Мир тесен, или Много шума из Турнира Трех Волшебников

      Гарри, Рон и Гермиона в са­мом веселом расположении духа вошли в холл, но застряли у порога — на стенде у мраморной лестницы висело объявле­ние, возле которого столпилось полсотни учеников. Рон, как самый высокий, встав на цыпочки, громко прочитал через головы: —«Турнир Трех Волшебников. Делегации из Шармбатона и Дурмстранга прибывают в Хогвартс в ближайшую пятницу — 30 октября в 6 часов вечера. Уроки в этот день закончатся на полчаса раньше…» —Здорово! Последний урок — зельеварение! Снейп не успеет никого отравить! — ликовал Гарри. —»…После уроков всем ученикам отнести сумки с учебниками в спальни и собраться перед замком для встречи заморских гостей». —Приезжают через неделю! Интересно, Седрик уже знает? Пойду скажу ему! — Эрни МакМиллан из Пуффендуя с загоревшимся взглядом растолкал учеников и устремился к лестнице. — При чем здесь Седрик? — удивился Рон. — Седрик Диггори наверняка будет участвовать в турнире, — пояснил Гарри. —Этот придурок будет представлять Хогвартс? — хмыкнул Рон, выбираясь с друзьями из толпы. —Диггори не придурок. Он тебе не нравится, потому что нанес поражение Гриффиндору. А я слышала, он прекрасный ученик. К тому же староста факультета, — не­пререкаемым тоном проговорила Гермиона. —Зато тебе он очень нравится! Как же, такой красавчик, — подколол ее Рон. —Ошибаешься, я сужу о людях не по внешнему виду, — возмутилась Гермиона. —Кха-кха! Ло-кха-кха-нс! — Рон якобы громко откашлялся.       А Гарри в его кашле явно послышалась фамилия «Локанс». Объявление взбудоражило обитателей замка. Куда бы Гарри ни шел, только и слышно: «Турнир Трех Волшеб­ников», «Турнир Трех Волшебников»… Все как с ума по­сходили: кого допустят к конкурсу, какие виды волшебства войдут в состязания, отличаются ли от них хоть чем-нибудь заморские студенты?       И конечно, замок подвергся генеральной уборке. Несколько потемневших портретов хорошенько почистили и помыли, к их вящему недовольству. Люди в рамах ежились, сердито бурчали, кривя влажные ро­зовые лица. Рыцарские доспехи заблестели и задвигали руками без скрипа и скрежета. А Аргус Филч в ярости ки­дался на ребят, забывших вытереть ноги, и даже довел двух девочек-первоклашек до слез.

