Проклятье

Квартира шефа была не просто большой, а очень большой. Вот объясните, как он один может здесь жить? Ванная поражала воображение, одно джакузи чего стоит. Недолго думая, я набрал воды, залез и... завис: на панели управления кнопочек было столько, что от одного вида голова начала болеть. — Етить колотить! Я решил сильно не заморачиваться. Любимый метод миллионов — метод тыка в действии, — первая кнопочка нажата, под жопой забурлило, класс! При нажатии на ту, что слева, в джакузи стали поступать мыльные пузыри. Жесть! Сижу весь такой мыльный, а эти нехорошие пузырики и не думают останавливаться, под жопой вибрация только усилилась... Ну и как это всё остановить? Может, как в сказке про горшочек? — Джакузи, не вари! Тьфу, что несу? Джакузи, тормози, мне хватит, я даже волшебное слово знаю. Пожалуйста! Мыльная пена тем временем переместилась на пол. Не знаю, чем бы всё кончилось, моей смертью храбрых или всё же запасом пены для ванны, или что там добавляют, если бы в этот момент в ванную не заглянул хозяин сего славного приобретения. Правда, к тому времени ванная мало напоминала то, что было до меня: теперь здесь было белоснежное царство воздушной пены. И я посреди этого хаоса в джакузи сижу, аки царь, с шапкой Мономаха. — Так, Скворцов, вылазь немедля! — рявкнул шеф, а я что, против? Мне и самому надоело, если честно, жалко, что не на все кнопочки понажимал, но того, что успел, вполне хватило. Вот теперь сижу на кухне, попивая кофеёк, пока мой шеф звонил куда-то, договариваясь насчёт уборки. На кухню шеф вошёл не в самом благодушном настроении, бросив на мою довольную рожу взгляд, простонал: — Вот скажи, тебе обязательно нужно было ванную топить?.. — Нет, но тут, как говорится, дело принципа. — Какого?! — хватаясь за голову, уставился на меня Глеб Андреевич. — Ну либо джакузи меня утопит, либо я разберусь, для чего все те кнопочки. — Ну и как, разобрался?.. — Нет, поэтому вы, как верный рыцарь, спасли вашего даму сердца из лап чудовища, а теперь отвезёте меня в моё королевство, иначе от короля Кирилла мне влетит по первое число. — Ставя пустую чашку на стол, улыбаясь, я двинулся из кухни. За спиной раздался мученический стон... В машине тихо играло радио, Глеб Андреевич молчал, а я старался не прерывать его мысли, вдруг там что-то гениальное зреет. Так молча и доехали. Я уже собрался выходить, когда рука моего шефа перехватила меня повыше локтя. Я посмотрел на мужчину вопросительно, приподнимая бровь. — Знаешь, я не прочь снова посмотреть на того зайку, правда, в более интимной обстановке... Скажем, сегодня вечером. Ведь мне, как благородному рыцарю, награда полагается за спасение. От его заявления моя челюсть так аккуратненько встретилась с полом и обратно явно не собиралась. Пришлось подбирать, вытирать и ставить на место. Пока я от шока приходил в себя, этот гад наклонился ещё ближе, чуть касаясь моих губ: — До вечера, в семь заеду... В себя пришёл только у дверей квартиры. На мысленный вопрос: «Что делать?» моя пятая точка как-то испуганно сжалась, а руки вспотели. — Нам нужен клей! — на весь этаж разнеслось моё громогласное... — Зачем? От неожиданности я подпрыгнул, на меня смотрел недовольный Кирилл. И когда только выйти успел? — Нюхать?.. — ответ на автопилоте. — Зачем?.. — что-то наш диалог сумасшествием попахивает, точно. — Говорят, память склеивает, причём намертво... Пока этот втыкал в мой ответ, я ужиком прополз в квартиру. Блаженно вытянулся на кровати, задумчиво глядя в потолок. План мне нужен был позарез, а в голову, как на зло, ничего не лезло, не считая эротических картинок. Резко вскочив, я рванул на поиски соседа, вдруг он чем поможет. Кирилл обнаружился с ноутом в обнимку на кухне. — Кирилл, мне нужен план! — Сосед как-то испуганно икнул, увидев меня. — Сначала ты