Слишком странно

      Щека продолжала настойчиво гореть, как все ее тело, покрытое испариной и застывшими каплями красного воска. В некоторых местах уже просвечивали травмированные капилляры под тонкой кожей, следы от зубов украшали шею и внутреннюю поверхность бедра. Так случалось всегда, когда они встречались после долгой разлуки. Он постоянно пропадал на миссиях, а она часами засиживалась на неблагодарной работе, где оставляла все свое здоровье и потенциал. Наскучавшись друг по другу, они буквально не желали вылезать из кровати или же просто выходить из дома.       Сакура мысленно поблагодарила возлюбленного, когда тот отцепил наручники от изголовья кровати, и ее руки, наконец, смогли выпрямиться. Она тут же потянулась к лицу, чтобы поправить съехавшую повязку, но Саске, неверно прочитавший ее намерения, прижал ее запястья над головой, надавливая на подбородок и раздвигая губы. Поцелуй был мокрым и жарким. В голове крутилась мысль о том, что никто больше не коснется его твердого тела кроме нее, не запустит пальцы в спутанные черные волосы, не расцарапает в кровь лопатки и плечи… Обхватив его поясницу ногами, Сакура прильнула к нему всем телом, позволяя четко слышать ее встревоженное сердцебиение.       Было сложно отпустить ее губы, но Саске все же пересилил себя, вновь спускаясь вниз, предварительно разжав острые колени, которые удерживали его. Просунув руку под резинку трусов, он обернул ее вокруг кулака и с треском разорвал, отбрасывая ненужную ткань в сторону. Сакура бы определенно пожалела, что не увидела, как он жадно облизывает губы и выжидательно смотрит на ее реакцию. Первое движение языка было широким и длинным, он тут же ощутил терпкий привкус смазки. Саске обхватил ее бедра с двух сторон, играясь и чуть пощипывая кожу.       Выгибаясь, розоволосая цеплялась пальцами за сбившуюся простынь и старательно прикусывала губы, стараясь не издавать громких звуков, от чего было трудно дышать. Ноги сводило судорогой, когда кончик языка задевал клитор, обводил его вокруг и надавливал. Слюна и смазка смешивались, тугой и вязкой дорожкой скатывались вниз по промежности, образовывая мокрое пятно на их ложе. Ее голос вдруг прокатился по спальне, когда зубы соскользнули со слишком влажных губ и не предотвратили вырвавшийся стон. Саске чувствовал, как ее клитор мягко пульсирует под его языком, поэтому, почти доведя ее до предела, резко отстранился, ухмыляясь. От нетерпения, она поджала пальцы на разведенных ногах и уронила голову обратно на кровать. — Заслужи, — шумно сглатывая, он пытался отдышаться. Подбородок с легкой щетиной был вымазан в выделениях и легко блестел в свете ночника. — Сакура, — ее имя Саске произнес чуть громче, призывая к действиям.       Девушка покорно села на кровати, прижав связанные руки к коленям. Она ожидала, когда прекратится шорох одежды, и ее губ коснется влажная набухшая головка. Саске мог предсказать все ее действия, потому как начинала ласки она всегда одинаково. Он не считал это раздражающим или банальным, в этом была какая-то прелесть — знать наперед движения ее языка или рук. Это всегда отсылало воспоминания в то время, когда Сакура была совсем еще неопытной и боялась взглянуть на мужской орган, и особенно краснела, когда он находился на уровне ее глаз. В эти моменты он мог назвать ее самой красивой на свете, даже сейчас, уже наученную опытом, но все равно неуверенную, хотя точно знающую, что любые ее ласки способны довести до исступления.       Бережно намотав не очень длинные розовые волосы на кулак, Саске уперся головкой в ее мягкие губы, ожидая, когда она как всегда сначала облизнет губы, затем пройдется редкими поцелуями по всей длине, и только потом погрузит весь член в рот сразу же до упора, вызвав судорогу во всем крепком теле и гортанный стон. Кстати, о гортанном. Сакура не знала как и почему, но справиться с рвотным рефлексом ей было весьма легко, поэтому горловой минет был одним из тех вещей, которыми она могла радовать своего мужчину в любое время суток.       