***

      И вот наступил долгожданный день. Войдя утром в Большой зал, студенты на миг замерли — ночью на стены вывесили огромные флаги всех факультетов: Гриффиндорский — красный с золотым львом, Когтеврана — брон­зовый орел на синем фоне, желтый с черным барсуком пуффендуйцев и зеленое знамя с серебряной змеей Слизерина. Позади профессорского стола развевалось неве­роятных размеров полотнище с гербом Хогвартса: боль­шая буква «X» в окружении льва, орла, барсука и змеи. В воздухе витало ощущение праздника. На уроках никто себя не утруждал, все мысли были о гостях из Шармбатона и Дурмстранга. Даже зельеварение пока­залось не таким противным, ведь урок сегодня кончал­ся на полчаса раньше. Прозвенел звонок. Гарри и Рон с Гермионой поспешили к себе в башню. Оставили в спальне сумки и помчались в Большой зал.       Войдя в Зал, гриффиндорцы очень удивились нарастающему гулу от множества голосов. Лаванда и Парвати уже придумывали план, по заимствованию французских модных фишек, за когтевранским столом царило оживление по поводу амулетов-переводчиков, которые раздавала староста, Драко Малфой, наверно, опять рассказывал очередную небылицу, а пуффендуйские девочки делили одну пуховку на стол. Вдруг Дамблдор встал со своего места и пару раз постучал ножом по своему кубку, чтобы привлечь внимание. — Дорогие ученики и преподаватели! Наконец-то настал тот день, когда Хогвартс будет рад открыть двери для учеников иностранных школ — Шармбатона и Дурмстранга. А сейчас, прошу любить и жаловать учеников Академии Шармбатон!       Двери Большого зала открылись, и стройными рядами по два человека вошли человек двадцать учеников, с явным численным преимуществом у девушек. Многим почудилось, что по крайней мере у половины из них были вейловские корни. На учениках были светло-голубые мантии и такой же костюм у единственного приехавшего юноши и платья по колено у девушек. После учеников в Зал вошла женщина довольно приятной наружности, единственным минусом которой, по всеобщему мнению, был поистине гигантский рост. В плане габаритов она, казалось, не уступала даже Хагриду. Или была ещё больше него. — Мадам Максим! — директор лишь слегка наклонился, чтобы поцеловать руку великанши, усыпанную опалами. Мадам Максим на это лишь улыбнулась и махнула рукой ученикам, которые уже расселись за столом Когтеврана. — А теперь, позвольте представить вам наших гостей с Севера — учеников Института Дурмстранг.       Двери вновь распахнулись и вошли полторы дюжины юношей в кроваво-красных мантиях. У Гермионы так рябило в глазах от такого количества красного, что она не заметила среди дурмстангцев единственную (!) девушку. Вслед за учениками в Большой Зал вошел и директор Дурмстранга — мужчина лет пятидесяти с заметной проседью в темных волосах. Он то и дело осматривал студентов холодным взглядом своих синих глаз. Но вот залу, как раз, было совсем не до него. Чуть впереди ото всех шел ловец сборной команды Болгарии по квиддичу — Виктор Крам. Повсюду послышались восхищенные вздохи, и вот уже и Гермиона с любопытством на него смотрит. «Ну и что они в нем нашли?», — фыркает Грейнджер про себя и тут же оборачивается на громкое «ПС!» от стола Когтеврана. Подзывала ее Эшли Гилбертсон — знакомая, соседка по парте и просто приятная собеседница. Задев Гермиону одним из своих пучков, Гилбертсон протянула ей длинную подвеску. — Держи переводчик! — шепнула она и тут же отвернулась.       Гермиона надела подвеску и зажмурилась от сильнейшей головной боли. Оказывается, понимать несколько языков сразу очень проблематично. Решив, что дурмстрангцы будут поинтереснее французов, Гермиона настроила амулет, убирая французский и прислушалась к разговорам студентов Дурмстранга, которые уже сели за стол Слизерина. И она услышала следующий занятный разговор: — Они тут совсем с жиру бесятся! Тарелки, блин золотые! — Ну золотые и золотые, Вишневский, что с того, в конце концов! — Гося! Гось! Малгося! Стшелецка! — Чего, Сань? — Ну ты поаккуратнее в другой раз, а, Гось. Я чуть не захлебнулся твоими волосами! — Слыхали, пацаны! Теперь Поляков уже Саня… — А потом, наверно, будет зая! — Санечка и Госечка, одним словом. — Заткнитесь, полудурки! Еще одно слово и я ваши посохи засуну знаете куда… — Молчим, молчим…       Гриффиндорка обернулась, чтобы разглядеть заморских гостей, и с удивлением обнаружила, что среди двадцати приехавших студентов была всего одна девушка. У нее были довольно тонкие черты лица, прямой нос, волосы цвета горького шоколада и слегка печальные васильковые глаза. Неожиданно, Гермиона и эта незнакомка встретились взглядами, и последняя широко ей улыбнулась.