клей требуешь, заявляя, что нюхать будешь, память склеивая, теперь план покурить решил... Может, не нужно кидаться из крайности в крайность? — теперь пришла моя очередь зависнуть, а когда допёрло, о чём он... — Не о том ты думаешь. Меня мой шеф на свидание пригласил. Учти, отказать я не могу, так как уже согласился. Внимание, вопрос: что мне делать? — отсмеявшись, махнул рукой я, присаживаясь напротив соседа. — Может, больным прикинешься? Или что тебя дома нет. — Ага, я дневник дома забыл, домашнюю работу собака съела. — Звонок телефона Кирилла вывел из нерадужных мыслей. И я решил, что выпить — пока самая удачная мысль. В холодильнике мы всегда держали запас спиртного, на всякий случай, взяв одну из бутылок светлого, вернулся обратно, делая первый глоток. В этот момент вернулся Кира, явно чем-то озадаченный. Не говоря ни слова, он взял из моих ручек бутылку и одним махом её осушил. — Да, друг, походу тебе хуже, чем мне... — Даже не представляешь насколько. — Он снова сел напротив, я же вернулся к холодильнику, вытаскивая весь наш запас. Мелькнула мысль, о том, что может не хватить, и прочно застряла между извилин. Вечером, я стоял во дворе своего дома, с большой сумкой... Начну с того, что этот индивид после пяти с половиной литров вспомнил, что у него друг работает в интим салоне, и что мне просто позарез нужны все эти прибамбасы. Когда нам это всё доставили, я тихо пришёл в ужас — наша квартира сама стала походить на этот салон. Особенно меня пугал резиновый член, он был просто нереальных размеров, чёрный и гордо возвышался над своими розовыми собратьями. — Интересно, — вертя его перед собой, — а он вообще влезет туда или нет? — На своём шефе проверишь, — голос Кирилла звучал приглушённо. Ещё бы! Сосед зарылся в сумку так, что только ноги торчат. Я же сидел рядом, с философским видом наблюдая за его действиями. — Смотри, что я нашёл! — Кирилл достал из недр сумки костюм для любителей кожи и лайка, ошейник и маску. — Предлагаю шокировать этого твоего Глеба... — Андреевича, — машинально дополнил я, до сих пор крутя в руках чёрного гиганта и переводя взгляд на костюм. Вот чувствую я, что ничем хорошим эта затея лично для меня не кончится. Но, как говорится, душа требует праздника, а жопа приключений. Поэтому, недолго думая, я согласился. Стою на улице, жду карету с принцем. Сверху, чтобы не портить сюрприз, наброшен длинный плащ и накинут лёгкий шарфик. Хорошо, что на улице прохладно и, кажется, дождь начинается. Машина Глеба Андреевича появилась во дворе ровно в семь — к тому времени мне наша затея нравилась всё меньше — и остановилась возле меня. Не раздумывая, ныряю в салон, кидая сумку на заднее сиденье, и... я в шоке... Такого шефа я ещё не видел: волосы в художественном беспорядке, лёгкий светлый джемпер, штаны-стрейч приятного серого цвета. Всё, я в эстетическом экстазе, мужчине сейчас от силы двадцать шесть дашь. Про свой вид я благополучно забыл, пока слюни на шефа пускал. — Я заказал столик в одном из ресторанчиков, сначала романтический ужин, — выруливая со двора, поделился своими планами Глеб Андреевич. — Ну, а затем, я приглашаю тебя к себе, для продолжения. Тут до моего заплывшего розовыми сердечками мозга дошло, в каком я виде появлюсь в ресторане. — Может, сразу к себе пригласишь? — стараюсь голосу придать томности и, усиленно хлопая ресницами, смотрю на шефа. Опыт в этих делах у меня огромный. — Нет, я хочу, чтобы ты не чувствовал, что я желаю тебя только трахнуть. Хочу, чтобы наши отношения начали развиваться в правильном направлении. Я нервно хихикнул, садясь прямо. Как же ты, шеф, невовремя решил в благородство поиграть. Ладно, милый, ты не внял моим советам. «Ресторанчиком» оказался довольно приличный ресторан бизнес-класса. Выходя из машины, я глубоко вздохнул, поправляя