Она всегда вслушивалась в его немногочисленные, даже редкие стоны и хрипы, поэтому точно знала, что ему нравится из тех касаний, которые дарила. Особое внимание всегда уделялось головке. Ее следовало мягко облизнуть, втянуть в рот, стараясь не задеть резцами зубов, и посасывать, параллельно упираясь кончиком языка прямо в центр. После подобных манипуляций, Саске всегда притягивал ее за волосы ближе, шумно втягивая прохладный воздух. — Ты почти у цели, — он проглотил усмешку сразу же, когда зубы таки задели нежную плоть, и шикнул: — А вот это зря, — стянув повязку с ее лисьих зеленых глаз, Саске оскалился, вгоняя член до упора и наблюдая за тем, как в уголках глаз собираются слезы. Но она все так же с вызовом смотрит на него, хоть и жмурится от дискомфорта.       Сделав еще пару грубых толчков, он напрягся всем телом, спуская белую жидкость в ее наглый рот. — Покажи, что проглотила, — все еще держа ее волосы, он оттянул их вниз, заставляя Сакуру опрокинуть голову. В таком положении она была вынуждена проглотить семя, хотя в любом случае сделала бы это. Приоткрыв рот, она показала, что проглотила все до капли. — Умница, — наклонившись, он поцеловал ее в чуть солоноватые и безумно горячие губы.       Не дожидаясь распоряжений, Сакура самостоятельно повернулась к нему спиной и прильнула к кровати, упираясь локтями и коленями в матрац. Прогнувшись в спине, она для пущей убедительности обиженно простонала, выжидательно обернувшись. — Ты редко берешь инициативу, — пристроившись сзади, он направил член в мокрую промежность. — Потому что ты не разрешаешь даже говорить, — это был камень в его огород, который она бросила из последних сил. — Мн-н.       Головка легко скрылась внутри, проникая глубже. На этот раз потребуется больше времени, чтобы удовлетворить его, а она как всегда сдастся первой. И распластается по кровати, ожидая, когда парень насытится процессом вдоволь.       Он искренне сожалел, что не застал тот момент, когда ее задница стала такой округлой и манящей, хотя ее бедра привлекали внимание еще в то время, когда они были генинами. Зеленые леггинсы обтягивали ее тело со всех сторон. Носи Сакура платье чуть короче, ловила бы мужские взгляды уже в свои двенадцать.       Не сдержавшись, Саске отвесил ей сильный шлепок, наслаждаясь ее томным стоном в ответ. Подобная грубость только раззадорила ее, от чего соски ту же напряглись, а по телу разошлась приятная волна. — Еще.       Он был готов сейчас исполнить все, что она попросит, и, к счастью, их желания совпадали, поэтому вслед за еще одним ударом последовал третий, четвертый, пятый… Ягодицы нещадно жгло, а кожа заметно раскраснелась. Саске издал что-то на подобии рыка, когда влагалище запульсировало и сильно сжалось, туго обхватывая член. Любое движение внутри оказалось затруднительным и даже болезненным.       Сакура не выдержала первой, уткнувшись лбом во взмокшую простынь, она пыталась перевести дыхание, ловя приятные судороги во всем теле. Оргазм получился ярким, до звезд в глазах. Она больше не издавала стоны, лишь тягучие полухрипы, чувствуя, как возлюбленный продолжает входить в нее на всю длину.       Выйдя из девушки на секунду, Саске схватил ее за бедро, переворачивая на спину. Он наслаждался видом мутных зеленых глаз и приоткрытыми, опухшими от поцелуев губами. Наклонившись за поцелуем, он сперва тихо прошептал: — Втяни живот. Хочу видеть, насколько я глубоко в тебе.       От подобного Сакура лишь густо зарделась, широко распахивая глаза. Чмокнув ее в губы, он отстранился, ожидая, когда девушка решится. Шумно сглотнув, она медленно втянула живот так, что показались и без того видные ребра. Чуть ниже пупка так же образовалось странное возвышение, которое шевелилось по мере того, как Саске двигался. — Хм, — он издал тихий смешок и продолжил начатое, желая как можно быстрее упасть рядом с ней на кровать. Так и произошло, спустя пару минут Саске вцепился пальцами в ее бедра, сдерживая громкий стон.       Ее тело было таким же липким и горячим, как и его. Волосы разметались по кровати, образуя переливающийся веер из розового шелка. — Я люблю тебя, — в ее затуманенных глазах читалась усталость и бесконечная преданность, вперемешку с нежностью. Он не ответил, просто оставил короткий поцелуй в фиолетовую метку на ее лбу.