Его зверь

      Майлз с упоением целовал Рейва, неумело, но со всей накопившейся страстью, руки последнего держали Майлза за задницу, не давая шанса соскользнуть, отвечая также пылко. Коллективный вздох заставил их оторваться друг от друга. Повернув голову к своим сородичам, Рейв хмыкнул:       — Рано меня хоронить собрались, ещё повоюем... — затем перевёл взгляд на Лаура. Тот до сих пор находился в теле зверя, глухо рыча, бил себя хвостом, понимая, что он фактически проиграл: никто ещё не возвращался, будучи берсерком, а значит, уважать вожака будут ещё больше, это раздражало. — Тебе нужна власть, так отбери её у меня в честном поединке.       Он осторожно отпустил Майлза на пол, поворачиваясь лицом к противнику. Секунда, и перед взором окружающих возник чёрный зверь. Майлз вздрогнул, кто-то оттянул его назад, но ему было всё равно. Сжимая в кулаке осколок, он молился, чтобы всё кончилось хорошо.       Два зверя стояли друг против друга, их ауры схлестнулись, многие из присутствующих падали ниц, подчиняясь силе. Поединок длился минуты, до того момента, пока белый зверь не начал медленно опускаться на колени, зло рыча, но подчиняясь. Громогласный рык дал понять, кто победил... Майлз всё это время стоял ни жив ни мёртв, с силой сжимая осколок, раня при этом руку, но не обращая на это никакого внимания, он единственный, кто стоял на ногах, не подчиняясь аурам сильных оборотней. Рейв не спеша подошёл к нему, нежно проведя по щеке. Широко распахнутые глаза цвета расплавленного серебра смотрели на него чуть испуганно и в то же время в них проскальзывало облегчение, смешанное с радостью, от осознания того, что всё кончилось.       — Встаньте. Его, — кивок в сторону Лаура, что лежал на полу, приняв человеческую форму и тяжело дыша, — пока заприте в личных покоях, и глаз с него не спускайте, завтра я с ним лично поговорю. Свободны. — И, развернувшись, монарх вышел из зала, так ничего ему не сказав. Салим подошёл к мальчику, касаясь плеча.       — Пойдём, родной, нам ещё травы до захода солнца собрать надо. — И, взяв под локоть, вывел того на улицу.       Только на поляне, куда они пришли втроём, Алик тоже решил им помочь, не зря же его помощником приставили, правда он больше баловался, чем помогал, но это ни в коем разе не возбранялось, ведь он ещё ребёнок, Майлз решил заговорить с лекарем.       — Салим, можно спросить? — и, дождавшись кивка, он продолжил. — Я хотел узнать, почему они не дрались, просто стояли друг против друга, правда я немало удивился, когда остальные стали вставать на колени, а атмосфера в зале становилась всё напряжённей...       — Это был Поединок Воли, тот, кто сможет подчинить противника своей аурой, ну, или, как у вас говорят, волей, тот и выиграл, это показывает, насколько силён оборотень. Кстати, Лаур первый за десять лет, кто бросил нашему вожаку вызов, но, поверь старому лису, у него не было и шанса.       — Почему?       — Рейв, наш вожак и ваш король, или монарх, как вы его называете, родился в правящей семье, кроме него было ещё семь братьев, все они могли претендовать на трон. В день, когда вожак уходит на покой, между братьями проводится соревнование воли, победивший сражается с отцом... Понимаешь?       — То есть каждый следующий будет сильнее предыдущего? А если никто не выиграет, что тогда?       — Тогда клич идёт по стране, и каждый желающий может принять участие, так сказать, побороться за корону, но есть одно условие: выигравший у братьев, но проигравший отцу становится советником при новом вожаке, помогая ему править. А теперь не отвлекаемся, у нас дел ещё много, а день не бесконечный.       К вечеру у Майлза болели не только ноги, но и руки, и поясница, ещё бы, чуть ли не каждому цветку кланялись, а также голова от бесконечно ярких красок. Лёжа в деревянной лохани, Майлз чувствовал, как расслабляются мышцы, принося долгожданное облегчение. Закрыв глаза, он откинулся на бортик, вспоминая поединок и объяснения Салима. Как же всё сложно... Он настолько погрузился в свои мысли, что не сразу понял, что находится уже не один. Какое-то шестое чувство заставило Майлза открыть глаза, перед ним сидел тот самый парень с пустыми глазами и смотрел на него.       — Когда Колин сказал, что ты сильная личность, я не поверил, считая, что тебе самому нужна помощь, но сегодня ты доказал обратное. — Призрак, а это был именно он, сел на бортик. — Кстати, твой брат передавал тебе, что с ним всё хорошо, так что не волнуйся.       — А я смогу с ним когда-нибудь увидеться? — Майлз чувствовал, что в уголках глаз скапливается ненужная влага, всё-таки Колин дорог ему, и Майлз очень за него переживал.       — Обязательно, малыш, когда-нибудь встретитесь, а теперь мне пора, — уже подходя к двери, Призрак обернулся. — Я рад, что ты не дал мне убить его, он хороший, только сильно упрямый, ты — тот, кто сможет подталкивать его к нужным решениям.       Оставшись один, Майлз всё же дал волю слезам, искренне радуясь, что у брата всё хорошо.       Свет луны проникал в комнату, освещая её, на кровати лежала одинокая орхидея. Майлз, как заворожённый, подошёл к кровати, присаживаясь на край и любуясь этим чудом. Осторожно, словно боясь спугнуть это видение, он коснулся нежных лепестков, наслаждаясь их бархатностью. Так он и уснул, лёжа рядом с цветком, на губах его блуждала счастливая улыбка.       С утра замок стоял на ушах: Лаур сбежал, прирезав своих охранников. Известно, что, по закону, убившего своего сородича ждёт смерть, а значит, приговор уже вынесен. Рейв осмотрел трупы, хмурясь ещё сильнее: слишком профессионально сработано, хладнокровно, если можно так сказать. Этот оборотень знал, на что идёт. Ещё раз бросив взгляд на тела, он отдал приказ убрать их для того, чтобы вечером провести обряд погребения. Настроение не прибавляло ещё то, что мотивы Лаура непонятны: с одной стороны, власть, но ведь можно было обойтись без жертв, подкупить, подговорить, пообещать... и многое-многое, но убийство... это фактически делает оборотня отступником. Понятно, что Лаур так просто всё не оставит, только когда ждать следующий удар? Сегодня, завтра... когда?       — Призрак, что скажешь по этому поводу? — взгляд вперёд, словно сам с собой разговаривает.       — Он затаится, он умеет ждать, он будет искать слабые стороны, а они у вас есть, исключите их, и ему придётся выступить в открытую.       — Хм... люди давно хотели стать свободными, но при этом оставаясь в подчинении... Свободных племён осталось не очень много, нужно предложить им условия, чтобы и нас, и их устраивало.       — Но ведь уйдёт достаточно много времени, чтобы рассмотреть все аспекты... Не думаю, что он будет ждать так долго...       — Тогда он будет действовать через него, сам знаешь, он моё личное проклятье, сколько ни пытался забыть, не получается: он слишком нужен мне...       — Сир?.. Что прикажете?       — Не спускай с него глаз, но и не вмешивайся, исполняй.       Майлз наслаждался прекрасной погодой: до зимы ещё три месяца, а значит, нужно торопиться. Салим шёл рядом, что-то бубня себе под нос, но настроения это не портило. Дойдя до лесной речки, они решили сделать привал.       — Так, нам сегодня нужно многое успеть до заката, так что не будем отвлекаться, — поторопил Салим.       Майлз улыбнулся, он уже привык к незлобному ворчанию этого оборотня, чувствуя себя более чем уютно.       За двумя фигурами на берегу наблюдали две пары глаз, и если серые смотрели спокойно, просто наблюдая, то золотые с явной ненавистью, злясь, что нельзя прямо тут прирезать, но у него всё впереди.       Время. Вот кто действительно не стоит на месте, движется вперёд, не обращая внимания на просьбы немного подождать. Прошло более двух недель, как сбежал Лаур, кроме того начались переговоры со свободными племенами. Майлз не понимал, что происходит: Рейв словно не замечал его, будто он пустое место, и от этого становилось больно. Сегодня он родился на свет, ему восемнадцать, а значит, сегодня ему позволено всё. Он решительно встал с кровати, направляясь в умывальню. Сегодняшняя ночь его.       