Память

Горячий кофе пускает вверх линию белой дымки, теряясь в тепле дома, рассеиваясь, словно веером кто-то рассекает воздух. Играет медленная кантри-музыка, создавая необычную тихую атмосферу. В экране телевизора мужчина с бакенбардами и европейской внешностью играет на саксофоне, полностью отдаваясь в игру. Можно было в нотках прочувствовать, как эмоции проходят сквозь слушателя вместе с ласкающей уши мелодией. В комнате приглушённый свет, накаленный ночником, что искрит слабым фосфорным сиянием. Витает аромат ванили повсюду. Обозрение к телевизору прерывает прыгнувшая к экрану кошка. Она мяукает громко, смотря зелёными пронзительными глазами с вертикально вытянутыми чёрными зрачками в сторону хозяина, прося еды. Тэхён вздыхает, поднимая руку с пультом вверх, и выключает телевизор, погружая комнату в тишину. Кантри-музыка затихает. Кошка спускается с тумбочки, и смело идёт за Кимом в сторону кухни. Тэхён цокает языком, когда открывает свет в помещении и видит, как на столе приборы разбросаны и тарелки ещё не вымыты после позавчерашнего дня. Погруженный в работу настолько, Ким забывает их наконец-то бросить в мойку и забыть то, с кем именно кушал на этой кухне итальянскую пасту, приготовленную совместными усилиями. В сердце болью отдаются эти воспоминания. Тэхён прикрывает глаза плотнее и подходит к холодильнику, чтобы взять из нижней полки свежую еду для питомца. Кошка довольно мяукает и ластится к ноге послушно, мурча непозволительно громко. Парень с улыбкой опускается на корточки, подавая еду в миниатюрном подобии миски. Кошка с превеликим удовольствием мяукает в знак благодарности и принимается за свой поздний ужин. Тэхён выпрямляется, протирая глаза от усталости. Он не спал вчера ночью. Спокойная музыка так и не позволила погрузиться в желанный сон. Последние три месяца именно это и происходит периодически каждую неделю. Тэхён желает лечь на свою подушку и отоспаться там, отдохнуть от рутины, от пустых страданий. Но каждый раз, как в сон клонит, сознание не хочет засыпать и старательно требует кофеина в крови. Тэхён выдыхает протяжно, откидываясь на спинку дивана. Усталость тут же отдаётся по всему телу сладостной негой. Тэхён смотрит на полутёмный потолок, стараясь мыслить сейчас об овечках. Овечках. Спокойствие настигает мгновенно, когда на ноги опускается кошка, устраиваясь на коленях, ногтями царапая, чтобы сделать место мягче. Тэхён шипит от боли, но опускает пальцы на голову питомца, почёсывая за ушком. Кошка довольно мурчит, ластясь к руке. И вот он. Долгожданный сон, который настигает за одну секунду, пуская в сладкое небытиё. Тэхён плавает в пучину царства Морфея. Забываясь в темноте на некоторое время, Тэхён наконец-то улавливает в этом беспощадном времени свой предел. Спинка дивана опускается немного от той тяжести, что падает с расслабившимся телом. И всё бы хорошо, глаза закрыты, кошка на коленях, тепло, уютно, овечки в голове и сон о поцелуях, но… Мысли прерывает дверной звонок. Тэхён распахивает резко глаза, выпрямляясь также, вытянувшись стрункой. Он протирает глаза, пытаясь привести себя в божеский вид. Взглянув на себя в зеркале гостиной комнаты, парень ужасается кругам под глазами, исхудавшему виду, клетчатой большой рубашке, что болтается сейчас, скрывая ещё не исчезнувшие малиновые засосы на шее. Тэхён проводит рукой по ним, направившись в прихожую. Дверной звонок повторяется. — Сейчас, — охрипшим голосом говорит Тэхён, тапочки поставив заранее у входа, и выпрямляется медленно. Он даже в глазок не смотрит. Знает, кто там, за дверью. Тот, кто не даёт ему нормально спать вот уже который день. Тэхён тянется к ручке двери, опуская золотую цепь вниз и открывает, уставившись на ночного гостя. И каждый раз, как первый. Знакомые, родные, любимые большие тёмные покрасневшие глаза, в которых слёзы застыли и мокрой пеленой накрывают. По его порозовевшим щекам стекают солёные капли, как только гость видит Тэхёна. Он сжимает руками края своей белой футболки, хватается ладонями за замёрзшие плечи, стучит зубами, но не прекращает шмыгать носом и всхлипывать, смотря в лицо напротив. Тэхён, видя такие мучения на выражении лица этого парня, просто не может сдержаться. — Прости, — шепчет Чонгук, опуская взгляд вниз. — Я не должен был тебя беспокоить. — Ничего, — хрипит Тэхён, открывая дверь квартиры, приглашая Чона внутрь. — Заходи, — кивает ему. — Почему… так обыденно? — спрашивает Чон, хлопая глазами и отходя шагами