…Take away my fears
Take away my fate
You can blame it all on me…
***
Добирался Гук на такси, при этом отослав немного ранее таких же 3 таксистов. Ну ладно, не таких же. А самых обычных, с дешевого сервиса пассажирских перевозок. Ибо нехер лезть к нему со своими предложениями о скорой, со своей помощью. На хую он ее вертел. Так один же вообще посмел высмеивать его (!) Гука (!), увидев бешеную пульсацию зрачка. Нариком называл. Чем и взбесил парня. А он то и так на взводе был. Ну добесил, молодец, и укатил себе в закат без правого бокового зеркала. Которое так и осталось лежать на плитке. Его Чон «с мясом» вырвал. И нет он не настолько силач. Точнее, да, у него очень сильные руки. Но в нынешнем состоянии (читай: обдолбанном) он очень слаб. Просто зеркало и так там на ладан дышало, перемотанное
волшебной синей изолентой.
Зато все же не пожалел денег. И теперь мчится в люксовом такси из серии VIP. Весь такой в бизнесс-классе. Так везет его еще и машина его мечты (!) — Jaguar XJ. Улучшенный комфорт же. И никто тут уже не пристает с ненужными разговорами, на обдолбанного мужика плевать. А что? Выглядит опрятно, очень даже с модельными параметрами, одежда солидная — значит точно заплатит. Таксистам что еще нужно? Чтобы клиент платил, а там уже премиум с бизнес-классом, от медиума в этом не отличаются. И так вроде все зашибись, едешь себе (точнее тебя везут. Это же еще лучше!), слушаешь тихую приглушенную музыку, залипаешь в встроенный в подголовник водителя монитор (Гук уселся сзади), который в этот момент транслирует сборку ровера для полета на Марс от NASA.
Гук бы все отдал, чтобы полететь туда с Юнги. Только они вдвоем, где никто не осудит, где можно не скрываться. Ах как заманчиво звучит… А после он начинает понимать, что назвал адрес их квартиры, которая в кхм-кхм, как бы помягче выразиться…в общем, у черта на куличиках. Да, вот именно так от бара. И какого ему надо было попереться именно в этот бар? Хороший вопрос, но уже поздно жалеть.
Остается только шокированными глазами посматривать на айпад водителя с установленным таксометром в нем. На экране видно то, сколько минут они в пути, т.е 36. А после глазами парень скользит немного в бок, и видит сумму…перевалившую за 3000 (!). Он аж протрезвел. А весь хуец в том, что ехать им еще минут 20. И это без учета пробки еще. Ну надо ж было так дать маху и вызвать самое дорогое в городе такси. Были же подешевле расценки… Но что сделано, то сделано. Однако комфорт какой, ну! Вот только Чону он уже как кость в глотке…остается только молить всех богов о том, чтобы не попасть в пробку.
Но не забываем же да? Этот мальчик не угодил судьбе и удаче…и жизне… А чем? Ну наверное, тем, что родился. И именно поэтому они простояли в пробке полтора часа. При этом она появилась на той окружной дороге, где никогда ее не было. Ну это же с Гука счастьем…
Т.е отдав практически всю свою оставшуюся зарплату, он снова был…ну, мягко говоря, совсем не в духе тире пиздец какой злой.
Таким же злым продавливал кнопку в лифте, пока добирался. И настойчиво стучал в двери. А вспомнить, что на часах 4 утра. Ну то такое уже, в последнюю очередь. Ну, а че? Телефон же он пока себе не купил.
Но на удивление, никто не спал. Свет ярко слепил кухню, а после темного подьезда так вообще, прямо-таки причинял боль глазам. Гук не оставил себе на раздумья времени — прямо ввалился обутым в кухню. Но увидев брата так и застыл. А внутри потеплело то как.
Дорвался таки к братику.
А братик тихонько посапывал за столом, уткнувшись лбом в сложенные руки. Значит, ждал. Волновался. Гук ему не безразличен.