***

      После того, как праздничный банкет закончился, Грейнджер отправила Гарри с Роном в башню, а сама решила решила заглянуть в библиотеку и взять с собой что-то почитать: уж это всегда помогает справиться со стрессом. Проходя мимо стола Слизерина, она услышала чей-то голос. — Девочка! Эй, девочка! Да, кучерявенькая! Постой же наконец! — Гермиона почувствовала, как чья-то рука неслабо сжала ее плечо, и гриффиндорка оказалась перед той самой незнакомкой из Дурмстранга. — Не задавай никаких вопросов. Просто покажи мне Больничное Крыло, идет? А хотя… Ой, профессор Каркаров! — девушка обратилась к своему директору, который, судя по всему, направлялся к кораблю. — Мне эта девочка, — она показала на Гермиону, — покажет Больничное Крыло в замке. Потом объясню почему, — поспешно добавила студентка и, развернувшись на каблуках, увлекла Гермиону за собой. — Ты прости, что все так спонтанно, хорошо? Я Малгожата Стшелецка. Знаю-знаю — выговорить сложно, но имена не выбирают. Для друзей я просто Малгося. Ну, или Гося. А тебя как зовут?       Грейнджер пребывала в глубоком ступоре. Но поняв, что ей задали вопрос, и нужно на него ответить, она медленно проговорила: — Меня зовут Гермиона Грейнджер. Я с Гриффиндора. — Ну да, — отозвалась Малгожата, — тоже имечко не из легких… Но чего мы стоим? Пошли!       Пока девушки шли, они успели обсудить многое: от разделения на факультеты, до местонахождения библиотеки. Косы у Малгоси расплелись, и теперь волосы просто струились по плечам. Гермиона смотрела на эту красоту и не могла понять, как можно иметь такие длинные и прямые волосы — у Малгожаты они достигали бедер. Но темы для разговора не вечные, и теперь каждая думала о своем. Видимо, они до того углубились в себя, что не заметили, как дошли до Больничного Крыла. Малгося первая открыла дверь и что-то прошипела, по крайней мере, так показалось Гермионе. — Чертова кровать! — Гося прыгала на одной ноге, морщась от боли. На шум прибежала мадам Помфри. Увидев студентку в форменной мантии Дурмстанга, она остановилась, как вкопанная и спросила: — Мисс? Что вы тут делаете? Разве вы не должны быть на корабле? Профессор Каркаров знает?       Стшелецка уже пришла в себя от удара и, чуть хромая, приблизилась к медсестре и тихо спросила: — У вас не найдется физраствора? Мне очень нужно… — А зачем, собственно? — недоуменно спросила мадам, но тут ее осенило, и она так же тихо произнесла: — Ну что же вы сразу не сказали? Только началось, или на сколько дней? — Да мне на два денечка. Спасибо за понимание, — Малгося взяла склянку с прозрачной жидкостью и направилась к двери, увлекая Гермиону за собой.       Когда они отошли на порядочное расстояние от Больничного Крыла, Малгося предложила Гермионе сесть на подоконник. Она достала баночку с какой-то вязкой беловатой жидкостью, открыла ее и стала отсчитывать туда капли раствора, полученного у мадам Помфри. Но любопытство взяло верх над гриффиндоркой и она, дождавшись пока Гося досчитает, спросила: — А это для чего?       Малгожата усмехнулась, подалась вперед и таинственно сказала: — Все мы девушки, моя дорогая… — Гермиона непонимающе уставилась на нее. — Ну разве у тебя никогда не было этого?       Гермиона неожиданно поняла, о чем говорит новая знакомая и мучительно покраснела. А Гося продолжала: — Так вот для этого, Ми. Ты же не против, если я буду тебя так называть, нет? — Грейнджер отрицательно покачала головой. — Замечательно! — Стшелецка улыбнулась, — а теперь отвернись, — Миона послушно повернулась к стенке и обернулась только после того, как Малгося похлопала ее по коленке. Теперь жидкость была бледно-розового цвета, и студентка Дурмстранга выпила содержимое в несколько глотков. — А… что ты туда добавляла? Если не секрет, конечно. — Вообще не секрет. Кровь. — Из пальца или из вены? — В идеале, конечно, нет, но все возможно…       Гермиона вновь покраснела. Но не успела она что-либо сказать, к ним подбежал русоволосый юноша в форме Дурмстранга и, отдышавшись, произнес: — Стшелецка, ну ты и даешь… Тебя два часа нет, Каркаров уже обыскался!       Гося взглянула на наручные часы, и ее брови стремительно поползли вверх. — Сань, от души! Побежали! До завтра, Миона! — и подростки убежали, изредка перебрасываясь какими-то фразами. Гермиона встала, подивившись странности сегодняшнего вечера, и направилась в башню.