Ровно в полночь дверь в спальню монарха тихо открылась, в проёме стоял худенький мальчишка. Нервно теребя край ночной рубашки, он неуверенно шагнул вглубь, он боялся, боялся быть отвергнутым, узнать, что не нужен ему. Страх бил по нервам, но мысль о том, что именно этот оборотень станет его первым, подгоняла вперёд. Остановившись около кровати, он замер в нерешительности.       — Ну и зачем ты пришёл? — голос хриплый ото сна, но при этом такой желанный.       — Я... мне... хочу вас, — произнёс он на одном дыхании, закрывая глаза, боясь услышать ответ. Кровать скрипнула. Майлз боялся, тишина напрягала.       — Иди к себе, малыш, — кровать снова скрипнула, в глазах скапливалась влага, снова прогнали. — Пожалуйста... у меня сегодня день моего рождения... я стал совершеннолетним... подарите мне одну ночь... пожалуйста... в честь праздника, — тихо, сбиваясь, произнёс Майлз, он не хотел об этом говорить, но если это поможет остаться...       — Как совершеннолетний?! Сколько тебе?       — В-восемнадцать...       — Боги, это же надо так ошибиться, я думал, тебе и шестнадцати нет. — Майлз широко открыл глаза, глядя, как оборотень встаёт с кровати обнажённый. — Вина?       — Если можно, — присаживаясь на краешек кровати, кивнул Майлз, пальцы дрожали, выдавая волнение.       — Иди сюда, — позвал Рейв мальчишку, садясь прямо на шкуру, напротив камина, в котором тлели угли.       Майлз неуверенно присел рядом, принимая из рук будущего любовника бокал с вином, делая маленький глоток. Пряная горечь разлилась по горлу, он поставил бокал рядом. Тихий шорох сзади, и его обняли такие родные руки, легонько касаясь губами там, где билась голубая жилка, выдавая истинное состояние Майлза. Руки медленно начали путешествие по телу, посылая приятные импульсы, отчего хотелось выгнуться, губы на шее стали более настойчивыми, покусывая и тут же зализывая, словно извиняясь, сбитое дыхание, откинутая голова. Повернув парня к себе лицом, Рейв коснулся губами губ мальчишки, целуя сначала осторожно, но постепенно ласка переросла в страсть, язык уже вовсю изучал рот Майлза. Как же давно хотелось сделать это...       Майлз отвечал с неменьшей страстью, отдавая всего себя. Рейв опрокинул Майлза на шкуры и разорвал ворот его рубашки, оголяя плечо, другой рукой ласкал ноги сквозь ткань, тут же ныряя под неё и задирая, он нежно провёл по коже горячей рукой, отчего парнишка застонал ещё громче. Резко перевернувшись, оборотень оказался под Майлзом, который с комфортом обосновался на бёдрах. Приподнявшись, он снова принялся выцеловывать шею, одновременно снимая ненавистную тряпку, отбрасывая её куда-то вглубь. И снова его руки ласкали кожу, принося ни с чем не сравнимое удовольствие, заставляя сильнее выгибаться, ища больше точек соприкосновения. Нежно проведя по груди, он словно ненароком задел сосок, который тут же стал твёрдым маленьким комочком, словно прося, чтобы его приласкали языком, что тот и проделал, слегка прикусывая его... Член Майлза уже стоял колом и требовал внимания, заставляя ерзать, ища более удобную позу. Парень настолько увлёкся приятными ощущениями, что не сразу понял, что один из пальцев вовсю хозяйничает в его попке, доставляя лёгкий дискомфорт, второй принёс ещё больше неприятных ощущений, но Майлз знал, что это только в первый раз. Тем временем Рейв пальцами вовсю разрабатывал его, пытаясь найти ту самую точку, второй рукой крепко держал за талию, не давая соскочить, а губами продолжал изучать его шею, ключицу, плечи, отвлекая. Разряд прошёлся по нервам, делая кровь горячее лавы. Стараясь насадиться на пальцы сильнее, парень не заметил, как их стало три, вторая рука оглаживала его половинки, сам же Майлз держался за плечи Рейва, подставляя шею под его поцелуи-укусы. Вынув пальцы, оборотень подхватил мальчишку двумя руками за попку, поддерживая.       — Приподнимись, малыш... — жаркий шёпот опалил ухо. Прихватывая мочку, посасывая её, Сильнейший приставил член к разработанному анусу Майлза, резко его опуская... Громкий крик разрезал тишину...       