И всё. Ноги сами понесли. А за ними и дрожащие руки потянулись к волосам, которые нежнее шелка. И это не обожаемая фантазия дорисовывала такие приятности во внешности, впереди спящего человека — он правда как зефир, с нежной кожей, приятными для тактильности пальцев, волосами. А его чрезмерную худобу Гук всегда сравнивал с хрусталем.
У Чона всё по-другому — противоположно. У него нет таких мягких волос, даже напротив — они жёсткие, местами сухие, от постоянных тренировок под палящим солнцем без покрытой головы, и лишенные блеска. Точно такая же печальная ситуация и с кожей. Особенно ладони. До такой гладкости, как у Юнги, ему, как до неба и обратно. Руки грубые, сухие, а ладони вообще можно сравнить с наждачкой — из-за постоянных мозолей на холмиках руки. Но всё это издержки профессии. Вот например: кожа на кулаках грубая и слегка сбитая от постоянных отжиманий на них, а царапающие мозоли на ладонях от занятий на турнике, и грифа.
Гук сколько себя помнит, а никогда не давал брата в обиду. Он ещё с возраста «недавно только ходил под стол» с радостью ездил с отцом на охоту, а после так же не крутя носом учился разделывать ещё теплую тушу. Отец заметив в маленьком Гуке бойца, правильно скорректировал его интересы и занятия. Не слушая не свою жену, не мать, твердивших о том, что так можно испортить их мальчика и убить детскую психику. Вот только они не видели того, что видел мужчина в своем сыне.
Так и случилось. Гук действительно рос с армейской закалкой. Крепчал. Набирался опыта в правильном использовании всех видов оружия. Внимал каждому слову, если дело касалось ружья, или физ. тренировок. Он безумно любил своего отца, в нем он видел свою родную душу. Для него папа был примером. Был лучшим из лучших во всем мире.
Их интересы стали на один, равный уровень в подростковом возрасте Гука. В 16 он уже мог без напряга метать ножи попадая точно в цель. Тогда то он и впервые стрелял из оружия — это был охотничий мушкет, с которого он застрелил крупного лося.
Но несмотря на жесткость характера, и такую закалку духа с раннего возраста. Он никогда не позволял себе обидеть брата. Тот несмотря на возраст, был всегда нежной натурой. Он не разделял всех этих шкур и рогов, которые Гук с отцом приносили в дом, в качестве трофеев и напоминай.
А те и не пытались никогда этим поддеть старшего ребенка в семье. Ну не любит он насилие и подобные развлечения, так и что. Мужчиной же от этого быть не перестал. Юнги этим подкалывала, ну разве что, только бабушка, и то с добротой.
По правде, он всегда таким нежным и заботливым был. Не любил кровь, не любил насилия и убийства. Это всегда тяжело отпечатывалось на нем.
Такого хрупкого и маленького только беречь и защищать. Гук не понимал, почему он со всеми своими девушками строит из себя героя. Зачем себя мучать и выдавать за того, кем не являешься? У Гука с этим проще. Он всегда был собой, и если кому-то не нравится — их не держат, в добрый путь им, как говорится.
Ещё непонимание вызывало и то, что со временем, когда только они остались у друг друга (родители и бабушка погибли в страшной авиакатастрофе), и перебравшись из дома в квартиру, решили жить вместе, Юнги перестал принимать помощь от младшего брата. Стал отдаляться и приводить в их общую квартиру разных баб. Чон искренне не понимал, зачем это всё? Младший всегда защищал и опекал того.
Пока и он сам в один из дней не словил себя не мысли, перевернувшей всё сознание, и заставившей пересмотреть свое отношение к
брату. Он задумался над тем, что такого маленького и хрупкого старшего нужно оберегать, а не прятаться за спиной, как это делали многочисленные бабы. Юнги самому нужна спина, крепкая, сильная, чтобы прикрывала такого ранимого от всех бед. Мужская спина и такие же крепкие руки.
Его, Гука, собственная спина…
