Сквозь тернии

      Вэриан любил Альтар, эту крохотную шумную планетку у самого конца вселенной, вечно полную всяческого сброда из различных измерений: там подавали отличный выдержанный торик и адское вино из первосортных слив, а в маленьком баре для него, постоянного и почтенного клиента, всегда держали отдельный столик. Он наведывался туда с промежутками в пять-десять лет, пил, наблюдал и перебрасывался парой слов со старыми знакомыми, такими же бессмертными существами, как он сам. На Альтаре всем было глубоко плевать, кто ты, откуда и сколько смертей лежит на твоей совести; платишь — хорошо, не платишь — ещё лучше. Даже время здесь текло медленней. Вэриан давно мечтал затащить сюда Астори, но та всё отнекивалась, отпиралась, ссылаясь не непрекращающиеся домашние дела, встречи и совещания; однако он стоял на своём, и спустя тринадцать лет после их первой встречи всё-таки отправился с ней на Альтар.       Вечная ночь (у Альтара не было солнца) переливалась мёртвыми огнями крупных неоновых вывесок на всевозможных наречиях, кипела бойкими разговорами у пабов и казино, разрывалась хлопками салютов и выстрелами пьяных посетителей. Вэриан размял шею, вдохнул острый сырой запах беспредельного космоса. Да, только здесь и место подобным ему, отверженным, бродягам без дома, без семьи, цели, даже без имени — ибо имя, данное двести пятьдесят лет назад ему матерью, он постоянно мял, расщеплял, вновь вылепливал и наконец изменил до неузнаваемости, превратив в причудливый гибрид, ничего не значащий ни на одном из известных языков. На Альтаре добро и зло становятся призраками, деньги обесцениваются, и единственное, что имеет смысл, — чистая, неуловимая, концентрированная магия. Слава сущему, её природа отвалила Вэриану в избытке, да и Астори не обделила, так что ей должно понравиться.       — Зачем мы здесь? — Она тряхнула каштановыми кудрявыми волосами и скрестила руки на груди. — Кажется, тут устроили сходку все бандиты волшебного мира.       — О, детка, тебе не угодишь. Я старался, честное слово… — Вэриан сунул ладони в карманы, улыбнулся краем рта, но вдруг собрался, запрокинул голову и принюхался, улавливая отголоски смутно знакомой энергии. — Ты тоже чувствуешь?       Астори — бледно-жёлтая в свете фонарей, облачённая в свой несменяемый золотой костюм Пятого Мастера, с вплетёнными в пряди ленточками — остановилась, прищурилась, поцокала языком, пробуя волшебство на вкус, потом сморщилась, точно проглотила лимон:       — Да… Это такое… сильное. И оно близко. — Она взяла его за локоть. — Пойдём, Вэриан, мне оно не по нутру: от него слишком разит… тьмой. Как от Ассахира. Ты же не думаешь, что он мог…       Вэриан отмахнулся:       — Нет, конечно. Естественно, нет, ты прикончила его раз и навсегда. Это кто-то другой… или что-то другое. Мне интересно; знаешь, я пожалуй схожу, посмотрю…       — А вдруг этот… этот… опасен? — встревоженно возразила Астори. Он опять улыбнулся и приподнял её подбородок:       — Ну, тогда ты придёшь и спасёшь меня, о великий Пятый Мастер. Поосмотрись тут, погуляй… И кстати…       Он заметил, как побледнело и вытянулось лицо напротив — Астори стало плохо из-за такого мощного потока магии, противоположной её собственной; она пошатнулась, но выпрямилась, не показывая, что до безумия хочет присесть и отдышаться. Вэриан прочёл её мысли мгновенно и оттянул в сторону. В спину пахнуло чужим, ярким, невыносимо светлым колдовством, и он даже споткнулся от неожиданности. Да что чертовщина здесь творится? Прежде он ни разу не встречал подобного чародейства.       — Стань сюда… Вот… Так лучше?       — О да… — Она с наслаждением прикрыла глаза, размяла мягко очерченные плечи, повернула голову направо и налево. — Какое чудо, Духи… Сколько добра и небесной благодати… О…       — Подозрительно, — задумчиво произнёс Вэриан, не разделяя её радости. — Мне однозначно надо разобраться в этом… Держись ближе к линии тёплой небесной магии, детка, потом найдёшь меня… Или я сам тебя найду, что вероятнее. Бывай.       Он отсалютовал ей и, проталкиваясь сквозь толпу, пошёл по следам тёмной, скользкой, палящей энергии, словно опытная ищейка. Нить петляла, огибала дома, расчерчивала ночь пульсирующей паутиной, идя почему-то бок о бок с белой нитью, и наконец скрывалась в дверях того самого, давно излюбленного Вэрианом бара. У левой стены была припаркована чёрная машина неизвестной Вэриану марки; он провёл пальцами по бамперу и капоту, заглянул внутрь, долго рассматривал, склонившись, переднее стекло и в конце концов подпёр кулаком подбородок, погрузившись в размышления. Любопытно… Очень любопытно…       Где же он всё-таки слышал это волшебство? Именно слышал, потому что оно билось в перепонки инопланетными настойчивыми ритмами. Какая-то музыкальная группа… Интересно. Вэриан почесал в затылке — надо войти, иначе он ни черта не поймёт. Отворил двери лёгким щелчком, широко зашагал, на ходу кивая официантам… и застыл, обратившись в соляной столб. За столиком, за его личным столиком нагло, ни капельки не смущаясь, сидел незнакомец и вальяжно пил вино из гранёного стакана. И что самое удивительное — волшебство тянулось именно от него.       