Несносный характер

Метка спасла меня от безумного желания видеть и видеть Тёмного Лорда снова. Она была тут, рядом, видимое доказательство моей связи с ним. В конце концов даже суровый профессор Снейп заметил, как я держусь ладонью за предплечье, и поинтересовался: — Что у вас там, Поттер? — Неудачно упал с метлы и растянул связки. — Надеюсь, это не помешает вам дописать сегодня вечером сочинение на двенадцати листах. ""Тысячелистник и его лечебные свойства". Дерзайте. Надо мной сдержанно засмеялись, но я был рад тому, что Снейп не заставил задрать рукав, и вздохнул с облегчением. И в дальнейшем изо всех сил сдерживал любое стремление погладить вожделенную метку, всё ещё немного жгущую. К вечеру сочинение меня утомило так, что я проклял и свою беспечность, и самого Снейпа. Что он, не знал, что меня посвятили в Пожиратели Смерти? Он же сам должен был быть там и видеть всё! Хотя здесь, в этом мире, куда я попал, всё шло наперекосяк, и я уже не был уверен, что мастер зельеварения — двойной шпион. Потом мои мысли плавно перетекли к собранию Пожирателей Смерти, к случившемуся со мной, и постепенно глаза мои закрылись. Я уснул прямо за столом и видел сны, в которых шел с Тёмным Лордом рука об руку по какому-то длинному серому коридору и мы беседовали о чем-то, и он перестал, наконец, надо мной насмехаться. Эх, мечты... Пробуждение было неприятным. Утром кто-то из ребят плеснул мне в лицо водой, чтобы разбудить, и пока я отфыркивался, вода размыла половину чернил, так что теперь сочинение было ни на что не похоже. О том, чтобы попытаться сдать его, не могло быть и речи. Ярость придала мне сил, и я в два прыжка догнал сокурсника, догадавшегося сделать это, и прижал его к стене. Он ударил меня снова. вырвался, отбежал, но недалеко, и тут я выхватил палочку, быстро выкрикнув: — Сектумсемпра! Он что-то крикнул мне, может, даже и обидное — я уже не слышал — а потом схватился за плечо, только начиная, видимо, чувствовать боль. Вид крови на собственной руке и вовсе ужаснул его. Ребята окружили его, меня оттащили в сторону... Я оставался спокоен. Во-первых, сам виноват, во-вторых, я не думал, что порез будет серьезным. Но остальные не думали так. Вечером меня вызвали к директору. Кажется, ничего удивительного, но я увидел там сразу двоих: своего декана Флитвика и профессора Снейпа. Это насторожило, но не так, чтобы сильно. Я прошел, стараясь казаться невозмутимым, и присел напротив мисс Амбридж. — Мистер Поттер! Будьте добры встать, когда с вами разговаривают взрослые! — рявкнули на меня чуть не все трое разом. — Я не ребенок! — вяло огрызнулся я. — Но и не взрослый. Взрослые не поступают так, как вы, — начал было Флитвик на редкость мягко. — В последнее время я не узнаю вас, Поттер. Вы стали мрачны, необщительны... — Всё хорошо. Я раскаиваюсь, что позволил эмоциям возобладать. Снейп взглянул на меня с большим скептицизмом. — Отрадно видеть ваше спокойствие. Мисс Амбридж, он вел себя недопустимо и причинил вред здоровью другого. Думаю, мальчик опасен. Его нужно исключить... Амбридж смотрела на меня своими масляными мелкими глазками и как-то странно улыбалась, словно знала обо всем. Да и Снейп мог знать... У меня снова всё похолодело. Сейчас меня вышвырнут, и всё закончится? Кому нужен волшебник-недоучка? Но на мое счастье мисс директор придерживалась иного взгляда. — Не думаю, мистер Снейп. Выходка имела единичный характер. — Я подам прошение в попечительский совет. — Здесь я директор, — сказала она, как отрезала. и Снейпу пришлось замолчать. Я внутренне торжествовал. Только чуть позже мне на ум пришла мысль: что, если он, как посланник Волдеморта, просто хотел убрать меня из школы и отправить на службу к господину? Но ведь и Амбридж его ставленница... Я запутался. И ничто в их поведении не давало мне разгадки. Дни потянулись заново, скучные, долгие, и все стало как прежде. Меня стали обходить стороной, но я и этому был только рад, и радовался закрытой школьной форме, благодаря которой никто не мог разглядеть, кому я принес клятву. Но, в