Try Again

Когда они переехали в общежитие, Хесон понял, что у Эрика, определенно, проблемы с головой. Хесон очень любит Эрика, но тот порой ведет себя как-то странно. - Ты что больной? - орет Хесон. Разве не странно подкрадываться сзади, когда ты стоишь и чистишь зубы, и целовать в шею? Хесон считает, что странно. Тем более странно, что Хесон от неожиданности наглотался зубной пасты, а теперь орал на идиотически улыбающегося лидера. И ничего удивительного в том, что Хесон его не заметил, нет. Хесон вообще, честно говоря, по утрам немного сонный. Ну ладно, не немного - Хесон просыпается хуже всех в группе, и потом еще часа два ведет себя как небезызвестная Соня из "Алисы". Заснуть с кружкой чая в руке - это про Хесона. Зато Эрик спит вторую половину дня, а утром такой бодренький - аж противно! - Мину-я, - кричит Эрик. - Сработало. Мину влетает в двери, смотрит на Хесона, и тот не понимает, что происходит. - Отлично, глаза широко открыты, не качается, не падает. Думаю, Хесон действительно не спит... Поздравляю, доктор Мун, коллега, - тоном научного сотрудника сообщает Мину, оглядывая Хесона со всех сторон. - Ваш эксперимент удался! - И брезгливо добавляет, - Хесон-а, вытри пасту уже наконец. Хесон открыл было рот, чтобы повозмущаться, но покраснел и принялся быстро умываться. - Экспериментаторы, блин, - ругается Хесон, а Эрик продолжает стоять и глупо улыбаться. Хесон некоторое время пытается испепелить его взглядом, но ему не очень удается, потому что Эрик витает в каких-то своих мыслях. - Доктор Мун, - наконец самодовольно произносит Эрик, поворачивается и ускакивает из ванной на одной ноге. Видимо, ему понравилось, как это звучит. Хесон глубоко вздыхает, не давая себе взорваться, внимательно смотрит на себя в зеркало - не дай бог, остался где след от пасты, - и степенно проходит в общую комнату, где Донван что-то шумно рассказывает, сильно жестикулируя и размахивая руками. ~*****~ Когда они готовились к первому большому концерту, Хесон утвердился во мнении, что у Эрика, определенно, что-то с головой. Эрик долго и прямо смотрит на Хесона, не улыбаясь, изучающе и спокойно. Хесону неуютно, - он передергивает плечами, словно пытаясь сбросить с себя этот взгляд, отворачивается, но все равно чувствует его спиной, и это вызывает еще более неприятное ощущение в лопатках. - Что?! - наконец, взрывается Хесон, и бьет Эрика по плечу кулаком. Удар получается слабым и несерьезным, и Хесону и стыдно, и неловко, а Эрик удивленно вскидывает брови и медленно говорит: - Ничего, - и отходит к Энди. У Хесона где-то йокает - то ли в глуди, то ли в животе, а в душе рождается паника. Почему он так смотрел? Хесон делает что-то не так? Он что-то забыл? спел неправильно? как-то неправильно сказал на интервью? ошибался на репетиции? должен был что-то сделать и не сделал? Хесон бежит к доске с расписанием, внимательно изучает ее, но не находит ничего нового, раздражается на себя и на Эрика и глухо рычит: - Больной совсем... ~*****~ В Турции Хесон окончательно понял. У Эрика точно с головой не все в порядке. - Ты с дуба рухнул? - орет Хесон, испуганно вытирая губы. - Я люблю тебя, придурок, - Эрик чешет затылок и пожимает плечами. - Сам придурок! - вскидывается Хесон, соображая, что пауза затянулась, а значит, именно он тормозит с ответом, ведь Эрик молчит, какой-то чересчур серьезный. Нет, ну как он смеет вообще? Кто еще больший придурок? Разумеется, Эрик! Любой, у кого есть мозги, никогда не назовет Шин Хесона придурком. Потому что... Потому что Хесон - не придурок. Что за идиотизм вообще?! Хесон трясет головой, громко издает раздраженный звук: "Айгрщщ", ударяет