Становится всё интереснее и интереснее.       Вэриан медленно подошёл, чувствуя, как потеют виски: каждое движение давалось с трудом, он физически ощущал напор упрямой хлёсткой магии, в которой сквозило что-то… демоническое. Не зря Астори вспомнила об Ассахире, будь он неладен. Некто — или, судя по его энергии, скорее уж нечто — поднял взгляд, и Вэриан ощутил, как жгут кожу клеймом зоркие глаза за солнцезащитными очками. Он сглотнул. Нужно быть предельно осторожным: с такими, как этот тип в чёрном, не шутят.       Вэриан приподнял уголки губ, хлопнул по столу:       — Можно присоединиться?       — Валяй, — бросили в ответ. Мелькнула рыжая шевелюра.       Вэриан отодвинул стул ногой, плюхнулся на него, сделал незаметный знак официанту — всё это, не сводя косого цепкого взгляда с незнакомца. Одет он был стильно, насколько Вэриан вообще мог судить о стиле, и по сравнению с ним сам Вэриан в неизменных классических брюках, белой рубашке и подтяжках выглядел попрошайкой из галактических трущоб. Однако наряд — это ещё только полбеды. Кем бы ни был его вынужденный собеседник на этот вечер, он однозначно не был человеком: от человека так не фонит, на всю планету, оглушительно громко, до рези в скулах и зубной боли; встреться Вэриан лет десять назад с ним или его приятелем, тем, светленьким, где-то в глубинах космоса, трезво оценил бы свои шансы и убрался бы с дороги. Простым людям, даже могущественным магам, даже бессмертным, не место там, где выясняют отношения высшие силы. Но сейчас… сейчас он не мог уйти.       Здесь Астори. Он на миг задумался, а справится ли она с теми двумя, если придётся драться. Возможно… С одним уж точно разделалась бы, не зря она Пятый Мастер, ставленник Творца на Пантее. Вэриан прикусил губу, нырнул глубже в волны магии, струившейся вокруг неизвестного существа, распутал тугие переплетения энергии, сравнивая с той тёплой и радостной, которую он ощутил на улице. Да, было в них что-то однозначно схожее с волшебством Астори: все трое черпали силу не от материального мира, а духовного, эфирного — волшебство Вэриана, напротив, крепко привязывало его к земле.       Заметив, что молчать дальше уже нельзя, он кашлянул:       — Полагаю, следует представиться. Я Вэриан. Просто Вэриан.       Он протянул руку; незнакомец придирчиво оглядел его, словно размышляя, стоит ли вообще отвечать, потом пожал предложенную ладонь:       — Кроули. Просто Кроули.       Их запястья соприкоснулись, и Вэриан чётко ощутил, как сквозь бледную холодную кожу пробивается жар, неистовый, изнуряющий, слишком давно и хорошо знакомый, чтобы не узнать его — он едва сдержался, чтобы не отдёрнуть дымящиеся пальцы и не вытереть их о брюки.       В венах Кроули кипело адское пламя.       Выходит, Астори оказалась права, сравнив его с Ассахиром… Вэриан рассеянно провёл ногтем по лакированному столику. Но как такое возможно? Известные ему демоны, меднокожие и рогатые, не разгуливали по вселенным в тёмных очках и уж тем более не могли похвастаться копной рыжих волос. Трансформация? Иллюзия? Он сощурился: чтобы обмануть его, потребовалось бы завороченное многослойное заклятье, а Кроули абсолютно точно чист. И всё-таки… всё-таки, где он слышал его энергию?       Подошёл официант; Вэриан по привычке закатал рукава, позволяя сцедить особым шприцом предписанную дозу колдовства.       — Один торик, пожалуйста. — Он оценивающе посмотрел на Кроули, поразмыслил и добавил:       — Нет, давайте два. Оспинских. Триста лет выдержки.       Загнав предположения о том, кто же на самом деле его собутыльник, в дальний угол разума и на время заморозив их там, Вэриан сосредоточился на настоящем. Знакомство вышла вполне приемлемым, равноценным: имя на фамилию — да впрочем, фамилию ли? Несмотря на мрак, сочащийся из каждого шва модного костюмчика, Вэриан намётанным глазом разглядел в магии Кроули нечто светлое, небесное, пусть выжженное и затёртое до невозможности. Нечто, связанное с силой Мастеров — по крайней мере, такого же божественного происхождения, как и то чародейство на улице. Он был прекрасно осведомлён (отчасти благодаря лекции от Астори), что тех, избранных, получивших дар от самого Создателя, называют вычурно, витиевато и изящно, а Кроули… Это вязкое, быстрое, комковатое словцо больше походило на кличку.       Вэриан не сомневался, что ему скормили поддельное имя. А разве он поступил не так же? Не слишком приятно, но зато они квиты.       — Какими судьбами здесь? — спросил он как можно беззаботнее.       — С другом. Коллегой. Приятелем. — Кроули опрокинул стакан. — Знакомым. Да, знакомым.       — О-о-о, — кивнул Вэриан; ему стало уже всё равно, потому что он наконец сумел разгадать чужую энергию: жжённый металл, пыль расколотых выцветших звёзд, огонь, перемалывающий кости, пепел… и чёрные сломанные крылья. И боль. Этой боли оказалось так много, что Вэриан едва не задохнулся — как существо, носящее в себе такое количество страдания, вообще может быть живым? Но Кроули был, очевидно, живее всех живых — взял в руки принесённую бутылку, оглядел со всех сторон.       — Что это?       — Торик. Из вишен. Безалкогольный.       — Тогда не пойдёт, — разочарованно протянул Кроули. — Эй! Принесите мне чего-нибудь покрепче!       Вэриан закинул ногу на ногу.       — Слушай, я определённо тебя где-то видел… Фестиваль Куи-Эль на Мальгафаре?       — Нет.       — Тогда забастовки в Эклипсе?       — Точно нет.       — Погоди… — Вэриан помнил краем сознания, но ему было лень копаться в памяти. — Досрочные выборы в Совет на Пантее?       — Отвали уже, — раздражённо буркнул Кроули. — Понятия не имею, о чём ты.       Вэриан цокнул языком:       — Ага, конечно… Лет двенадцать назад, Земля, город… — Он щёлкнул пальцами. — Лондон! Ты попросил у меня прикурить!       Разумеется, они встречались именно тогда: Вэриан в то время сбежал от Астори в бесконечность, решив отдохнуть от разборок Пятого Мастера и сил тьмы, подростковых проблем, нытья свергнутого властителя Ада и прочих радостей жизни. Прогулка окончилась неожиданно. Его засосало во вневременную воронку, помотало на изнанке мира и выбросило куда-то в противоположную реальность. Он неудачно приземлился на газон — измазал брюки и рубашку, оцарапал локти и, помятый, но вполне живой, огляделся. Сыро. Холодно. Неуютно. Сереет дряблая гладь пруда с утками, прогуливаются люди… Похоже на Пантею, но не Пантея. Любопытно.       Мимо проходила парочка, и, будь Вэриан не в таком плачевном состоянии после перемещения, непременно заинтересовался бы бесновавшейся кругом них магией. Сейчас было не до того — назад бы выбраться. А потом можно и опять наведаться сюда, если запомнить дорогу. Он уже хотел осведомиться у этих двоих, откуда можно телепортироваться, как вдруг один из них, повыше, весь в чёрном, с густыми рыжими волосами, подозвал его пальцем. Вэриан выгнул бровь, но с места не сдвинулся.       — Огонька не найдётся? — спросил незнакомец, подбоченившись. Вэриан только пожал плечами, вынул из кармана зажигалку, которой там отродясь не водилось, щёлкнул ею.       — Спасибо. — Чёрный тряхнул сигаретой, вытянутой из воздуха. — Угощайся, ангел.       Его беленький пухлый спутник что-то залепетал; Вэриан, улучив момент, перебил громко:       — Не подскажете, где здесь ближайший портал?       Они переглянулись. Повисла пауза.       — Прямо и потом налево, — кинул чёрный сквозь облако дыма и сдерживаемый смех. — Удачи.       Вэриан не сомневался, что его сочли сумасшедшим, потому что прямо и налево никакой прорехи в мироздании не оказалось; но он вывернулся и так, пощупал ниточки энергии, опутывающие неизвестную планету, скользнул между ними и переправился домой. Сейчас, спустя годы, ему было смешно вспоминать об этом инциденте и странном дуэте двух сверхъестественных существ, одно из которых какого-то чёрта попросило дать закурить. И кто бы мог подумать, что они вновь увидятся?       — А-а-а… — Кроули улыбнулся: для создания мрака вышло у него довольно приятно. — Искатель порталов?       — Он самый.       — И что, нашёл?       — Как видишь. Только не прямо и налево, а, скорее, вверх и направо. — Вэриан поудобнее устроился на стуле. — А тебя я не сразу узнал из-за волос… Отличная причёска, мне нравится. Парикмахера не посоветуешь?       Они снова обменялись рукопожатием, на этот раз с гораздо большей симпатией. Официант принёс адское сливовое вино: бокалы наполнились вязковато-сладкой алой влагой, липкие капли упали на стол и растеклись кляксами. Вэриан отпил свой торик.       — Тот, который был с тобой тогда… Он и есть друг-коллега-приятель-знакомый?       — Ну да… — Кроули передёрнул плечами и скорчил такую выразительную гримасу, что Вэриан мигом всё понял. Он вздохнул настолько сочувственно, насколько мог, и поднял бокал:       — За встречу?       — А давай — за встречу!       Они чокнулись, выпили и налили снова — вина. Астори бы этого не одобрила, она против алкоголя и вообще, но её здесь нет, и Вэриан успел забыть, что, в общем-то, пришёл сюда ради неё и её безопасности. Сейчас он почти убедился, что ни Кроули, ни его товарищ вреда никому не принесут: на Альтар прилетают не морду набить — или, переходя с людского жаргона на магический, не ауру надрать — а выплеснуться, отдохнуть и поговорить. Поговорить Кроули было как раз не с кем — как и Вэриану.       — А ты один? — спросил Кроули, опустошив бокал.       — Нет. С подру… под… подругой. — У Вэриана заплетался язык. От выпитого? Рановато. От смущения? Мастерам на смех! Он проморгался и поспешил перевести тему:       — Так ты… демон?       — Да. — Кроули оттолкнулся пяткой от пола, раскинул руки. — А что, не похож?       — Не похож, — авторитетно заявил Вэриан. — Но это даже комплимент. Давай не будем о Преисподней, у меня начинается головная боль, как только я о ней вспоминаю.       Кроули скривился.       — Согласен. Был опыт работы там.       — А я сотрудничал с вашим братом… Неприятная история. — Вэриан отхлебнул. — Ну, рассказывай, как вы там, на Земле?       