шарфик на шее. Глеб Андреевич чуть приобнял меня за плечи, направляя ко входу. Внутри было светло и как-то всё слишком пафосно, народу было много, а значит, аншлаг гарантирован. Метрдотель с высокомерным видом узнал у нас, был ли заказан столик, затем попросил оставить в гардеробе верхнюю одежду. — Может, не надо? Поехали сразу к тебе. — Нервно тереблю край шарфика, глядя на шефа глазами известного кота, но этого товарища ничем не проймёшь, он лишь ласково улыбнулся и посмотрел на меня. — Не бойся, мы немного посидим, выпьем, а затем ко мне поедем. — Шеф легонько коснулся моей щеки, в успокаивающем жесте. — Здесь не так страшно... Я снова хихикнул, прочищая горло. Боюсь, что страшно станет сейчас. Медленно снимаю с себя плащ, одновременно разматывая шарф... и с невозмутимым видом подаю всё это бабульке гардеробщице, которая разве что креститься не начала, глядя на меня. Шеф тоже как-то странно подзавис, открывая и закрывая рот. Я-то представляю, что они там увидели. Чёрные кожаные брюки с очень низкой посадкой и со множеством цепей обтягивали мои ноги, как вторая кожа. Бельё я, естественно, не надел. Толстый лайковый ошейник с металлическими вставками плотно обтягивал шею. Поводок, в виде длинной цепи, что болтался чуть ниже колен. Кожаная безрукавка с о-о-очень неприличным вырезом демонстрировала мои соски и половину пупка. Сам разрез перекрывали тонкие цепочки, переплетаясь крест-накрест. Хорошо, что от кляпа, в виде небольшого шарика на ремешках, я отказался. На запястьях лайковые напульсники. К ним, как я понял из объяснения Киры, крепится та самая цепь, соединяя ошейник и напульсники в одно. На ногах берцы. Успокаивало только то, что подошва у них была нормальной, а не двадцатисантиметровой. Сам себя долго в зеркале рассматривал, привыкая к такому виду. Засосы пришлось замаскировать. Правда, Кирилл предлагал макияж сделать, но я отказался, знаю я этого Пикассо, его авангард ни одно средство потом не возьмёт. Поворачиваюсь к метрдотелю, у того, похоже, нервный тик начался, вон как глаз дёргается. — Любезнейший, не проводите нас к нашему столику? А то тут немного прохладно стоять, — вежливо обращаюсь к нему. Он, не говоря ни слова, развернулся к нам спиной и начал двигаться в направлении обеденного зала. Повернувшись к шокированному Глебу Андреевичу, прикрепляя цепь к напульсникам, подавая шефу конец поводка, я произнёс: — Вот предлагал ехать сразу к тебе, но теперь, из принципа, народ напугаю. Бери поводок... хозяин. Скажу сразу, впечатление мы произвели самое неизгладимое. Причём идти, как по закону подлости, пришлось через весь зал. К концу путешествия в зале разве что муха в ахуе не была — ей-то параллельно, кому микробы передавать. Я же с невозмутимым видом сел у ног Глеба, как полагается хорошей собачке. В зале народ начал понемногу отходить от первого впечатления: начались тихие разговоры и шёпот за спиной, который явно относился ко мне. Глеб Андреевич наконец отмер, и уже как-то запуганно поглядывает на меня. А мне что сказано? Принцип, значит, принцип. Официант подошёл к нам спустя пять минут, бледный с ужасом в глазах, но парень молодец, держался, принимая заказ у Глеба Андреевича. — А вашему... спутнику что принести?.. — Я тоже заинтересованно дёрнулся, глядя на Глеба Андреевича снизу вверх. — Миску воды и сладкую косточку. — Какая нах... косточка? Я жрать хочу! — Пока не сядешь за стол, буду обращаться как к лучшему другу человека. Родной, за ушком почесать? — Какая вы всё же какашка. — Я сел напротив, глянул на бледного парня. Вот для кого сегодня мир перевернулся и не будет прежним. — Хочу жареного мяса, пюре с подливой и... принесите салатика какого-нибудь овощного, всё-таки я на диете... — Кажется, официанта я добил. Не ожидал, милый, женская логика в действии. — Да-а-а... родной, ты