конце концов, почему Темный лорд меня не вызывает? Это было только средство отвязаться от меня? И я снова неотрывно думал о нем. Я видел, как он наказывает неугодных и как радуется возраставшей власти, и меня злило, что все это проходит мимо меня... Я представлял себе его ночью, проникая в его спутанные мелькавшие мысли, слышал снова обрывки криков и в один прекрасный момент понял, что увлекся слишком сильно. Волдеморт обнаружил меня. Я не описал бы точно, как это произошло, но будто увидел, как его взор обращён тоже внутрь — и он видел меня. Моя тайная с ним связь была раскрыта. Тогда я решился бежать к нему прямо сейчас, чтобы опередить его мысли и желания схватить себя. Я схватил палочку и, накинув мантию, выскользнул из общей спальни. В этот раз отыскать тайную комнату не удалось, и я возвратился за метлой, чтобы перелететь через стену, после чего очутился в черном ночном лесу. Я решил углубиться подальше, чтобы трансгрессировать с опушки, но лес казался бесконечным и непролазные. Через три часа я удалился, наверное, на несколько миль, но не нашел ни дороги, ни тропинки, и в отчаянии сполз вдоль мшистого ствола, уставший и замёрзший. Схватился за предплечье, поглаживая метку, как единственное свое утешение... И ударил себя по лбу. Я же мог с ним связаться через метку! И я достал палочку, дотрагиваясь ее. — Морсмордре! Вырвался желтовато-зеленый луч и небо осветилось яркой меткой, а я понял, что неправильно вспомнил заклинание. Пока я метался, пытаясь вспомнить что-нибудь, что погасило бы свет, рядом возникла высокая тень, определенно слишком высокая и широкоплечая, чтобы принадлежать тому, о ком я думал. — Вы идиот, Поттер. Кажется, Лестрейндж: этого громилу я помнил с собраний. И прежде чем я что-то пискнул в опровержение его слов, он зажал мне рот рукой и потащил с собой. Через секунду мы уже стояли в Малфой-Мэноре, а я выслушивал в свой адрес выговоры куда более серьезные, чем те, что высказали мне в кабинете Долорес Амбридж. Последнее, что я помнил, был красный огонь Круциатуса, охвативший меня, и собственный непроизвольный крик. Я упал на пол. Продолжалась эта изматывающая боль, наверное, недолго, и вскоре меня зашиворот подняли с пола. Я вытирал слезы и ненавидел себя за слабость и глупость. Я поднял глаза — и увидел темного лорда перед собой, и, как всегда, почувствовал себя перед ним жалким. — Думаю, вы догадываетесь, почему вы здесь. И, во избежание дальнейших казусов мне не хотелось бы больше отпускать вас, Поттер, никуда. Совсем. Я опустил глаза, впервые желая скрыться от пронизывающего взгляда. — Я понимаю, мой лорд. Это из-за того случая в школе и из-за того, что я выдал себя меткой... Совсем рядом с Хогвартсом. Но он покачал головой отрицательно. — А что в школе? — неожиданно спросил он меня, и я понял, что он ничего об этом не знает. — Сектумсемпра. Я ранил одногруппника. Он отмахнулся от этого, как от сущей глупости. — Да нет же! Нет! Почему ты не хочешь признаться!? — В том, что я одержим вами, сэр? Он даже перестал излучать ярость всем видом, хотя изумление подавил. Вдохнул поглубже, будто призывая себя терпеть. — Между нами есть тайная связь, сэр. Я чувствую вас на расстоянии и вижу иногда... — признался я наконец и тут же продолжил: — Не думайте, я не следил за вами! Это приходит в форме видений, и я сам иногда не контролирую их; они могут пугать меня, но я не могу избавиться от этого странного дара. — И оказывался на наших собраниях трижды совершенно случайно, — саркастически заметил он. — Потому что хотел быть вместе с вами! Он с искусством школьного преподавателя изобразил выражение "как ты меня утомил, глупый ребенок". — Связь действительно есть. И она имеет обратную силу. Думаешь, я не видел тебя и твои мысли? Его тон был самый угрожающий. — Это осколок вашей души во мне, я знаю. Вы убили моих родителей. — Теперь ты понимаешь, почему мне так сложно поверить тебе? — Вы боитесь мести? О, нет, я вовсе не хотел... — Чего бы ты ни хотел, ты останешься здесь, пока я не выясню это точно, птенчик. — Вы