Кроули оживился, беседа потекла веселее; он что-то быстро заговорил о трудной работе демонов, об отчётах, об искушении, затем перешёл на обсуждение своих самых удачных проектов, упомянул какую-то трассу с подвохом и, когда Вэриан ничего не понял, нетерпеливо щёлкнул пальцами, наколдовал ручку с бумагой и в два счёта начертил схему автострады. Вэриан честно пытался вникнуть и даже кое-что разобрал. После шестого бокала дело пошло легче, и уже он сам поделился опытом двухсот пятидесятилетней жизни — правда, оказалось, Кроули этим не удивишь.       — Сколько-сколько?! — Вэриан поперхнулся ториком.       — Шесть тысяч лет, — повторил Кроули. — С хвостиком. Но шесть тысяч звучит солиднее, чем шесть тысяч тринадцать, скажем, и я всегда опускаю десятки.       Вэриан распахнул глаза и налил себе ещё.       — Уважаю… — выдал он, глотнул торика и почесал вспотевший лоб. Разговор зашёл в тупик, и Вэриан чувствовал, что дальше — только закопаться в чужую душу, разорвать саднящие шрамы прошлого, а к такому ни он, ни Кроули пока готовы не были. Впрочем, на этот случай всегда имелся один проверенный выход: алкоголь. Чем больше пьёшь, тем легче развязывается язык. Они побеседовали о громких событиях разных измерений, о которых слышал Кроули, помянули и парочку земных, в которых принимал участие Вэриан в те свободные минуты, когда не бегал по вселенной в поисках попавшей в беду Астори — у них оказалось много общих знакомых и ещё больше общих воспоминаний. Кроули нравился Вэриану сильнее с каждой минутой.       — Похоже, ты был везде, где происходило что-то интересное.       — Скорее, всё интересное происходило именно потому, что я был там.       Да, он ему импонировал, но… Но это не причина не заглядывать в его мысли: разум Астори Вэриан просматривал раз двадцать на дню, а сейчас ему было безумно интересно узнать, о чём же думает бессмертное существо с возрастом в шесть тысяч лет.       Он напрягся, прищурил левый глаз и перестал барабанить пальцами по столу. Осторожно, осторожно… Вэриан протянул ментальное щупальце — тонюсенькое, едва ощутимое, настолько невесомое, что он сам еле чувствовал его — и коснулся сознания Кроули. В ответ его шарахнуло злой тёмной магией; Вэриан скрипнул зубами, мазнул помутнённым взглядом по чёрным очкам напротив — заметил или нет? Нет. Точно не заметил. Охранная система, безотчётный рефлекс, не более. Он набрал воздуха и выпустил второе щупальце, потолще и повыносливее. Аккуратно… Кончиком тронуть, кончиком…       Вэриан просочился внутрь, расслабил складки на лбу и медленно скользнул в воспоминания, мимоходом задевая мысли и эмоции. Так, что тут у нас?       Вэриан погрузил руку по локоть в ячейку памяти, полистал страницы. Интересно… За шестьдесят веков запечатлелось достаточно всего, и сосредоточиться на чём-то одном было сложно. Люди, люди, люди… Целая вереница подбородков и бровей, запястий и глаз. Вэриан быстро промотал их, двинулся дальше, вглубь, к истокам. То там, то тут мелькало знакомое лицо в обрамлении светлых волос — Вэриан задумался над этим, но не стал останавливаться. Дальше… Его ослепило сияние чистейшего светлого волшебства, таящегося на дне самого первого воспоминания; он мысленно зажмурился, отплыл назад, а потом… Потом его оглушила боль.       Вэриан до крови закусил губу и чуть не разорвал ментальный контакт. Единый Мастер… Его опаляло изнутри, выдавливало внутренности, терзало и кромсало на части: Вэриан слышал, что терять врождённый дар и заменять его другим очень мучительно, но никогда не сталкивался с теми, кто прошёл через такое и тем более — выжил. Небесную силу Кроули просто выжгли на заре времён, и Вэриан не мог придумать ни одного достойного повода для подобного наказания. За что? Даже Мастера, о лживом милосердии которых он знал не понаслышке, ничего такого не вытворяли — ни со своими, ни с чужими. Да, лишали колдовства, но иначе, безболезненно.       Он поскорее вылез из памяти, погрузился в мысли, хроники внутреннего монолога и закрома воображения. Итак… Вэриан добрался до архивов пятнадцатилетней давности и начал медленно прокручивать их. Хм… Искушения, отчёты, искушения, отчёты, растения… Растения? Ладно… Искушения, отчёты, пригласить Ази… Тут что-то заклинило, и бегущей красной строкой с громадными буквами высветилось: «Азирафаэль, Азирафаэль, Азирафаэль, Азирафаэль…» Вэриан запрятал её подальше, чтобы не мешала читать. Итак… Вот это уже интересно. «Антихрист! Антихрист!» Дальше пошли одни ругательства; Вэриан свернул их, перелистнул страничку, вчитался… «Грёбанный Антихрист! Чёртов Апокалипсис! К дьяволу всё! Мы его потеряли! Мы его потеряли!»       — Эй, ты здесь? — Кроули пощёлкал пальцами перед лицом Вэриана. — Эй!       Он очнулся, выпрямился, дрожащими руками налил себе вина и жестом попросил официанта принести ещё. В голове всё спуталось.       — Попробуй пока торик, — севшим голосом произнёс Вэриан. — Тебе понравится.       Он помолчал, сглотнул и потёр шею под белым воротником.       — С чего всё началось? Я имею в виду… Я кое-что видел у тебя в мозгу и кое-что понял, но не до конца… Я был Мастером, я знаю, каково это — когда ударяют в спину, отнимают магию, считают тебя отродьем просто за то, что ты другой… И… если ты расскажешь, то я смогу понять. А если не расскажешь, не обижусь. Выпьем.       