Память

Облака захватывают в свои объятия яркие слепящие лучи весеннего солнца, бросая на землю широкую прозрачную тень. В стёклах окон отражается небо с серым сгустком, медленно рассыпающимся на несколько частей, будто специально растягивает время. Спрятанное дневное светило прекращает «бить» в глаза. В комнату через раскрытое окно проходит голос и молитва утреннего Сеула: гул машин, крики детей, спешащих в школу, музыка из придорожных кафешек, грустная игра на пианино из балкона этажом выше. Голубь садится на подоконник и опускает голову набок. Он высматривает в блеклом отражении на самого себя. Птица несколько раз стучит по стеклу окна. И это действует даже лучше любого будильника. Чонгук переворачивается на другой бок, глубоко вдыхая и со стоном выдыхая от сладостной неги отдохнувшего тела. Холодная поверхность одеяла приятно щекочет кожу. Запах ванили проникает в лёгкие с проснувшимся организмом. Чонгук вдыхает ещё раз, улыбнувшись. Утро. Чон протягивает руку к краю кровати, желая коснуться пальцами тумбочки, а там уже и телефон отыскать. Но парень не то что знакомую тумбочку не находит, но и самого края кровати. Несколько раз похлопав ладонью по простыне, Чонгук вздыхает. Приоткрывая глаза и смотря на картину, представшую перед ним, парень в недоумении поджимает губы. Край был далёк от него. Где-то в метре. Парень непонимающе сводит брови на переносице, просыпаясь окончательно и приподнимаясь на локтях в незнакомой кровати. Круглая большая двуспальная кровать с голубым шёлковым одеялом и обилием белоснежных подушек. Чонгук лежит прямо посередине, окружённый всеми мягкими поверхностями с атласным основанием. Комната обставлена в нежных, молочных тонах. Прямо впереди кровати, на противоположной стене стоит большой плазменный телевизор. — Что за… — выдаёт парень, бросая одеяло в сторону. На нём оказываются одни домашние серые штаны с заправленными вверх краями. — Это сколько надо было выпить, идиот? — шепчет Чонгук, хватаясь за голову и шипя от боли. Если память Чону не изменяет, то он вчера с Чимином знатно набухался и они пошли кататься по ночному городу на машине левых знакомых из клуба. Видимо, за время своих необычных «похождений» Чонгук нашёл какого-то партнёра на ночь и попал в его дом. Парень цокает языком, поднимаясь с кровати, отползая к краю для начала. Он ищет свои вещи, но на полу ничего не валяется. Из всей техники есть только телевизор. Ни светильника, ни компьютера, ни ламп на стенах. Шкафы со ставнями открыты, внутри пестрят аккуратно разложенные вещи. На одном из комодов лежит пульт от телевизора, а рядом с ним — телефон. Однако это не телефон Чонгука. И также стоит единственная ваза в комнате с засохшими цветами. — Эй! — зовёт кого-то незримо Чон. Ответа не следует. Чон пожимает плечами, подходя к комоду и взяв в руки телефон, нажимает на кнопку разблокировки, собираясь позвонить Чимину. Высвечивается заставка с тёмным экраном, где вместо обоев есть широкая и серьёзная надпись: «Включи телевизор». Чонгук секунду смотрит на эту картинку, переводя взгляд на плазменный телевизор, а потом на пульт. Где-то в подкорках сознания любопытство шепчет ему включить и посмотреть, что там, а совесть просит не трогать чужое. Чонгук вздыхает, решая послушаться свою совесть хоть раз в жизни, но открывая блокировку, видит на главном экране: «Серьёзно говорю. Включи грёбаный телевизор, Чонгук». Чон выдаёт протяжное «ха?», внимательно рассматривая экран телефона. Пульт в его руках оказывается в эту же секунду. Чонгук с ним идёт к кровати. Присев на край, парень поднимает пульт, нажимая на красную кнопку. В этот момент он видит на самом низу этого пульта потёртую надпись белым штрихом: «Не выключай». На экране телевизора появляется небо. Небо, покрытое тучами, закрытое облаками солнце и капли дождя в объективе камеры, портящие весь вид, стекающие вниз, словно слёзы. Картина медленно опускается ниже. Вскоре видна крыша какого-то здания, а за ней и чья-то светловолосая макушка. В камеру смотрит незнакомый Чонгуку парень с круглыми очками с золотой оправой. Резкие черты, выпрямлённая осанка и поднятый подбородок, тонкие скулы делают его улыбку натянутой, но само выражение лица не позволяет ему выглядеть некрасиво. Незнакомец радуется чему-то, смотря сквозь полные каплями дождя стёкла очков на того, кто снимает. — «Я люблю тебя, Чон Чонгук», — говорит парень внезапно в тишину, прерывая молчание и сквозь шум дождя, выкрикивает далее: — «Люблю раз и навсегда». Чонгук вздрагивает, охая от неожиданного признания, которое ещё и озвучено незнакомцем так, будто тишина и погода располагали именно к заявлениям о любви. Что за сюрпризы? Так ещё и парень. Чон кривится, поднимая пульт, чтобы выключить, но то, что следует после в видеоряде… заставляет его застыть на месте. К горлу подкатывает ком. В сердце что-то отдаёт глухим ударом, распространяя по всему телу неприятные мурашки. Чонгук слышит свой собственный смех за кадром. Чон раскрывает рот в немом шоке, наблюдая за тем, как вместе с каплями дождя в объективе появляется и он сам, держа камеру перед собой и прижимаясь лбом ко лбу незнакомого парня. Он шепчет такое же тихое и искреннее: — «Я тоже, Ким Тэхён».