Очень голубой джин из золотой лампы

-Господа, пройдёмте за мной. Не отбивайтесь от группы, наша экскурсия начинается, — девушка мило улыбнулась заинтересованным лицам, комично моргая от одиночной вспышки фотоаппарата из пучины людей, после приглашая всех в залы музея. Вообще искусство в наше время начало угасать, и поэтому частых гостей в стенах этого здания  не бывало. Что же по-настоящему привлекает бизи общество? Загадки и мифы, рушащиеся в пальцах. Древние цивилизации и их жизненные устои. Своего рода сказка с красивым вековым сюжетом. И порой люди, увлечённые миром духов, не замечают многих деталей. «Молодая энергетика крови? Мне уже нравится…». -Мама, мам, — щекастый мальчик активно дёргал мамин розовый рукав, морща маленький нос и оглядываясь по сторонам, — я в туалет хочу… На что женщина звонко цокнула языком, сводя брови, — ну мы же только пришли к артефактам. Беря руку сына в свою, женщина отвела мальчишку к уборной. Закончив свои дела, пухлощекий включил  воду, чуть разбрызгивая несущиеся в потоке капли, он улыбнулся, чувствуя, как теплота приятно обволакивает кожу. Подняв большие глаза к своему отражению, ребёнок оцепенел, стеклянными зрачками всматриваясь за своё плечо. Голубое расслабленное и слоистое  облако висело прямо над рукой, чуть шатаясь и будто посмеиваясь. Тонкий назойливый свист с насмешкой блокировал ход мыслей и вообще всю деятельность организма. Вдруг облако резко подплыло к пухленькой щечке, обжигая холодом и  издавая бутафорное «бу». Бедный малый кинулся из уборной, истерично хватаясь за подол платья матери. -ТАМ ПРИВИДЕНИЕ! , — щеки раскраснелись, и в глазах читался животный черный страх, волосы совсем были разбросаны в непонятном шухере, а на щеке осталось маленькое голубоватое пыльное пятнышко. -Не придумывай, время только зря тратим, скорее догоняем остальных, — женщина потащила ребенка вперёд, придерживая второй рукой шляпу с широкими краями и пером, грузно свисавшим ошметком вниз. Обернувшись назад, мальчик испуганно охнул. Небесный дым переползал по стене к потолку, всё ещё тихо хихикая и скрежеща. Спокойные шаги группы прерывались рассказами экскурсовода и редкими изумленными вздохами. Пришедшие оборачивались за спины, ощущая фантомные касания к плечам, рукам. Маленькая девочка пискнула от неприятного ощущения, будто ее косичку дёрнули за кружевной бант. Мужчина ошеломленно проверял бумажник, пересчитывая вновь и вновь купюры. Их не хватало. Девушка, работник музея, заметив излишнюю всполошенность, стала спрашивать всё ли в порядке. Но никто не мог ничего толком ответить. -Ну...показалось. Экскурсовод продолжила идти между стеклянными куполами с древними предметами, после резко дергаясь в сторону и задевая пальцами одну из гладких поверхностей. Ее кожа покрылась мурашками от поглаживания позвоночника и лёгкого нажима на копчик. Девушка застыла на месте, сжимая губы в полоску и бледнея щеками. Происходило что-то явно странное. И в ушах лишь звенел тонкий хохот.