Он откупорил новую бутылку; Кроули ответил не сразу, пригубил вина из бокала, посмотрел безучастно в сторону. Тишина затягивалась. Вэриан ждал. Он чувствовал, что не стоит корчить из себя святого отца на исповеди: он — не Астори, он не утешает, не даёт новый смысл жизни, просто выслушивает. В конце концов, и у него найдётся, что поведать.       — Я был ангелом, — сказал Кроули тихо. — Давно. Очень.       — А это… кто?       — Ангелы? Существа света… Должны источать любовь. — Кроули перекосило, и Вэриан краешком сознания уловил такие воспоминания об этих ангелах, которые совсем не вязались с представлениями о добре и благодати. Особенно больно жглось одно; Вэриан не успел его хорошенько рассмотреть, услышал только обрывок фразы: «И сдохни уже».       Кроули говорил долго; Вэриан не перебивал, складывал накапливающиеся вопросы в отдельный ящичек и пил, пил, пил… Он не хотел и не мог не думать об Астори в частности и о всех Мастерах в общем и параллельно сравнивать. По его мнению, Мастера создавались как судьи, как сдерживающий фактор, и иметь эмоции им не полагалось, потому что в них не было нужды; ангелы — или, как следовало из закоулков памяти Кроули, один конкретный ангел — по сути своей источали свет и любовь. Мастера заботились о физическом благополучии людей, ангелы — больше о нравственном, что ни мешало ни тем, ни другим порой быть конченными сволочами. За исключением одного знакомого Вэриану Пятого Мастера — и одного небезызвестного Кроули ангела.       — Итак… — кашлянул Вэриан, закидывая ногу на ногу, — то есть, выходит, это всё из-за одного несчастного яблока? И… что плохого в том, чтобы просто знать? Я имею в виду… Это же информация, знание — знание изначально не может быть плохим или хорошим, оно нейтрально; это даже не оружие, которое безвредно, пока его не возьмут в руки, нет, оружие специально делалось с определённой целью. Это, скорее, металл… Из него можно выковать что угодно.       — А наверху думают иначе, — кисло сказал Кроули и глотнул вина прямо из бутылки. — Нам не объясняли, почему. Нельзя — и точка.       Вэриан нахмурился: на пьяную голову размышлялось туго.       — Вроде развития силы воли? Принцип?       — Чёрт его знает, уже неважно. Подлей мне.       Они помолчали; потом Вэриан, вздохнув, произнёс:       — А я родился в семье Мастеров… Большие шишки в нашем измерении, тоже типа несут мир и покой, но на деле… Я не должен был обладать магией, это случайно вышло, и меня боялись с детства все вокруг. Дальше… Там всё сложно закрутилось. Отец высосал силу из сестры, чтобы передать её моему младшему брату. Сестра умерла. Сила перешла ко мне. Ну, он и меня… попытался… Магию забрал, но я выжил. Назло ему выжил.       Он стукнул кулаком по столу: задребезжали полупустые бутылки и бокалы.       — Собака. — Вэриан скрипнул зубами; на шее заходили желваки. — Знаешь, что?.. Давай выпьем за всех ублюдков в нашей жизни и пошлём их к чёрту… к Ассахиру. За ублюдков?       — За ублюдков!       Они звонко чокнулись, опрокинули, не поморщившись, бокалы и заговорили о другом. Вэриан осторожно уточнил, с каким другом Кроули прибыл на Альтар.       — Азирафаэль, — по слогам продиктовал уже изрядно опьяневший Кроули, который отчего-то начал шипеть. — Друг со стаж-жем — ш-ш-шесть тысяч лет бок о бок. Только меж-жду нами: он такой милый ид… идиот…       Вэриан качнулся: у него двоилось в глазах от алкоголя, но останавливаться он не собирался. Сконцентрировавшись, он выудил из памяти клочки воспоминаний Кроули, связанных с этим… как его… в общем, со светленьким. Там было что-то про Апокалипсис, кажется…       — А вы вместе останавливали… нет, искали… вы искали мальчика?       — О да. — Он поджал губы. — Я говорил ему, я говорил, что надо бежать, но разве он меня слушал? Нет, никогда! Я же хотел… я пытался спасти нас… Для его же блага!       Вэриан вздохнул, устало потёр переносицу: нахлынули неожиданные и неприятные параллели с собственной судьбой… и собственным маленьким ангелом с непреклонным характером.       — Какая знакомая… с-ситуация. У меня есть подруга… подопечная. Бывшая.       — Бывшая в каком смысле? — изогнул бровь Кроули.       — Бывшая подшефная. Несносная девчонка, гордая и… и упрямая. Знаешь, лет десять назад у нас была война… с Ассахиром — это верховный демон, короче. И она воображала, что справится с ним!       — И что, справилась?       — Да, — нехотя ответил Вэриан. — Но сути это не меняет! Я предлагал ей… я просил…       — А она отказала? — Кроули сочувственно опёрся на локти. Вэриан молча выпил ещё вина, шмыгнул носом:       — А что… что сказал тебе… он?       Кроули нахмурился, прикусил губу, а потом, склонив рыжую голову, с вымученной улыбкой произнёс быстро и чётко, словно давно заученный текст:       — Нет никакой нашей стороны. Мы ангел и демон, у нас не может быть ничего общего. Ты мне даже не нравишься. — Он зубами вынул пробку и отплюнул её на пол, под ноги посетителям и официантам. — А тебе?       