умеешь шокировать. — Глеб Андреевич поднял бокал. — И предлагаю наконец перейти на «ты». — Ага. — Пока разговаривали, краем глаза уловил идущего к нашему столику незнакомого мужчину в возрасте, со знакомым нам метрдотелем, который что-то очень активно доказывал. — Так, похоже, я дресс-код не прошёл... Глеб тоже посмотрел в ту сторону и тут же улыбнулся. — Не бойся, нас не выгонят. Кстати, это сам хозяин заведения, видимо, твой... своеобразный костюм и поведение ни под один пункт не подходят, вот и решили проблему. Процессия тем временем подошла к нашему столику. Я натянул самую приветливую улыбку, что была в моём арсенале, и повернулся к дорогим гостям. — Красивый у тебя мальчик, Глеб, — голос незнакомца звучал очень весело. — Мне когда сказали, в каком виде прибыл один из посетителей, то стало интересно... Глеб, так же улыбаясь, протянул руку. — Здравствуй, папа. Не думал, что ты ещё на рабочем месте. 8 глава Я мученически застонал. Вот только знакомства с родителями мне для полного счастья не хватает. Мужчины тем временем сели за наш столик, остальные поспешили ретироваться. — Позвольте представиться, Андрей Валерьевич, отец этого оболтуса, а вас как величать? — тёмно-зелёные глаза смотрели на меня с любопытством. — Д-Денис Скворцов, работаю официантом в ресторане вашего сына, попутно выступаю в «Falcon» стриптизёром, — мысль о том, что отец не позволит встречаться неизвестно с кем, канула в лету после слов: — Мы с Валечкой придём как-нибудь посмотреть на твоё выступление. Он давно требует сводить его куда-нибудь, вот тут как раз и повод есть. — Какого Валечку? — по-моему, я окончательно потерялся. — Куда сводить?.. В клуб?.. — Валентин Грызлов, мой второй папа, мамы у меня нет. К тому же он известный ресторанный критик, они так и познакомились. — Глеб весело наблюдал за моей вытянутой моськой. — Кстати, именно они мне тот сюрприз приготовили, за который я тебя принял... Вечер набирал обороты. Через час мы уже общались как родные. Андрей Валерьевич оказался приятным человеком. Прощаясь и провожая нас до самой машины, он обещал, что в следующий раз обязательно познакомит меня со своей второй половинкой. Ехали мы уже минут пять, я, погрузившись в свои невесёлые думы, не замечал взгляды, что бросал на меня Глеб. — Знаешь, а мне понравилось, особенно ошейник... А что у мышонка ещё припасено для его тигра? — Большой чёрный член... Вот подумываю, в задницу тебе его засунуть или в глотку, если ещё раз услышу, как меня мышонком называют, — судя по притихшему Глебу, угроза подействовала. — Знаешь, я, конечно, не против разнообразия в постели, но, может, пока традиционным сексом займёмся, а игры лет на пять в покое оставим?.. С моего последнего нашествия в квартире у Глеба ничего не поменялось. Сумку я оставил в машине, впечатлений на сегодня более чем достаточно. — Раздевайся, располагайся, а я сейчас вина принесу. — Лучше сразу коньяк, мне в себя прийти надо... — я только сейчас понял весь масштаб бедствия. Через десять минут мы сидели на диване в зале и пили коньяк. По телевизору шёл какой-то фильм, но мы не обращали на него внимания. Не знаю, кто первым потянулся за поцелуем, но пара секунд — и я лежу на диване, придавленный телом. Глеб жадно целует меня, языком вовсю хозяйничая у меня во рту, лаская внутреннюю сторону щёк, нёбо. Шеф руками скользнул по моим бокам, оглаживая, и я застонал выгибаясь. Тем временем поцелуи сместились с моих припухших губ на шею, прикусывая её и тут же зализывая. Вот мало мне отметин, теперь новые добавились. Ключица у меня особенно чувствительна, поэтому, на лёгкий укус я отреагировал протяжным стоном. Руками вовсю ласкаю спину Глеба, пытаясь стащить с него джемпер, а мужчина словно и не замечает этого, продолжая целовать меня. Цепь он отстегнул ещё в