***

-Хосок, ты будешь кофе? , — девушка, опираясь на деревянную жёлтую столешницу, наливала воду в турку, ярко бликующую солнечными ясными лучами. Кофе стоял на верхней полке навесного шкафа, встав на носочки, она провела кончиками пальцев по заветному крафтовому пакету, приземляясь после целиком на стопу. Не достала. Табуретка, так табуретка, — Мису тихо прошла за стулом, оборачиваясь с вещью и застывая на месте. На столешнице стоял тот самый пакет кофе. На талию легли большие ладони и на лице заиграла расслабленная улыбка. -С кокосовой крошкой и 20 миллилитрами соевого молока, пожалуйста, — юноша прижался к аккуратному телу девушки, рассматривая черно-синеватые локоны на янтарном зареве. -Ох…ты уже встал, — Мису развернулась лицом к Чону, поднимаясь на носочки и оставляя чуть влажное касание в уголке оранжеватых на солнце губ, — и без сахара, — договорила девушка, насыпая в кипящую воду коричневые  зерна. -На мне сегодня всего две пары, так что жди у зала, кое-куда сходим вместе. Девушка ярко улыбнулась через плечо, присевшему на многострадальный стул парню. -Заинтриговал… — Мису убавила огонь плиты, после нависая над Хосоком, опираясь руками на стол перед собой, — какие-то тайны от меня? -Это называется сюрприз, — Чон ухмыльнулся, приближаясь к нежному лицу, — так что стоит меня дождаться, дорогая. Вообще Хосок никогда не любил до мурашек в желудке или бабочек в костях. Да и настоящее он бы не назвал любовью. Чем-то между. Им двоим комфортно и удобно, но и этого достаточно. С Мису они познакомились давно и начали встречаться сразу же. Сейчас уже сколько лет живут вместе, без обязательств, без клятв в вечной любви. Оба не против. Нежности своего рода стали роботизированными и какими-то слишком привычными, будто по-другому и быть не может. Без объятий утром и милой фразочки про зубную клубничную пасту на скуле, что сладкая при слизывании. Будто вечный будничный сценарий влюбленных с застрявшими актерами. Будто история  недолюбви с недовлюбленными, постоянно нуждающимися во внимании. Юноша, как и говорил утром, закончил рано и уже топтался перед зеркальным вытянутым в ширину зданием, дожидаясь своей девушки. Время медленно перетекало на часах, ветер трепал солнечным влажноватым паром по щекам и плечам, забирался под голубую тонкую рубашку. Весеннее настроение давно накатило на город и атмосфера вечно кипящего сумбура утихла под звонкие раскаты смеха и блики жемчужных украшений на открытых ключицах. -Хосок, — Мису обняла порывисто парня из-за спины, цепляясь пальцами за твердый торс. Извини, но можно я пойду сегодня с онни? У нее билет лишний на фильм, жалко если пропадет. Парень натянул улыбку, чуть прикрывая глаза. Да, конечно иди, — он проводил взглядом Мису, радостно удаляющуюся к одногруппнице с писками. Я тоже тебя люблю, — Хосок бы и в щеку сам себя целовал, но что-то не получается. Вчера в новостях проронили новость о странностях в музее на выставке древностей. С утра Чон выстоял очередь и заполучил два билета на эту выставку, решив устроить сюрприз Мису, но видимо сегодня судьба не на его стороне. «Ну хорошо провести мне время», — Хосок кивнул, разворачиваясь на пятках и уже мысленно продумывая маршрут до музея. Странности он любит, а ещё больше, если они покрыты пылью времени. Родители Хосока археологи, с детства мальчик летал в экспедиции и наблюдал за раскопками. Даже сам что-то находил. Музеи с историей внутри для него нечто родное, необъяснимо притягательное. Наверно, поэтому он отказывается от экскурсовода и сам проходит меж диковинных находок. Взгляд скользит по сокровищам из арабских затерянных ранее пещер, маскам Древнего Египта и урнам, где хранились внутренности мумифицированных, под названием канопа. -Всего каждой мумии полагалось по четыре канопы. Крышки каноп, как правило были украшены головами четырёх богов — сыновей Гора. Их звали: Хапи, имеющий голову павиана; Дуамутеф, с головой шакала; Кебехсенуф, имеющий голову сокола и Амсет с человеческой головой. В определённые канопы помещались определённые органы: Амсет хранил печень, Дуамутеф — желудок, Кебехсенуф — кишечник, а Хапи вмещал в себя лёгкие, -Хосок распинался перед маленькой девочкой, активно жестикулируя и щуря глаза. Ребенок же не дослушал до конца и убежала к маме с криками о ненормальном дяде, который хочет ее органы вытащить. Ну и дети пошли, — Чон сложил руки на груди, мысленно закатывая глаза. Детский восторг охватывал юношу и глаза блестели от узнаваемых предметов, виденных лишь на распечатках в родительском доме. Посередине зала был установлен саркофаг, подобно императорскому. Блеклые синие полосы переплетались с коричневыми и золотыми, создавая некий образ самого Египта. Под толстым стеклом стояли три лампы. Серебряная, розоватая и золотая. Отражение в них почти не подвергалось искажению и затуманенный блик плыл по кромке резной крышечки. -Неужели я должен верить, что в них помещаются джины? И каким тогда образом они вообще там существуют, а дышат? Глупое поверье. Если люди хотели исполнить свои мечты, то придумали бы что-нибудь более адекватное, а не разноцветного мужика с черной бородой и бровями. Хосок до самого закрытия ходил по залу, всё больше напоминая гиганта-ребенка. Пальцы так и тянулись к стеклу, отгораживающему любовь от него самого. Но он держался. От чего-то в завершении путешествия во времени захотелось подойти вновь к лампам, перфекционически выставленным под линеечку. Осмотревшись вокруг, Чон пригнулся к витрине и посмотрел в отверстие вытянутого носика. Темнота. «Что и требовалось доказать. Глупости». Парень кивнул своим мыслям, завороженно наблюдая за потертым временем золотом. Всё же это очень красиво. Люди шумели вокруг, шептались с экскурсоводом. Дети бессовестно носились по залу, прилипая щеками к стеклам, дёргая родителей «интересная штучка, ну посмотриии же». И всё было относительно спокойно. И только сейчас Хосок понял, что никаких странностей то и не было. Внезапных криков, постоянных оборотов за спину. Ничего подобного. Это даже расстроило его, ведь истина причины похода сюда была в привидении, заблудшем в людской мирок. Но факт хорошо проведенного времени всё же сглаживал боль-печаль. -Надо позвонить Мису, — Хосоку свойственно волноваться, заботиться. Даже если всё остальное — привычка. То уж забота точно от чистого, раскрытого и такого доброго сердца. -Ох, Хосок, не жди меня. Мы зашли в один ресторанчик, так что я голодная не буду. Покушай и ложись спать, хорошо? — голос девушки прерывался на смех и тихое возмущение. -Конечно, развлекись там и не беспокойся, квартиру обещаю не спалить, только если пару тройку сковородок. Обменявшись «люблю тебя», как прощание, Хосок сбросил вызов. И за его спиной всплыло голубое облако...