Вэриан вспомнил, как пришёл к ней в разгар боевых действий — в очередной раз просить бросить эту чёртову войну, эту неблагодарную планету, этих мальчишек-подмастерьев, чокнутого дядю и такого же чокнутого отца, бросить всё и всех и уйти с ним туда, где их никто не достанет. Где её никто не достанет: ни Ассахир, ни кто-либо ещё, потому что он, Вэриан, им не позволит.       — Я навестил её… опять, — с трудом вымолвил он. — Я сказал… сказал, что мир обречён, что она не справится, что она борется за то, чему уже не помочь… Я хотел уберечь её.       Какой уморительный парадокс: Астори годами называла его бесчувственным эгоистом, а он приходил только за ней, чтобы спасти её одну, её, а не себя, ибо знал: Астори в опасности, а ему ничего не будет, а если даже и будет, то невелика потеря. Его жизнь никогда и никому не была дорога. Он почти умолял, чтобы Астори позволила помочь ей, но она гордо отвергала раз за разом протягиваемую руку. Они смотрели на жизнь и смерть слишком по-разному.       Он всегда боялся за неё. Не за себя.       — И я снова предложил ей… — Он запнулся: слишком явно прозвучали в мозгу голоса.       «Ты всё ещё можешь убежать».       Её тёмно-карие глаза сверкнули гневом.       «С тобой?» — ядовито спросила она. Вэриан распалился, шагнул вперёд.       «А хотя бы и со мной! Иного выхода нет, Астори! Спасайся, пока не поздно!»       — И что же она… ответила? — Кроули подпёр щёку, и Вэриан провёл рукой по лицу. Его голос дрожал.       — Лучше умереть. — Горло схватили спазмы. — И я сказал ей… ну, что, когда вселенная превратится в туман, я принесу цветы на её могилу. О Духи, Духи…       Воцарилось молчание; в полнейшей тишине они разлили по бокалам вино, выпили его залпом и задумались — каждый о своём, хоть и об одном общем. Вэриану казалось, что он слышит истинные слова, бившиеся за обманчиво-вежливыми и запальчиво-надменными фразами: он слышал, и ему было от них больнее, чем хотелось бы.       «Мы разные, нам не по пути, нас разделяет всё, что только можно, — я принимаю это и не буду бороться. Ты ничего не значишь для меня; у нас не было, нет и никогда не будет ничего общего».       «Ты мне противен; ты трус, ты бежишь от проблем, пускаешь всё на самотёк. Я не уподоблюсь тебе — у меня есть принципы, совесть и честь. Я презираю тебя. Ты мне не нужен. Я лучше умру, чем уйду с тобой».       Разве мир справедлив, если создания добра и света говорят такие жестокие вещи? Вэриан допил остатки вина; голова гудела, пол под ногами куда-то медленно, но верно уплывал.       — А ещё у нас был ребёнок, — ляпнул он зачем-то.       — У нас тоже, — сказал Кроули, явно думая о другом.       — Она… Мы его потеряли. — Вэриан провёл рукой по лбу: воспоминания о тех тяжёлых для них обоих событиях до сих пор отдавались болью в глубине черепа.       — И мы.       — У вас кто был? Мальчик, девочка?       Чёрные очки Кроули блеснули.       — Антихрист. И мы его про…       — Ясно, — вздохнул Вэриан. — Давай выпьем.       Пустые бутылки сменялись полными, в бокалах постоянно волновалось алое сладковатое вино, и разум Вэриана работал всё хуже и хуже; они с Кроули что-то говорили, перебивая друг друга, на кого-то жаловались — кажется, на своих хороших ребят — и всё пили и пили… Очнулся Вэриан от того, что Кроули в порыве чувств тронул его за руку.       — Я воспитывал Антихриста, — заплетающимся языком бормотал он. — Вот ты воспитывал Антихриста?       — Нет, — сонно мотнул головой Вэриан. — Я воспитывал Пятого Мастера, мне хватило…       — Правильно, это было то ещё дерьмо… И тот пацан… вообще не Антихрист, понимаешь…       — Эти дети — одна сплошная подстава.       — Не то слово.       — Тратишь на них лучшие годы…       — Ага-ага…       — А в итоге, — вдохновенно продолжал Вэриан, — они посылают тебя и выходят замуж за другого.       — И оказываются не Антихристом… гады.       Вэриан подался вперёд, едва не свалился со стула и понял, что пора принимать меры.       — Ой, мы, по-моему, перестарались… — Он потёр пальцами ноющие виски и помотал головой. — Трезвеем?       — Трезвеем, — согласился Кроули.       Вэриан закрыл глаза, сосредоточился, толчками выпаривая из крови алкоголь: этому простенькому фокусу он обучился сто лет назад и моментально оценил его полезность. Жуткая резь ввёртывалась в затылок, колотила молотком, душила в тисках; Вэриан поморщился, захрустел шеей. Всё. Сделано. Он приоткрыл веки — совершенно трезвый Кроули глядел на него сквозь тёмные очки, а десяток бутылок на столе оказались наполненные до краёв. Любопытно…       — Я всё-таки не понимаю, почему они такие упрямые, — с глубоким вздохом произнёс Вэриан, словно возвращаясь к прерванному разговору. — Мы же… да мы ради них… Это уже нечестно! Спасаешь с ней мир, спасаешь…       — Да, Апокалипсис останавливаешь, — ввернул Кроули.       — А что в ответ? Вот приглашаешь по вечности прогуляться…       — Или на Альфу Центавра по-дружески слетать…       — Именно! И знаешь, что она мне говорит?       Кроули откинулся на спинку стула, приподнял брови.       — У нас нет ничего общего, и ты мне даже не нравишься?       — Ну, в общих чертах — да.       