начале, видимо, сильно она ему мешалась. Его руки перешли к моим соскам, нежно их пощипывая, превращая их в чувствительные комочки. Спустившись ниже, Глеб осторожно лизнул один сосок, затем, не раздумывая, втянул его в рот. Меня словно током прошибло, я выгнулся так, что любая гимнастка позавидует. — Тихо, мой хороший, ты такой отзывчивый... — Глеб одну руку положил на ощутимый бугорок в моих штанах, осторожно массируя. Вжикнула молния, и рука тут же устремилась туда, обхватывая моё достоинство... — Котик, я дома!!! — Глеб резко сел на диване, глядя на дверь. Стук каблучков тем временем приближался. Ещё секунда — и на пороге стоит высокая шатенка, уставившись на нас просто огромными от удивления глазами. — Лариса, зачем ты приехала? По-моему, мы ещё месяц назад всё обсудили, — такого тона у моего шефа я даже в приступе гнева не слышал, честно, меня пробрало. — Но... но... я думала, ты остынешь и мы помиримся. Я ведь так испугалась, когда бумаги о разводе увидела, вот и решила вернуться, — тут её взгляд остановился на мне. А что, выгляжу я сейчас, как истинная проститутка. — Значит, пока я мчусь к тебе через весь континент, он тут с продажными тварями развлекается? И это при живой то жене! — крик грозился перейти в ультразвук. Я невольно передёрнул плечами, словно замёрз. — Ну, предположим, развлекаюсь я в своей квартире, к которой ты никаким боком, — это во-первых, во-вторых, не смей оскорблять моего парня, — Глеб обнял меня за плечи, притягивая ближе, — и в-третьих, ты вернулась не потому, что я бумаги прислал, а потому что очередной твой любовник бросил тебя, прихватив деньги. Иначе ты бы сейчас здесь не была. Поправь меня, если я неправ. — Мразь ты, Кармелитов, я, может, отношения хочу воскресить. — Из её глаз потекли слёзы. Я же мысленно аплодировал этой Ларисе. Не удалось взять криком, давя на мозг, будет давить на жалость, а если и это не поможет... Если есть ребёнок — переведёт стрелки на то, как крошечке без папки жить хреново. Нет ребёнка — есть беременность, а она несчастная жена, без гроша в кармане... — Я ведь до сих пор тебя люблю, даже забеременеть готова, а ты... — Если уже не беременна, — и этот голос мой, тихий и злой. Смотрю прямо в глаза жене моего не состоявшегося любовника. Медленно поднимаясь, повернувшись к Глебу, я проговорил: — По мне, вы должны разобраться во всём, в спокойной обстановке без свидетелей, засим я откланиваюсь. — И вышел из комнаты. На сердце было намного неуютно, словно тучами заволокло. «Falcon» встретил меня как родного, на входе пропустили без лишнего базара. Я огляделся, чему-то кивнув, и двинулся в сторону сцены, где располагалась гримёрка. Постучав, вошёл туда. Лекси замер, глядя на моё лицо. В гримёрке больше никого не было, парень помог мне дойти до дивана, куда я и приземлился. Он сел рядом со мной. — Зайчик, что случилось? — встревоженно спросил Лекси, наливая мне стакан воды. Я скептически посмотрел на стакан, затем, так выразительно, на него. — Прости, но пока нельзя, я ещё не выступал, затем можно будет. — А где остальные? — Не пришли, у них не контракты, они выступили, получили тут же расчёт, и всё. Это я здесь батрачу не покладая ног. — А можно я сегодня выступлю? Нужно пар выпустить, — спросил я, откидываясь на спинку дивана. — Конечно, я сейчас босса позову, — кивнул Лекси и быстренько куда-то ушелестел. Пока я сидел и релаксировал, появился Антон собственной персоной, окинул меня задумчивым взглядом. Рядом мялся Лекси. — Значит, выступить хочешь? Хорошо, после выступления зайди ко мне в кабинет. Дождавшись кивка, он вышел, а Лекси подошёл ближе. — Твой выход через полчаса, мой — через пять минут. Когда выступлю — помогу хоть чуть-чуть привести тебя в порядок. — Послав воздушный поцелуй, Лекси скрылся за дверью. Видимо, у него это что-то