько-сладким привкусом. Он был безумно рад такой близости с Куроо, но с другой стороны он не знал, что этот парень чувствует к нему. Вдруг это все было на одну ночь? Вдруг он просто воспользовался случаем?       Эта буря в его душе никак не отразилась на лице, но глаза предательски начали намокать, и по щекам спустились две одинокие слезинки. — Кенма, что случилось? Тебе больно? Почему ты плачешь? — забеспокоился Куроо и приподнялся на локте, но тот ему не отвечал. — Я что-то не так сделал? Эй, Кенма, не молчи, — он взял парня за подбородок и повернул его лицо к себе. Медовые глаза были заполнены печалью, отчего сердце Куроо кольнуло. — Кенма… — Знаешь, Тетсу… — вдруг заговорил тот. — Я люблю тебя. Очень люблю.       От этих слов приятное тепло растеклось по всему телу темноволосого волейболиста. На его лице растянулась искренняя и довольная улыбка. Он облегченно выдохнул и положил свою голову рядом с головой Козуме. — Я тоже люблю тебя, Кенма. Не меньше чем ты, — прошептал Куроо на ухо, обжигая горячим дыханием. — Ты не представляешь, как долго я ждал момента, чтоб признаться во всем. Боялся, что ты откажешь и возненавидишь меня, а оказалось, что бояться было нечего. Прости, я должен был раньше сказать.       Глаза Козуме широко распахнулись. Ему ответили взаимностью. Услышать это был намного приятнее, чем получать оргазм; это чувство невозможно передать словами. — Тетсу, глупый ты кот, — Кенма обхватил руками шею волейболиста и прижал к себе. Куроо только посмеялся. — Если я кот, то ты мой любимый котенок, — прошептал тот и поцеловал Козуме в висок. — А теперь спи, сегодня я останусь с тобой на всю ночь.