The First Year of the Rest of My Life

1 января, 2018 год

      В прошлом Микки не один новый год начинал с раздумий о том, где он, блять, вообще находится, как, блять, он сюда попал, и чем именно занимался прошлой ночью, чтобы так нахуяриться.       Но не в этом году.       В этом году он точно знает, где и с кем проснулся. Впрочем, не с тем, с кем предпочёл бы. Он терпеть не может просыпаться где-то, кроме собственной кровати, и, хотя Брайан довольно приятный и привлекательный парень, он всё ещё не Йен.       Йен.       Микки осознаёт, что в какой-то определённый момент очень сильно проебался, лёжа в постели с одним парнем, но думая совершенно о другом, однако теперь это в большей степени стало описанием всей его жизни.       Это были нещадно долгие восемнадцать месяцев в тюрьме, потраченные на размышления о Йене в ожидании апелляции, хотя в конечном счёте его дело всё равно отказались рассматривать из-за отсутствия достаточного количества доказательств. А потом, кажется, он ещё около полугода провёл в попытках найти работу, которую не будет ненавидеть, и в попытках собрать свою жизнь по кусочкам, по-прежнему думая о Йене.       О Йене, который не дождался. Который будто бы стёрся с лица земли просто по причине того, что Милкович хотел связаться с ним. О Йене, который предавал его снова и снова, но всё ещё не позволял отпустить себя. А Микки невольно нуждался в чём-то навроде сраной остановки или чё там каждый раз втирал ему тюремный советник.       Ему было просто необходимо сначала найти этого обмудка.

22 февраля, 2018 год

      Микки собирается сдаться, считая поиски Йена бесполезным делом. Сестра о нём не слышала, и, когда он почти отчаялся настолько, что, отпихнув гордость, хотел попросить семейство Галлагеров хоть о какой-нибудь информации, те, на удивление, вдруг разом объединились, чтобы держаться от него на приличной дистанции.       Он не по одному разу проверил приюты для бездомных, автовокзалы, больницы и любые гей-клубы. Он избегал времяпрепровождение в «Алиби» по разным причинам, но, возможно, Кев остался его последней надежной, вдруг он мог что-то знать. Хотя хули там пиздеть, Микки спросил бы и Фрэнка, если бы пришлось.       Поэтому он снова счесался со своей бывшей женой и всеми теми уёбками, постоянно напоминавшими ему о прошлом, о его проступках и обо всём том дерьме, которое он бы предпочёл забыть.       Глубоко вдохнув, он толкает старые двери в бар, а там за стойкой сидит он, смеётся, разговаривает о чём-то с Кевином, а потом, обернувшись, чтобы посмотреть на того, кто пришёл, так легко и лучезарно улыбается, что Микки чувствует, как на долю секунды у него перестаёт биться ёбаное сердце.       Он не помнит в точности своих телодвижений, но понимает, что в следующую минуту стоит прямо перед рыжим, стоит так близко, что, если захочет, может коснуться его. А он и хочет, ну так, чтобы убедиться, что Йен живой, целый и действительно прямо сейчас находящийся рядом с ним, однако, переборов в себе это глупое желание, он подкуривает сигарету, чтобы хоть куда-то деть руки.       — Привет, Мик, как ты?       — Как я? — недоверчиво переспрашивает он. — Ты, сука, сейчас серьёзно?       А Йен продолжает сидеть и улыбаться так, будто не исчезал из его жизни на два ёбаных года, и будто они виделись буквально вчера, а потом просто пожимает плечами.       — Справедливо, наверное. Могу я угостить тебя пивом? Так сказать, наверстать упущенное?       — Угостить пивом? — бормочет Микки, кидая взгляд на Кевина в попытке понять, шутит рыжий или нет, однако тот лишь повторяет движение плечами. — Нет, нихуя ты не можешь угостить меня пивом, словно это изменит последние два года. Где ты, блять, был, Йен?       Его улыбка, наконец, слабеет.       — Довольно длинная история. Раз ты отказываешься от пива, может, отойдём к столику и поговорим?       Мику хочется заорать на рыжеволосого уёбка во всю глотку. Может, даже ударить раз или два. Но, вместо этого, он разворачивается на пятках и двигается нахуй из этого бара.

7 марта, 2018 год

      — Морковкин работает в закусочной с сестрой, — однажды говорит Света, оставляя ребёнка.       И вот так незамысловатым образом он обнаруживает себя на следующий день в переулке за Пэтси, ждёт, казалось, уже несколько часов, будто жуткий, блять, сталкер или сраный маньячина, ждёт, когда Йен выйдет покурить, и, только заметив его огненную башку, хватает его за шиворот и вжимает в грязную кирпичную стену.       — Раз хотел попиздеть, ну давай попиздим.       Тот протягивает руку и обвивает пальцами запястье Микки, чтобы ослабить его хватку на собственной рубашке, хотя потом запястье всё же не отпускает и лишь печально улыбается.       — Я же сказал, это длинная история. Зайдёшь к нам? Выпьешь кофе?       — Не хочу я, блять, пить кофе. Я хочу знать, где ты, сука, был два года. Поведай мне новый выпуск «Ридерс Дайджеста».       Йен делает глубокий вдох, чтобы привести дыхание в норму, тогда его рука несколько секунд с силой сжимает чужое запястье, а затем он решается заговорить.       — Меня арестовали в Вирджинии за вымогательство, я отмотал за это срок. Потом вернулся домой. Фиона упекла меня в психушку. Вышел через пару месяцев. Она же устроила меня сюда на работу, чтобы присматривать за мной, и, кажется, я неплохо справляюсь с тем, чтобы держать себя в руках.       — Господи, блять, Иисусе, Йен, — на выдохе палит Микки, позволяя своей ладони опуститься на его талию, мгновенно впитывая приятное тепло кожи под ней. — Сейчас с тобой всё в порядке?       — Ага, я в норме. Иногда всё ещё чувствую себя овощем, но, знаешь, — он дёргает плечами, — в основном, я в полном порядке.