наподобие привычки. Кажется, я задремал, потому что совершенно не слышал, как вернулся Лекси. Прикосновение к моему плечу, вывело меня из дрёмы. — Как прошло? — мой голос был немного хриплый. Беспокойство в глазах этого парня меня немного смутило, на душе стало приятно. — Помочь приготовиться? — Немного макияжа, а костюм пусть мой остаётся, раздеваться я всё равно не собираюсь сильно. Музыка была ритмичной, что не соответствовало моему состоянию. Резко распахиваю занавес и выхожу на сцену, одновременно вытаскиваю одну из цепей, обматывая руку. Мне плевать на всех, я просто хочу выпустить пар. Подхожу к шесту, обхватываю его ногой, наклоняя корпус немного назад, и резко возвращаюсь в исходное положение, заматывая вторую руку в цепь. Обхожу шест, не отрывая рук, создаётся впечатление, что я прикован. Выгибаюсь, скользя вниз. Перекат. Теперь между мной и залом — шест. Плавно поднимаюсь вверх, освобождая одну из рук, а цепь болтается на второй. Красивыми ритмичными движениями подхожу почти к краю сцены... Цепь снова в моих руках, подношу её к лицу, проводя по ней языком. Резкое движение бедром... Разворачиваюсь к залу спиной, держа цепь двумя руками над собой... резко вниз... Цепь, не сдерживаемая больше, падает к моим ногам, а я продолжаю... Свет софитов погас, в зале тишина, я медленно спускаюсь со сцены. Я опустошён... 9 глава Кабинет Антона находился на втором этаже. Постучав в дверь, я вошёл. Глеб сидел на диване и смотрел на меня, я усмехнулся, что-то мне подсказывало, что вопрос с Ларисой остался открытым на повестке дня. — Антон мне позвонил, сказал, что ты не в духе... а после твоего танца, боюсь, придётся охрану вызывать, ты там ползала возбуждённых и неудовлетворённых оставил. — Он уже обнимал меня, стоя позади. — Прости, мне нужно было сразу предупредить насчёт жены, не знал, что она появится так скоро, — а мне насрать: на жену, на развод, на все проблемы мирового масштаба. Мне сейчас так хо-ро-шо. — Ну что, домой?.. Антон вошёл в кабинет почти неслышно. — Как домой? Я тут пытаюсь его к себе переманить, готов терпеть все его капризы, лишь бы он выступал, а ты... К тому же, как мой компаньон, ты должен мне помочь. Кстати, я ещё за сегодня заплатить должен, — спохватился Антон, залезая в ящик рабочего стола. Я завозился в объятьях, пытаясь устроиться поудобнее и глядя на Антона, но тот улыбался. Всё-таки не такая он и сволочь, каким хочет показаться. Деньги, что я получил за одно выступление, равнялись половине зарплаты. Круто! Как и обещали, меня доставили домой со всей аккуратностью, за что вдвойне приятно. В квартире царил полумрак, а из комнаты Кирилла доносились странные звуки. Я на цыпочках подошёл к двери, небольшая щель давала неплохой обзор. То, что сосед с кем-то трахается, было понятно по первым движениям. Меня же другое интересовало: кого он так активно «любит»? Судя по ботинкам в коридоре, или у дамы ну просто неприличный размер ноги, или это парень. Через пять минут плюнул на это дело, решив, что завтра незваный гость сам выползет на свет, там и познакомимся. Я двинулся к себе, попутно пытаясь избавиться от костюма. На принятие водных процедур сил уже не было, а завтра меня ещё и основная работа ждёт. Голова раскалывалась, тело болело, ощущение, что под дорожным катком побывал. Кое-как собравшись с силами, я скинул себя с кровати, направляясь в душ, который вернул моему телу бодрость. На кухне было пусто, видимо, эти двое ещё спят. Быстренько сварил себе кофе, поглядывая в окно. День обещал быть солнечным. Я зажмурился от удовольствия, делая первый глоток. Шаркающие шаги я услышал только тогда, когда этот человек с кухней поравнялся. Оборачиваюсь, готовый представиться милой барышне, всё-таки я надеялся на лучшее, и... — Лёля, почему я, как только хочу увидеть кого-то