отталкиваете меня, пытаетесь запереть подальше и даже не верите, что я хочу помочь вам, — я снова уцепился в него, отчаянно желая убедить в правоте своих слов. — Что ж, я даже рад, что его носитель так ко мне привязан. Боюсь, я даже использую это в самом дурном смысле. Я опасливо покосился на него. — В любом случае вы не рискнете убить меня, иначе лишитесь крестража. Он хищно рассмеялся. Приблизил плоское бледное до белизны лицо к моему, ожидая, должно быть, что я испугаюсь. Но я не отшатнулся, даже чуть потянулся сам. Мы чуть было не столкнулись, и я чувствовал его дыхание: тихое, свистящее. — Я не боюсь вас, господин. — Да? А мне кажется, ты весь пропах страхом. Он снова уткнулся мне в плечо, вдыхая запах кожи. Я вздрагивал, но затем успокоился и сам прижался к нему. — Что вы скажете, сэр? — Останешься тут. — Но мне надо закончить курс! — Похвальное рвение к учебе, но запоздалое. Не надейся разжалобить меня. Но он вовсе не запер меня в Малфой-Мэноре, в дальней темнице, а таскал за собой всюду, будто боялся упустить из вида. Следующим же утром, еще затемно, я шел вслед за ним в столовую; еле я успел проглотить завтрак, как он объявил, что собирается отправиться в министерство: Яксли уверял, что оно, как и министр магии, под его контролем, но нуждается в постоянной поддержке заклинания "Империо". Я увязался следом, надеясь повлиять хоть на что-то, почти бежал за ним — как вдруг он встал на краю распахнутого окна. — Ты со мной? И тут я обнаружил, что он умеет летать — без метлы или заклинания левитации. Я вскрикнул, боясь упасть, но он подхватил меня, и начался долгий полет над лесом. Но главным было даже не это, и не предрассветные поля и леса под нами, а его руки, которые держали меня крепко и уверенно. — Нравится? — Очень захватывающе. И этот холод, и то, что меня согревал он, прижимая к себе, и рассеивающийся серый туман, и острые пики елей... Я и правда был в восторге. — Безумно красиво, лорд Полет Смерти. Он не ответил, но я увидел, как он улыбается — еле заметно, самым уголком рта. А ещё я надеялся, что мой новый наставник тоже не разочаруется в ученике. Казалось, что мой сон сбылся: мы шли по длинным, почти бесконечным коридорам министерства, и я снова едва успевал за ним. — Сэр, контроль над министерством очень важен. — Да что ты? — снова с несколько издевательским тоном хмыкнул он. — И ещё кое-что, что давно занимает вас... Только не злитесь. Старшая палочка! Чтобы она перешла к вам, вы должны убить его прежнего владельца. — Ты знаешь, кто он? — Да. Да вы и сами знаете. Альбус Дамблдор. Он обернулся ко мне не без удивления на лице. Правда, благодарности я так и не дождался: он снова прижал меня к стене. на дне его глаз горел огонь. — Откуда? Ты в самом деле так сильно хочешь отдать его мне на растерзание? Тут он даже улыбнулся. — Разве не ты говорил "Я не предатель"? — поддразнил он меня. Я сглотнул. — Да, но... Я подумал еще раз и решил, что предотвращу больше смертей, если сразу открою это. Он холодно усмехнулся, а потом снова посмотрел пристально. Совсем рядом со мной. Я видел, как чуть расширяются его узкие ноздри. — Странно, что ты не боишься. — Мне было бы приятнее, если бы вы приняли со мной истинный облик. Тот, где вы молоды и прекрасны. Но он отказался. Сказал, что предпочитает, чтобы его боялись, что я наглый мальчишка, который не смеет ему указывать, что я лезу не в свои дела, и много чего еще. Но я мог быть спокоен: кажется,он полностью отказался от мысли разделаться со мной, и решил привязать иначе. Что ж, я был не против. Мне нравились и его обжигающие какой-то сухостью и внезапной остротой поцелуи, и то, как он обладал мной, и я уже не стеснялся всхлипывать в подушки и вскрикивать от боли, и то, как он нависал надо мной, а я наслаждался тяжестью его тела. Мне нравилось быть с ним. Что ж, другие могли называть меня предателем, но мне нравилось занимать место у его ног. Мне говорили, что я полюбил монстра, но я знал, что под этой маской мой монстр прекрасен, и верил, что смогу сдержать самые страшные его порывы.