Рейв целовал дрожащего парня, пытаясь стереть неприятные ощущения, а руками блуждал по его телу, возвращая пропавшее возбуждение. Через некоторое время Майлз поёрзал своей попкой, заставляя Рейва сжать зубы. Осторожно приподнимая его, оборотень также плавно опустил обратно. Майлз выгнулся, сам меняя угол, и снова этот разряд, теперь их страсть ничего не сдерживало. Дико, сильно, необузданно. Они получали то, что так давно хотели: кристально чистое удовольствие... Сколько продолжалось это безумство любви — неизвестно, только кончили они почти одновременно. Рейв во время оргазма сильно прикусил шею Майлза, и это стало для того финальной точкой, кончал он долго, пачкая семенем и себя, и своего оборотня.       Лежа на всё той же шкуре, чувствуя, как по ноге течёт сперма Рейва, Майлз считал себя абсолютно счастливым человеком. Рейв лежал рядом, нежно поглаживая его по животу.       — Ты как? — наклонясь, легонько целуя Майлза в губы и тут же углубляя поцелуй, начиная ласкать тело с новой страстью, спросил Рейв.       — Хорошо... это — лучшее, что могло случиться, — ответил Майлз, выгибаясь навстречу новым поцелуям... ниже... Вот губы уже вовсю выцеловывают впалый живот. Сбитое дыхание... горячие руки на плоти... медленное и плавное движение... хорошо... Руки заменяет язык. Влажная глубина рта оборотня дарит небывалые ощущения, всего пара движений головой, и с тихим стоном Майлз вновь кончает.       Резко открыть глаза и понять, что ты в своей комнатке, всё вспоминается как приятный сон, но стоит только попробовать встать, как поясницу прострелило резкой болью. Последнее, что он помнил, — они снова сидели, обнявшись, глядя на камин. Скоро это станет традицией. Рейв лениво и небрежно ласкал его тело, пока парень просто не уснул.       — Вот демоны! — кряхтя, как старый дед, Майлз двинулся в умывальню, держась за поясницу одной рукой, другой придерживаясь за стену, боясь упасть. Прохладная вода принесла небольшое облегчение, правда боль не ушла до конца, и это не очень хорошо.       Слабый блеск с комода привлёк внимание парня, когда тот собирался уже выходить из комнаты. Подойдя ближе, он обнаружил золотой браслет с мягким переплетением серебряных нитей, тонкая работа. Восторженно глядя на это произведение искусства местных ювелиров, Майлз, осторожно касаясь, провёл по нему дрожащими пальцами. Под браслетом обнаружилась записка: «Будем считать, что вчерашняя ночь была подарком для нас двоих, а этот браслет тебе... и я надеюсь на продолжение...». Майлз улыбнулся, надевая браслет на запястье. Теперь у него всё будет хорошо.       Идя по коридору, парень ощущал смутное беспокойство, что-то не отпускало его. Он настолько погрузился в свои мысли, что не заметил смазанную тень. Глухой удар по голове, и он кулем падает под ноги Лаура.       — Вот и всё, ты его слабость, человек, и я на этом сыграю, — сказал тот, взваливая свою ношу на плечо и исчезая в темноте.       Рейв сидел в кабинете. Хотя вокруг него были разложены бумаги, мысли его были далеко. Он закрыл глаза, вспоминая прошедшую ночь: серебро глаз, подёрнутое дымкой страсти, чёрные волосы, разметавшиеся по постели, создав тем самым невообразимый контраст с алебастровой кожей малыша, даже шрамы его не портили, наоборот, вносили свою нотку в их страсть.       Новость о том, что парень стал совершеннолетним, его немного удивила: он-то считал того ещё ребёнком. А ночь страсти и любви должна была стать ему подарком, именно об этом он попросил, являясь к нему в спальню поздно ночью. Боги, что это было безумство... Его мальчик оказался чист и невинен, отдавая ему всего себя, прося взамен того же.       Призрак появился перед вожаком внезапно, но тот даже глазом не повёл.       — Говори, — чёткий приказ.       — Как вы и предполагали, Лаур вернулся в замок. Он похитил Майлза.       — Глупец, — монарх прикрыл глаза. — Теперь мы точно будем знать, где их логово. Готовься, мы выступаем.       Холодно... очень холодно. Где-то капала вода, отдаваясь тупой болью в затылке. Тихо застонав, Майлз открыл глаза. Напротив стоял мужчина и внимательно его рассматривал.       — Это и есть новая игрушка нашего вожака? — голос казался незнакомым. Подняв глаза, Майлз увидел высокого широкоплечего мужчину, от него так и веяло опасностью, карие глаза смотрели холодно и с презрением. — Неужели наш вожак стал допускать себе в кровать людей?.. Хотя нет, полукровок... — Майлз задрожал, мало кто знал этот секрет, ведь всем известно: человек не может понести от оборотня, а оборотень от человека.       — Что вам нужно? Зачем всё это?       — Скажем так, люди — низшие существа, они должны подчиняться сильному без права голоса, а наш монарх собрался подписывать им вольную, которая снимет с них рабские ошейники, заставит поднять головы, а люди этого не заслуживают: они мелочные, алчные, слабые существа, их нужно воспитывать, подчинять, и только тогда наступит процветание. — Глаза говорившего горели безумным пламенем, выдавая фанатика с головой. Вот теперь Майлзу стало по-настоящему страшно.       — Хватит, Зурр, уймись, не пугай нашего гостя, — в помещение вплыл тот самый белоснежный оборотень. Кажется, Рейв его называл Лауром. Подойдя ближе, он усмехнулся. — Не знал, что наш вожак уродцев предпочитает... хотя... если не шрамы, то ты довольно красив, но не об этом речь. Много лет назад род Рейва отобрал у моего рода право на трон, я лишь хочу вернуть утерянное.       — Поединок Воли... значит, кто-то из твоих родственников не справился со своим же отцом...       — Хмм... для деревенщины ты слишком хорошо осведомлён, — его пальцы легонько прошлись по шраму. — Это ведь я подделал бумагу... дети должны были умереть, это бы сподвигло людей на новые восстания, количество недовольных увеличилось бы, но тут влез ты... — пощёчина обожгла щёку, заставляя откинуть голову в сторону, — берсерк, убить его подобно подвигу, как же, наш монарх потерял над собой контроль, превращаясь во что-то неразумное, с одной целью: убивать, но тут снова влезаешь ты... — новая пощёчина. — Как ты смог вернуть разум, при полном превращении? Его стали уважать ещё больше, это значительно усложнило задачу.       — То есть, и в нашей деревне он оказался неслучайно? — смех неприятно резанул по ушам. Из разбитой губы текла кровь.       — Конечно, капля зелья «забвения», и вот он уже послушной марионеткой идёт за тобой. Он сильный, его не так просто связать, а так... обошлись малой кровью. Но вот тебе придётся умереть, как ни печально. — Повернувшись, Лаур двинулся к выходу. — Зурр, перед смертью можешь поиграть с малышом, — и ушел, оставляя Майлза фактически с сумасшедшим один на один, и, судя по кровожадному выражению его лица, играть они будут отнюдь не в детские игры, и не факт, что после этого он останется жив.       Рейв ехал во главе небольшого отряда, в который, по просьбе Призрака, вошёл и молодой человек. Рейв его помнил, он приходил к нему в последнюю ночь перед побегом, прося позаботиться о его младшем брате. Рейв задумался. А выполнил ли он просьбу? Сначала отнял свободу, которой малец так дорожил, затем ночь в пыточной, теперь это... В душе неприятно кольнуло: для него Майлз стал какой-то неотъемлемой частью жизни, он уже признался себе, что паренёк стал для него наваждением и забыть его уже не получится, но и сберечь его он тоже не может... Замкнутый круг. Он снова вспомнил себя берсерком. Опасное существо... и только Майлз не побоялся подойти к нему настолько близко... мягкие, тёплые объятья и тихий голос, шепчущий, что всё будет хорошо. Рейв решительно посмотрел вперёд. Он вернёт себе Майлза без него он не сможет правильно жить.       Каменные стены неприятно холодили кожу, вода продолжала капать, действуя на нервы, но Майлз держался, правда сам не зная, для чего, чувствуя, что скоро всё закончится. Он посмотрел на безумца, тот, что-то насвистывая, точил тонкий кинжал. Означало это лишь одно: его будут резать, и не факт, что после такого он выживет.       Майлз прикрыл глаза, жить, конечно, хотелось, но унижаться он не станет — слишком велика честь... Зурр повернулся к нему, улыбаясь, и продолжил точить кинжал.       — Хочешь узнать, что я с тобой сделаю? — он встал со стула и медленно двинулся к прикованному парню, останавливаясь очень близко. Горячее дыхание опалило щёку, острие прошло по шее, спускаясь вниз, разрезая рубашку. — Сначала я вырежу тебе глаза... они красивые, мне нравятся... — он провёл лезвием по обнажённой груди, раня нежную кожу, и тонкая струйка крови устремилась вниз. Почти не больно... Влажный язык, начавший аккуратно её слизывать, стал совершенною неожиданностью. — Сладкий... затем отрежу язык... чтобы ты не мог кричать... я не люблю, когда кричат... — новая царапина. — Затем уши и нос... Если ещё будешь дышать, то, возможно, я подарю тебе смерть, вырезав напоследок твоё сердце... Также мне хочется трахнуть твою аппетитную задницу. Видишь, какой я милосердный... перед смертью ты получишь удовольствие, уходя почти счастливым, правда?..       — Но, может, стоит начать с удовольствия? А то трахать урода... — Майлз с трудом подавлял дрожь. Боги, если вы существуете, не оставьте.       — Ты прав, но один глаз я всё же вырежу для начала, — остриё так близко, ещё чуть-чуть, и невыносимая боль накроет с головой.       Крик за дверью отвлёк Зурра. Недовольно морщась, он отошёл от пленника: он не любил, когда его отвлекают от интереснейшего занятия.       Дверь с грохотом открылась, срываясь с петель, на пороге стоял... Колин. Короткий взгляд на стену, к которой прикован брат, и ярость затопила Колина с головой. Еле слышный рык раздался неожиданно громко в тишине комнаты, заставляя невольно вздрогнуть, и старший сделал шаг вперёд, мгновенно выставляя перед собой оружие. А такого взгляда Майлз у брата ещё не видел, и это пугало. Зурр тем временем усмехнулся, глядя, как человек пытается пойти против него, чистокровного оборотня. Тонкий кинжал, брошенный его рукой, вонзился точно в плечо противника, Майлз с ужасом смотрел, как на рубашке брата расползается кровавое пятно, но Колин словно этого не замечал... Одно движение — и кинжал откинут в сторону. В это время Зурр решил нанести удар. Смазанная тень... взмах рукой, Колин не смог удержаться, больно впечатываясь спиной и затылком в стену. Оружие отлетело в сторону, теперь они на равных, последнее преимущество Колина лежит от него в трёх метрах.       — Колин, берегись! — голос Майлза прорвался сквозь шум в голове, помогая брату вовремя откатиться в сторону, кулак Зурра ударил точнёхонько в то место, где секунду назад была его голова. Отскакивая, Колин со стойки на руках сделал сильный удар ногой под рёбра, вызывая тем самым недовольный рык зверя. И ушел от ответного удара, принимая боевую стойку. Оборотень же на это лишь рассмеялся.       — Неужели человечишка знает искусство боя Тени? Ха-ха! Насмешил! — взгляд тут же стал злой и холодный. — Но это не отменяет того факта, что ты оторвал меня от моего занятия, за это ты будешь умирать ме-едленно...       Снова смазанное движение, почти неразличимое человеческим взглядом, но Колин, как и Майлз, не человек, полукровка: блок перед лицом, и нога оборотня не достигла цели. Резкий удар вниз по ногам заставил Колина снова оказаться на спине.       — Не тебе со мной тягаться, — прошипел Зурр, делая взмах ногой и с силой опуская её вниз, целясь в район шеи.       Переворот, уйти от линии этого удара получилось легко, и тут же, не меняя позиции, ударить по коленям, заставляя противника встать на них. Снова переворот. И вот Колин оказался за спиной Зурра, но и тот не лыком шит: опираясь на руки, нанёс удар в челюсть ногами, отскакивая на пару метров. Увидев, как хлынула кровь из сломанного носа брата, Майлз начал всё сильнее переживать за него, сжимая кулаки от бессилия. Ведь если Колин проиграет, им обоим не жить...       