Они опустошили бокалы; Вэриан кашлянул, мутным расфокусированным взглядом окинул бар, залитый трепещущим призрачно-красным светом. И почему Астори такая недогадливая? Он тринадцать лет таскается за ней, спасает, помогает, а она что же, думает, так и надо? Неужели ей ничего не ясно?       — Но она же дипломат, она же дважды королева, чёрт возьми! — возмутился он вслух. Кроули с интересом вскинул брови, уловил мысль Вэриана, очевидно, в чём-то созвучную его собственной, и с шутливой горечью предупредил:       — Поосторожнее с чёртом.       Вэриан только отмахнулся, выпил адского вина и нахмурился.       — А в итоге — не понимает самых очевидных намёков…       — Шесть тысяч лет подряд, — вставил Кроули. Вэриан вздохнул.       — Такая умная…       — И такой идиот, — докончил его собеседник, глядя куда-то в сторону. Вэриан облизнул сладкие липкие губы, помолчал.       — А знаешь, что самое обидное? — спросил он вдруг.       — М?       — Что ты всё равно, чёрт подери, их спасаешь: вытаскиваешь из плена, из тюрем, из лап вампиров, достаёшь для них девчонку…       — Даже пятна удаляешь, — тихо добавил Кроули. Вэриан жалостливо сморщился:       — И как мы до такого докатились?       — Мне всего-то поручили устроить маленький скандальчик…       — А я хотел развлечься… вот и доигрался. — Он протёр глаза усталым жестом. — Мне почему-то кажется, что мы серьёзно влипли.       — А тебе не кажется, — угрюмо произнёс Кроули. — Это обаятельные засранцы знают, что делают.       — Или не знают… И становится только хуже. — Вэриан поднял бокал. — За них?       — За них!       Они чокнулись. Вино обжигало горло. Кроули со вкусом поцокал языком, растёкся на стуле и потянулся.       — А знаешь, что обиднее всего? В какой-то момент ты обязан будешь отпустить их.       Вэриан замер и, наверно, в первый раз за свою жизнь услышал, как ритмично и чётко стучит сердце в левой половине груди.       — Но я… я не хочу её отпускать.       — Тебе придётся. — Кроули неопределённо махнул рукой. — Ты не сможешь заставить их выбрать тебя и отречься от всего остального мира — они сами должны прийти к этому. Жизнь так работает.       Вэриан не ответил. Они опять выпили и больше об этом не говорили.       Час пролетал за часом, но ни Вэриан, ни Кроули уже давно не следили за временем: они последовательно и с завидной систематичностью напивались. Кажется, сидели они довольного долго, потому что посетители приходили и уходили, постепенно их становилось всё меньше, а официанты поглядывали на двух подозрительного вида клиентов с выражением «ах, поскорее бы они ушли!» Вэриан плохо понимал, о чём они с Кроули болтали — главное, на душе полегчало.       — А ещё у него был меч… — пробормотал Кроули. — Такой огненный, ну… И он его от… от… потерял.       — У неё тоже есть меч. И, честное слово, лучше бы она его пот… отдала. Мне не нравится, когда она всё время носит его при себе.       — О да, — оживился Кроули и усмехнулся, что-то вспомнив. — Женщина с мечом — это опасно. Особенно если её зовут Война, и этот меч пламенеет.       — Особенно если она обладает неустойчивым характером и умеет фехтовать, — уточнил Вэриан.       — От мечей одни неприятности. За мечи?       — За их отсутствие!       Бокалы с цоканьем и звоном соприкоснулись, вино перелилось через край. Вэриан поморгал, чтобы прийти в себя. В голове стоял туман. Наверно, он хорошенько поднабрался, иначе ни за что бы не сказал то, что сказал.       — Покажи их. — Он пошевелил пальцами у лица. — Глаза. Я буду молчать, клянусь, даже если у тебя их нет. И… кхм, если ты за равноценный обмен…       Он отодвинул воротник, растянул кожу на горле — там виднелись мелкие белёсые шрамы.       — Отец оставил на память, когда отнимал магию. Их никто не видел… Даже она. — Вэриан сделал несколько пассов руками. — Не беспокойся, нас никто не увидит.       Кроули молча допил вино, опустил бокал на стол, помолчал. Вэриан смотрел не мигая и ждал. В конце концов, Кроули имеет право спокойно послать его куда подальше, но Вэриану отчего-то казалось, что он этого не сделает. Не после проведённых здесь часов, наполненных выпивкой, пьяной болтовнёй и жалобами на своих небесных товарищей.       — Да гори оно всё синим пламенем, — тихо произнёс Кроули, сдёрнул небрежным жестом очки и уставился на Вэриана. Тот удержал прокатившуюся по телу дрожь: в змеиных глазах напротив извивался адский огонь. Очень… любопытно. Не совсем то, о чём он думал, но всё равно любопытно.       — Интересная изюминка, — кивнул Вэриан, потому что пауза уже начала затягиваться. Кроули вновь спрятал узкие зрачки за чёрными линзами и хмыкнул.       — Смешно. Давай ещё выпьем.       Вэриан согласно мотнул головой, потянулся к бутылке, но в этот миг из противоположного входа в бар пахнуло такой нестерпимо светлой и тёплой энергией, что его всего скрючило. Да ради Духов, кого сюда…       — Кроули, дорогой!       Ясно. Беленький. Вэриан не запомнил его имени, да и это и не важно было. Кроули мигом подскочил на стуле, обернулся, махнул рукой и крикнул:       — Ангел! Я здесь!       