12 апреля, 2018 год

      Й: Не хочешь позавтракать в Пэтси?       М: Некогда. Я работаю       Пиздит, не работает. Отсутствие машин в зале буквально говорит о свободных часах, потому у него неожиданно вырисовывается выходной. Но то, что Йен этого знать не будет, его не убьёт.       Й: Тогда пообедаем?       М: Нет. Я занят       В конце концов, видеоигры ведь требуют много времени и серьёзной концентрации. И он что, реально, блять, похож на человека, который обедает? Чё это за хуйня?       Й: Тогда поужинаем?       М: Отъебись       Й: Это значит нет?       М: Это определённо значит нет       Света оставила ребёнка совсем недавно и, очень вероятно, не вернётся за ним до вечера. Господи, блять. Это значит, что ему придётся кормить его не один раз, а целых два. И, возможно, даже не единожды дать ему что-то перекусить. Хуле вообще едят дети? Надо бы попозже погуглить этот вопрос.       Й: По пиву после работы?       М: Нет. Ответ всегда будет нет       Й: Да брось, Мик. Всего одно пиво       М: Тебе даже пить нельзя, мудила       Й: И что? Это же не значит, что и тебе нельзя       Боже, как он настойчив. Сегодня вечером в любом случае делать нехер. И не то чтобы он сильно злится на Йена за то, что тот исчез. И, если быть прям очень откровенным, он, вроде как, даже скучает по нему…       М: Ладно. Одно пиво. В восемь в Алиби       Й: Спасибо, Мик. Увидимся вечером

29 мая, 2018 год

      Микки прожигает стеклянными глазами ряд лекарств перед собой, пытаясь удержать на руках извивающегося в разные стороны и плачущего Ева, искренне желая, чтобы уже поскорее притопал Йен, чтобы этот кошмар поскорее закончился, и чтобы он сам смог хоть немного отдохнуть.       — Привет, Мик, — говорит тот, протягивая руки к ребёнку, который правда с удовольствием безмолвное приглашение принимает. — Эй, мелкий, да ты весь горишь.       — Да что ты? Ну охуеть, Йен, а то я как-то не заметил, — огрызается Милкович. — Он типа простудился. Света оставила его мне и съебала, а я в душе не ебу, мужик, чё мне с ним делать.       — Съебалась? — переспрашивает рыжий, покачиваясь на месте и потирая резко обмякшую спину Ева. Маленький предатель. Будто бы Микки так не пробовал делать.       — Ну да, съебалась. За город куда-то с каким-то богатеньким уебаном. Взяла и съебалась. И оставила мне сраного ребёнка.       — В смысле насовсем? — спрашивает тот, от удивления распахнув глаза.       — А мне-то покуда знать? Слушай, ты поможешь или как?       К тому времени, как Йен просит Мика купить, походу, половину препаратов из местной аптеки, Ев мирно вырубается на плече Галлагера, обмазав то слюнями и соплями, а Микки жалеет, что не подумал об этом раньше, понимая, что теперь придётся тащить и всё купленное, и ребёнка обратно домой.       — Лады, давай его сюда, — на выдохе бурчит он.       — Всё нормально, Мик, я донесу его.

12 июня, 2018 год

      Когда рыжий спрашивает, не хотят ли они с Евом прогуляться, в действительности всё оказывается несколько так, как изначально ожидалось. Он-то предполагал, что они, возможно, на какое-то время отведут ребёнка в парк и, пока он будет там резвиться, они возьмут по пицце или вроде того, но хуй там.       Они в зоопарке.       Йен притащил их в ёбаный зоопарк.       Здесь жарко.       А ещё воняет.       И каждый раз, когда он хочет закурить, рыжий или любой другой обеспокоенный мудозвон пялятся на него. Тут слишком дохуя людей, и Микки с каждой минутой ненавидит эту тупую затею всё больше и больше.       Но Йена, кажется, это волнует мало.       Кроме того, что он на него просто недовольно пырит, в большинстве случаев он просто игнорирует его и его резкие ворчливые замечания. Просто радостно толкает коляску и тащит Ева к каждому проклятому богом вольеру, чтобы тот смог поближе рассмотреть всякую животину.       Особенно сильно Евгения заинтересовали большие коты и львы, а Йен в это время никак не теряет самообладание, чего не скажешь про Микки, и вежливо терпит, позволяя ребёнку тихонько про что-то лепетать, посыл чего его папаша всё никак различить не может.       Отправляясь в третий раз ко львам, чтобы посмотреть, как они лежат и нихуя не делают, он чувствует, что скоро напрочь лишится собственного рассудка, если в ближайшее время не съебётся отсюда, и именно тогда Ев задумывает немного потренировать свой рык, чем вместе с ним решает заняться и Йен, а Микки, глядя на это и смеясь, понимает, что, возможно, не так уж и сильно он и ненавидит эту тупую затею.