назад, будто боится, что если переступит порог этого дома, то больше никогда из этой пучины не выйдет. Тэхён устало вздыхает, отрицательно качая головой. — Я уже приходил? — догадывается Чонгук, поднимая руки и ладонями сжимает виски. — Третий раз за неделю, — отвечает Тэхён. Чонгук мрачнеет, опуская голову ещё ниже. — Ты читал утром письмо? — спрашивает. Чонгук смотрит на него странно, болезненно, страдальчески. И кивает. По щекам также стекают слёзы. — Вот как, — произносит Тэхён, направившись вглубь квартиры, оставляя дверь открытой. — Заходи. Погрейся и поспи немного. Утром я отвезу тебя обратно, — говорит он фразу, которую повторяет вот уже третий раз за неделю. Чонгук каждый раз с сомнением кивает, как в первый раз. Каждый раз заходит с удивлением во взгляде. И каждый раз изучает съёмную квартиру пронзительным взором, замечая детали, которые в будущем всё равно не имеют места быть в его памяти. Что-то случилось три месяца назад и Чонгук каждый раз начал сдаваться напору своих болезненных чувств, начиная искать Тэхёна, к чему несколько лет не порывался. Каждый день ищет. Каждый божий день. В одни несчастные дни он не находит его нигде. В одни — приходит так к Тэхёну и при этом снова не знает, что сказать. Боль в его голове накапливалась, накапливалась все эти годы и, видимо, достигала апогея. Чонгук чувствовал боль в голове чаще, его диапазон расширялся, хоть и секундами. Чон продолжает борьбу с самим собой, впутывая в это Тэхёна снова, не давая отпустить болезненное прошлое и любовь, что вечностью скреплено в сердце. Чонгук опускает ладони на плечи Тэхёна, прижимая к своей груди за спину, обнимает крепко, вдыхая аромат ванили с волос. Чон застывает, когда губами мажет по шее, но видит там незнакомые ему отметины. Ким шумно выдыхает, отдаваясь в любимые руки, шепча о том, что это именно Чонгук оставил, что никого другого и нет. Чон накрывает его губы своими, болезненно улыбается в поцелуй и, будто во сне, шепчет слова о том, что всё исправит. Тэхён давно в это не верит. Тэхён давно его не ждал. Тэхён даже успел забыть. Успел заиметь девушку, начать с ней отношения. Но один день три месяца назад переворачивает всю его жизнь снова с ног на голову. С девушкой расстался, с новой жизнью пришлось покончить, поставив крест даже на собственном отдыхе. Увидев Чонгука раз за столько лет, Тэхён чувствует, что ненасытно голоден им. Хочет пить каждую секунду, получать желанную любовь от любимых рук и губ, получать слова любви голосом, что будоражит душу и сердце до сих пор. Тэхён теряется в пучине поцелуев, не слышит ничего в пьяном бреду, зарываясь пальцами в волосы Чонгука, чувствуя неимоверное удовольствие от того, с какой болью и удовлетворением принимает ощущения, которые практически забылись за это время. Чонгук не приходил два дня. Тэхён не спал два дня. Чонгук приходит сегодня и, ответив на все страдания прикосновениями проснувшейся уже которой первой любви в его сердце, падает на кровати рядом, закрывая глаза от усталости. Тэхён тоже прикрывает глаза, накрывая парня одеялом и улыбаясь прозрачно от того, каким счастливым сейчас чувствует себя, несмотря на то, что утром Чонгук снова ничего не вспомнит. Он снова в истерике начнёт Тэхёна материть, называть его извращенцем или кривиться от того, что переспал с ним. Чонгук будет утверждать, что он — девятнадцатилетний студент. Он будет искать Чимина, искать ответы, искать свой бывший дом и родителей. Чонгук снова впадёт в ту панику, что настигает его каждый раз, как эти видео не воспроизводятся в доме. Чонгук уйдёт, громко хлопая дверью, обещав накатать на Тэхёна заявление за изнасилование и тому подобной херни. Ким на это снова никак не отреагирует, пожимая плечами, но внутри оставляя тяжёлым осадком каждое сказанное слово. Тэхён вытерпит каждое такое утро, чтобы засыпать так, с Чонгуком, в объятиях его нежных рук. И со светом солнца, с тенью белоснежных облаков на лазурном небе, по квартире Тэхёна разнесётся трёхэтажный мат и снующий за разбросанными вещами Чонгук, не побрезговавший даже на этот раз побеспокоить Тэхёна. Просто тихо убегает, подумав, что ему за это будет после стыдно. Тэхён не открывает глаза, когда дверь за Чонгуком закрывается. Слёзы скапливаются. Тэхён шмыгает носом, всхлипывает, руки поднимая, и ладонью вытирает следы минутной слабости. Ким Тэхёну двадцать девять. И он всё также слепо влюблён в девятнадцатилетнего Чонгука, который потерялся в одном весеннем дне.