нового, постоянно на тебя натыкаюсь? Кстати, как ночка? Жаркой была? Пунцовые щёки и взгляд в пол заставили меня усмехнуться. В этот момент на кухне возник Кирилл. Оценив ситуацию, он подошёл к Лёле, обнимая, поэтому тот как-то доверчиво к нему прижался. Кира посмотрел на меня. — Не обижай моего Лёлю. Кстати, мы вместе с ним едем в Америку, — с укоризной произнёс Кир, подталкивая смущённого парня к столу. Сосед начал готовить завтрак. — Поздравляю, — вставая, я глянул на часы, вроде успеваю. — И, Лёля, не смущайся, я рад за вас. В ресторанчике было всё по-старому: Любочка снова ругалась с Саньком, Женька протирала стаканы, охранник Лёха сидел с неизменными сканвордами, изредка бросая взгляд в зал. Только не видно было Глеба Андреевича. — И где начальство? Задерживаться изволит? — вопрос я постарался задать самым безразличным тоном, на который был способен. Облокотился на барную стойку, глядя на то, как Женька готовит мне кофе. — Я слышала, что у него жена вернулась, развод не даёт. Хорошо, что детей у них нет... — Звякнул колокольчик, и открылась дверь, пропуская моложавого мужчину. Его каштановые волосы были зачёсаны назад, на носу очки в модной оправе. Осмотрев зал, мужчина остановился взглядом на мне. Какое-то чувство подсказывает, что по мою душу явились. Поравнявшись со мной, незнакомец протянул руку. — Валентин Грызлов. Можно с вами переговорить? — Вот только второго родителя глубоко любимого мужчины мне для полного счастья не хватает. Но кивнуть пришлось, приглашая за дальний столик. — Я бы хотел поговорить о своём сыне. Знаю, что вы ему очень нравитесь, но так же вы в курсе его семейного положения. Лара действительно беременна... — я нахмурился, что-то этот разговор мне нравится всё меньше, — так вот, развод пока не может быть оформлен, пока не родится наследник. — Но, насколько я могу судить, ребёнок у неё не от Глеба, так в чём... — Это неважно. Важно только то, что им нельзя сейчас разводиться, иначе по брачному контракту, который составили родители Лары, ей отходит львиная доля всего нажитого имущества, а это не мало... Так как она подтвердила, что ребёнок Глеба, понимаешь, нам с ними невыгодно тягаться, что-то доказывая, — он снял очки, потирая пальцами переносицу. — Но она сама не хочет разводиться... — Конечно не хочет, ей выгодно так жить, брак даёт ей определённый статус в определённых кругах. Но Глеб просто помешан на тебе и ничего не хочет слышать, правда, ребёнка признал, а значит, пока он не родится, нам придётся терпеть её. Я понимал его волнение, терять то, во что вложили душу и немалые деньги — тяжело, но... — Что вы предлагаете?.. — Просто будь рядом, но не дави. Ему сейчас и так плохо. Родственники Лары давят, они понимают, что теперь имеют право требовать определённой доли, в то время мы не можем требовать от них того же. Мой... отец Глеба нанял лучших адвокатов, но всё на воле случая. — Я постараюсь, — ответил я, вставая из-за стола. Настроение упало не то что ниже плинтуса — оно, по ходу, в землю зарылось на пару десятков метров. День прошёл словно в тумане, я никак не мог сосредоточиться на работе. Вот стою я напротив его квартиры и не могу заставить себя нажать на звонок. Может, я трус?.. Рука медленно поднялась... Приятная трель разлилась внутри квартиры... цокот каблуков... на меня смотрит Лариса. — Здравствуйте, я принёс документы на подпись Глебу Андреевичу, завтра сроки подходят. Она осмотрела меня с ног до головы и, скривив свои губки, впустила. Хорошо, что взял с собой нужную папку, Женька сказала, если шеф не подпишет заявку — мы завтра конкретно влетим. — Глебушка, к тебе с бумагами.  