На них глазела орава любопытных посетителей, однако ни того, ни другого чужое внимание не беспокоило. Пухлый, облачённый в старомодный светлый костюм блондин просеменил к их столику, поздоровался с Кроули, обеспокоенно жалуясь, что совсем сбился с ног, отыскивая его, затем обернулся к Вэриану.       — Дорогой, ты не познакомишь нас?       — Вэриан, — коротко отозвался Кроули. — Мы виделись с ним в Лондоне.       Беленький расплылся в улыбке: казалось, улыбается и сияет радостью каждая клеточка его организма, каждая ниточка в галстуке-бабочке. Вэриан с безотчётной грустью подумал, что его девочка, его ангел чёрного солнца, его демон войны уже никогда так не улыбнётся; возможно, она и умела беззаботно смеяться, но это было давно, ещё до того, как они встретились.       — Я очень, очень рад. Азирафаэль. — Он мягко пожал его ладонь. — Вы позволите присоединиться?       — Давай, ангел. Принесите нам бутылку вина! — гаркнул Кроули официанту.       Вэриан чувствовал себя неуютно: от чистой, напоённой небесным благом магии Азирафаэля тоскливо щемило сердце и сводило зубы, точно он съел чересчур приторный торт. Сомнений нет, Кроули ощущает волшебство иначе, а то бы не высидел рядом с ангелом и часа — у Вэриана кружилась голова и тошнота подкатывала к горлу, хотя концентрация мрака в его крови была в разы меньше, чем у Кроули. На столе появилась новая порция выпивки. Они чокнулись, опрокинули бокалы и налили вновь, но тут двери бара расшибло в щепки ударом беснующейся энергии, клиенты вскрикнули, и громом грянул хорошо знакомый высокий голос:       — Вэриан! У меня совещание через полчаса, где тебя черти носят!       Лица Кроули и Азирафаэля вытянулись и побледнели; Вэриан оглянулся, зная, кто пришёл по его душу. В волосах Астори путались искры, она решительно шагала, почти паря в воздухе, едва касаясь пола чешками, и её магия щупальцами облизывала потолок и стены. Он залюбовался ею в эту минуту. Пожалуй, он её недооценил: если бы она позволила себе полностью раствориться в своей силе, до безумия могущественной, переливающейся расплавленным золотом, божественной силе, в которой крылся секрет самой жизни, то она бы смела целые миры мановением руки. Но Астори никогда не теряла над собой контроль — даже сейчас, когда ей ощутимо хотелось придушить его.       — Вэриан! — Она заметила Азирафаэля и Кроули, тут же изменилась в лице, угомонила разъярённое волшебство; Вэриан едва сдерживал смех, потому что читал её мысли и понимал, что успокоилась она лишь с виду.       «Детка, я всё могу объяснить…»       «Можешь ничего не объяснять, мне и так ясно: я попала в клуб алкоголиков».       — Господа, добрый вечер. Приятно познакомиться, я Астори.       Она протянула руку с обаятельной улыбкой, которая не могла провести Вэриана: ему было отлично известно, что чем сильнее Астори злится, тем обворожительнее выглядит. Кроули с кислым выражением лица пожал её ладонь, Азирафаэль галантно приложился к ней и снова засиял. Астори расслабилась — почувствовала родственную энергию.       — Кроули.       — Азирафаэль. Я безмерно счастлив нашей встрече.       Вопреки собственным опасениям, в сердце Вэриана предательским червячком не закралась ревность: впервые он обрадовался, что у Астори есть стоп-кран под названием «Джей и дети». Он заметил, как перекосилось её лицо от веяния тёмного колдовства Кроули, и она неосознанно повернулась к Азирафаэлю.       «Стоило выпустить тебя из поля зрения на минутку, и ты отправился спиваться».       «Дорогая, повторяю, ты всё неправильно поняла…»       «Что? Если ты про то, что ты пьян в хлам, так это я очень хорошо поняла».       — Прошу прощения, но нам пора идти. — Она силком подняла Вэриана со стула, и он усмехнулся про себя: какая же его девочка очаровательная лицемерка. Внешне она лучилась доброжелательностью, а внутренне отчитывала его, как провинившегося ребёнка.       — Я сейчас, детка… — Он перегнулся через стол, вытянул руку; Кроули понял, мгновенно поднялся, схватил её, и они похлопали друг друга по спине, быстрым, еле слышным, почти на грани телепатии шёпотом обменявшись своими первыми, истинными именами.       — Передавай привет своему.       — Ты тоже чмокни свою от меня.       Астори, всё так же любезно улыбаясь, оттащила Вэриана за рукав.       — Буду рада встретиться вновь. Одна просьба — если вдруг ещё захотите… м-м-м… посидеть с ним, предупредите сначала меня. — Она нетерпеливо оглянулась в поисках ручки и, не найдя её, написала прямо пальцем на столе аккуратными золотистыми буквами, которые слабо задымились. — Вот мой адрес: королевская резиденция, дворец Опал, Эклипс. Обращайтесь. Там меня знают. Всего доброго, господа.       Она присела в реверансе, Азирафаэль подскочил и поклонился в ответ, Кроули только поморщился и кивнул; Вэриан распрощался, и Астори выволокла его из бара. На улице она наконец дала волю чувствам, так что ему даже пришлось заткнуть уши.       — Дорогая, незачем орать, я же не глухой… Пойдём, я перенесу нас. Да не опоздаешь ты на своё совещание, не волнуйся… С кем разговаривал? — Он задумчиво обернулся, и ему показалось, что чёрная машина у входа мигнула фарами. Вэриан вздохнул. — Сам с собой, детка, сам с собой…