по стене кулаком и быстро проходит мимо Эрика в сторону... Какая разница, в какую сторону, лишь уйти подальше. Хесон шумно выдыхает, прижимая руку к груди, и удивляется, как сильно колотится собственное сердце. Хотя что удивительного? Эрик назвал его придурком! Тут не то что пульс, тут и давление подскочит! ~*****~ Нет, Хесон совсем не думает об Эрике. То есть думает, конечно, но не так много, как о Джини, например. Да нет, он, разумеется, думает о всех своих одногруппниках в равной степени! То есть одинаково о всех. Хесон просыпается среди ночи, садится на кровать и трет глаза. Шинхва стали жить отдельно, скоро 10-летний юбилей, после которого наступит перерыв в деятельности. Иногда Хесон хочет, чтобы они никогда не собирались и не становились группой. Тогда бы не было ощущения, что сейчас Хесон станет выброшенной на берег рыбой, лишенной голоса. Ему кажется, что проблемы с головой у него самого, а не у Эрика. Он набирает знакомый номер, злорадно думая о том, что абонент в 3 ночи точно спит. - Хесон-а, ты сдурел? - спрашивает сонный голос Эрика, и Хесон чувствует что-то вроде дежавю. - Ты шутил? - спрашивает Хесон. - О чем ты вообще? Какого хрена, - Эрик сочно матерится, но Хесон терпеливо дожидается паузы в многоэтажном ругательстве. - В Турции. Ты шутил? - у Хесона неожиданно пересыхает в горле и начинает звенеть в голове. Эрик долго молчит, потом невесело смеется и говорит: - Ты что, пьешь? - Придурок! - кричит Хесон и вешает трубку. ~*****~ Когда Эрик возвращается с армии, Хесон звонит первым. - Мы запишем песню, - говорит он так, будто они расстались вчера. - Не советую отказываться. - Ты должен уговаривать меня, - возмущается Эрик. Возмущается так, словно они расстались только вчера... - Пожалуйста? - равнодушно говорит Хесон. Никто не видит, как он нервно стучит по столу в ожидании ответа. - Идет, - соглашается Эрик. - Хотя у меня столько предложений, но я согласен... Хесон думает, что они оба больны на голову. ~*****~ Шинхва выпускают свой десятый альбом, когда Хесон снова вспоминает Турцию. - Ты назвал меня придурком, - обиженно говорит Хесон. - Как мне теперь жить с этим всю жизнь? - Я? - Эрик удивляется. - Я сказал, что люблю тебя, придурок. - Ну вот! Опять! Попробуй снова, - нетерпеливо говорит Хесон. - Я люблю тебя, придурок, - послушно повторяет Эрик. - Сам придурок. Еще раз. - Я люблю тебя, придурок, - судя по взгляду, Эрик начал что-то понимать. - Сам придурок. Еще раз, - Хесон улыбается. Ему кажется, что дождь - самое лучшее, что случалось в его жизни, а зонтик - самое важное изобретение человечества. - Ты придурок, но я люблю тебя. - Ты больной на всю голову придурок, но я люблю тебя и разрешу тебе попробовать еще раз. Эрик смеется, и Хесон тоже улыбается. - А еще, в Турции ты сначала поцеловал, а потом сказал. - А как нужно? - Эрик смеется, и Хесон думает, что после воссоединения группы он стал таким послушным и шелковым... Раздражает. - Никак. Думай своей башкой, придурок, - говорит Хесон, глядя на Эрика исподлобья. Эрик злится, роняя зонтик, чтобы схватить Хесона на плечи. Хесон думает, что это достойное завершение тупейшей истории про двух придурков. Будь это кино, камера бы постепенно отдалялась от силуэтов целующихся под дождем парней, а потом выплыла бы надпись "и жили они долго и счастливо" и пошли бы финальные титры. Но это была реальная жизнь, и Хесон отталкивает Эрика с криком: - Моя укладка! Эрик смеется, пока Хесон поднимает зонтик,пытаясь спасти то, что осталось от его прически, раздраженно орет: "Айгрщ", и думает о том, что они будут жить долго и счастливо, и ругаться каждый день. А большего ему и не надо.