Тем временем поединок набирал обороты, удары наносились всё сильнее, заставляя соперников концентрировать всё внимание на них, не отвлекаясь. Опасный и одновременно прекрасный танец завораживал... но вот ложный выпад, Зурр отвлёкся... это даёт преимущество. Перекат в сторону брошенного оружия, оборотень, замечая это движение, звереет ещё сильнее, идя на Колина тараном, не обращая на меч в его руке. Взмахи руками, яростное рычание. Теперь приходилось Колину уворачиваться, выжидая подходящий момент, водя противника по кругу. Комната была полностью разрушена, вокруг осколки, щепки, обрывки тканей... и Зурр и Колин, тяжело дышащие, глядя друг на друга. Резкий и быстрый выпад оборотня должен стать последним, что увидит этот выскочка, но так невовремя вставший на дороге приличный осколок вазы впивается в правую ногу, протыкая ту почти насквозь... Словно именно этого ждал Колин: собрав все оставшиеся силы, он сделал незаметное движение за спину противника. Росчерк по шее, и труп упал на пол... всё кончено.       — Колин, ты как? — голос Майлза вывел того из созерцания трупа у ног. Медленно поднявшись на ноги, он подошёл к прикованному к стене Майлзу.       — Нормально, только этот гад всё же зацепил меня своими когтями...       И только теперь Майлз увидел кровавое пятно, на груди брата, пока тот его освобождал. Как только последние кандалы были сняты, Колин начал оседать, теряя сознание. Майлз действовал интуитивно, заученные движения, он оглянулся в поисках воды, на глаза попался кувшин с остатками вина. Хорошо. Теперь нужно было разорвать рубашку, промыть вином рану и пустить немного своей магии...       Рейв стоял в образе зверя, напротив скалился его бывший любовник, хлестая себя по бокам хвостом и прижимая уши к голове. Всё тело его говорило о том, что он готов драться до конца. Они стояли на небольшой поляне напротив друг друга. Лаур, как только их логово было разгромлено, попросил право на Круг Крови — старый обряд, который даёт право убить своего соперника на законных основаниях. Правда, было одно «но»: драться они должны в звериных формах. Рейв отменил его, как только вошёл на престол, заменив на Поединок Воли, но никто не сказал и слова против. Два огромных прекрасных зверя встали в недавно начерченный здесь же круг. Грозный рык был словно началом... они устремились навстречу друг другу...       Майлз устало откинулся на стену, он почти всё из себя выжал, но зато теперь за жизнь брата можно не волноваться: ровное дыхание показывало, что он просто в обмороке... Веки дрогнули, и Колин открыл глаза. Боль тут же прострелила грудь, заставляя поморщиться.       — Ты как? — тихий голос рядом заставил резко повернуть голову. Там, на полу, упираясь на руки, сидел его братишка, только вот вид у него был не лучше, чем у мертвеца: бледный, с кругами под глазами, с обнажённым торсом, на котором видны приличные порезы, с подтёками крови.       — Хорошо выглядишь, брат, — Колин усмехнулся, но тут же скривился: его попытка сесть принесла ему неприятные ощущения.       — На себя посмотри... Где Рейв?.. Как вы меня нашли?..       — Рейв наверху руководит основными силами, ну, а нашли... так твой новый подарок помог, он что-то наподобие ориентира: посылает импульсы в специальный кристалл, а чем ближе находишься к браслету, тем интенсивнее мигает камушек.       Майлз бросил взгляд на украшение у себя на руке... и улыбнулся.       — Нужно поблагодарить его, — вставая, проговорил он. Осколок, что болтался на этом же браслете, мигнул сиреневым, а затем с очень быстрой частотой замигал насыщенно фиолетовым. — Так, нужно спешить, там наверху что-то произошло.       Два зверя бились не на жизнь, а на смерть... Удары мощными лапами полосовали их тела, клыки вгрызались в плоть, разрывая её, каждый пытался дотянуться до наиболее уязвимых мест. Отскок в сторону, два зверя снова замерли, кровь сочится из полученных ран на землю, но они этого не замечают, яростно лупя себя по бокам. Выпустить немного ауры, чтоб дезориентировать противника. Снова кидаются в атаку. Ярость, гнев, ненависть — невообразимый клубок эмоций, что заставляет, не чувствуя боли, продолжать бой... Лапа Лаура достигла цели, Рейв лишился глаза, это ни капли не уменьшило его силу и напор, словно ничего не произошло, и он продолжил всё так же яростно нападать. Увернувшись от очередного удара, краем здорового глаза он заметил Майлза. Серебряные глаза смотрели на него с волнением и... надеждой. На шее паренька, словно клеймо, сверкал тонкий тёмно-синий ошейник, руки прижаты к груди... Рейв понял, что не должен проиграть ради этого паренька, ради жизни с ним... Яростный рык разнёсся над кругом, заставляя противника недовольно прижать уши, чуть пригибаясь к земле, а злобный оскал демонстрировал внушительные клыки. Бросок вперёд, удар лапой, и когти вспороли бок Лаура, вырывая кусок плоти. Отскок назад, и белоснежный зверь завалился на бок, тяжело дыша; золотые глаза смотрели на Рейва с ненавистью и какой-то отчаянной решимостью. Бросок... секунда... и клинок в руках уже человека вошёл в плоть чёрного зверя, точно пронзая сердце, зверь упал, подгребая убийцу под собой... Бой окончен.       Майлз с ужасом наблюдал за Рейвом, сражённым клинком. Он выиграл: нельзя во время боя перевоплощаться, это значило признать соперника сильнейшим... Выиграл, упав замертво... Слёзы текли по щекам парня, но он не обращал на них внимания, продолжая сжимать в кулаке свой талисман. Чёрный зверь лежал бездыханным, в стеклянных изумрудных глазах застыло выражение облегчения... Нет! Так не должно быть! Он не должен умереть, ведь у них всё только началось! Не обращая ни на кого внимания, Майлз вошёл в круг. Медленно подойдя к зверю, он осторожно присел рядом, гладя его шкуру, стирая следы крови. Аккуратно переложив голову оборотня к себе на колени и закрыв глаза, он начал что-то петь, продолжая нежно его гладить. Никто не отвлекал его, на поляне царила мёртвая тишина, все смотрели на них, боясь шевельнуться. Осколок засветился ярче, снова закрывая их своим свечением от остальных. Дух осколка возник из ниоткуда, останавливаясь напротив зверя. Пустые глазницы ничего не выражали.       — Если он тебе так дорог, раздели с ним своё сердце, и он оживёт...       Майлз поднял глаза, глядя на духа печальными глазами.       — Если была бы возможность, я бы и целого сердца не пожалел, лишь бы он жил...       — Тогда дай согласие на одну жизнь на двоих, и он оживёт, твоё сердце станет вашим общим... но есть одно «но»: умрёшь ты, умрёт и он, и наоборот. Ты принимаешь условия?       — Да!       Оборотни с удивлением и благоговением наблюдали за тем, как их любимый вожак застыл в воздухе в окружении нежно-сиреневого сияния, а рядом с ним парил человек, раскинув руки в стороны, а голову запрокинув назад. В какое-то мгновение из груди Майлза появилась золотая ниточка, которая тут же соединилась со зверем, мерцая в такт биения сердца... Минута, две, три... мягко отделившись, золотой свет исчез в груди зверя, посылая последний импульс, который взорвался ярким фейерверком, заставляя всех присутствующих закрыть глаза.       На поляне, обнявшись, лежали двое: чёрный зверь и парнишка. Сердца их бились в унисон, точнее одно, одно на двоих, теперь их жизнь неразделима...

ЭПИЛОГ

      Тёмно-синий ошейник упал к ногам Майлза, даря свободу. Рейв улыбнулся, глядя на потрясённое выражение лица своего любимого. После невероятных событий на поляне прошло около двух недель, всё это время Майлз не отходил от него, стараясь поддерживать силы с помощью своей магии. Переговоры с людьми шли более чем замечательно, только он никак не мог набраться мужества признаться Майлзу, что тот ему нужен. Из мыслей его вывело мягкое прикосновение к руке. Майлз, глядя на него, улыбался.       — Даже если ты подаришь мне свободу, я уже не смогу уйти от тебя, ты и сам это знаешь, — тихий голос его мальчика звучал чуть грустно, а на губах царила нежная улыбка. — Наши жизни слишком переплелись...       — И это хорошо, — притянув к себе своего полукровку, Рейв счастливо улыбнулся ему в макушку, вдыхая такой знакомый аромат трав. — Потому что без тебя и мне жить не стоит...       Колин улыбался, глядя на обнявшихся посреди кабинета своего брата и самого сильного оборотня столетий. Сзади проскользнула размытая тень, становясь рядом.       — Хорошо, что они вместе, — голос Призрака звучал удовлетворённо. — Теперь за них и за страну можно не бояться: если что, твой брат быстро вернёт его в нужное русло.       — В этом можешь даже не сомневаться.