Шаги раздались со стороны спальни, всё же я неплохо здесь всё изучил. Поднял глаза, встречаясь с холодным взглядом Глеба. Лариса, что-то прощебетав, упорхнула на кухню, в коридоре мы остались вдвоём. Если честно, я очень боялся поднять глаза, поэтому, с упорством старого ишака рассматривал ламинат на полу, кстати, красивый. — Я принёс на подпись заявку, иначе завтра без продуктов останемся, да и инкассаторы просили заехать в офис к ним в ближайшее время для продления контракта... — Пойдём в мой кабинет, я просмотрю бумаги. — И не смотря, иду я или нет, двинулся вглубь. В кабинет я даже зайти не успел, как меня тут же впечатали в стену, целуя страстно, напористо, раня губы, но это так здорово. Наконец, он отпустил меня, дыхание обоих было сбито. — Ко мне твой второй отец приходил, попытался объяснить ситуацию.  Его голова утыкалась мне в плечо, тяжёлое дыхание согревало кожу и, как ни странно, успокаивало. — Знаю, он мне звонил... и одобрил мой выбор. — Он провёл носом по моей шее, вызывая толпу мурашек. Я откинул голову, насколько позволяла стена позади меня. — Мне придётся как минимум приходить к тебе в кабинет, для того, чтобы тебя по головке погладить, выражая тем самым поддержку. — Мне ощутимо укусили ключицу, а толпа мурашек на моём теле увеличивалась в геометрической прогрессии. Пришлось прикусывать ладонь, чтобы в голос не застонать. Глеб тем временем расстегнул пуговицы, обнажая мою грудь и живот. — Глеб... Лариса... зайдёт... — как я умудрился хоть что-то сказать? Меня отпустили. Щёлкнул замок, запирая нас. — Я не против, — тихо прошептал Глеб, прижимаясь ко мне сильнее. Его «желание» так недвусмысленно упиралось мне в бедро. — А если ты ещё эту головку приласкаешь язычком... — Пошляк, — фыркнул я. Глеб, оторвав меня от стены, начал подталкивать по направлению к дивану. Кожаный диван приятно холодил обнажённую кожу, моё тело выгибалось навстречу его губам, руки блуждали по телу, запоминая каждую частичку. Меня перевернули на живот, продолжая выцеловывать лопатки, линию позвонка, и спускаясь ниже... Я же старался сильно не стонать, приподнимая задницу выше, утыкаясь лицом в подушку. Его горячие руки легли на мои полушария, заставляя тихо всхлипнуть, прогибаясь ещё сильнее, раздвигая ноги... Что-то тёплое и влажное коснулось входа в моё тело. Вместе с этим туда проник палец, вызывая неприятные ощущения. Я даже в мужском теле играю принимающую роль. Глеб продолжал ласкать языком вход в моё тело. Я же стонал, не прекращая, громко, с чувством. Его язык творил такие вещи, от которых становилось стыдно и в то же время не хотелось, чтобы это прекращалось, доставляя небывалое удовольствие. Два пальцы принесли небольшую боль, вырывая невольный стон, пара движений, и они покинули моё тело. — Прости, котёнок, больше не могу ждать... потерпи, — что-то холодное и жирное растёрли между ягодиц. Тут же в моё тело стало пропихиваться что-то большее, чем палец, принося раздирающую боль, прошивая позвоночник от начала до конца. Сжав зубы на ребре ладони сильнее, я думал: «Господи, он что, бесконечный?..» — Всё, родной, уже всё... — снова лёгкие поцелуи вдоль позвоночника. Глеб руками провёл вниз, оглаживая мои бёдра. Первый пробный толчок... новый стон боли... Хотелось вырваться, но мне не дали, продолжая целовать, шепча при этом какую-то милую чушь. Постепенно острая боль уходила, оставляя после себя лишь чувство дискомфорта в заднице и чувство наполненности. Первый неглубокий толчок, кроме новой порции боли, ничего не принёс. Глеб фактически лёг на меня, заставляя распластаться на диване. Новое движение... и меня словно током прошибло. Убирая боль на второй план, я подался вперёд. Глеб правильно понял — трахал меня так, словно последний день живём: сильно, страстно и глубоко. Кайф-ф-ф-ф... — Знаешь, похоже, мне больничный взять придётся... — Я флегматично рассматривал потолок в кабинете, отголоски сильнейшего оргазма до сих пор ходили по моему телу. Глеб лежал рядом, тяжело дыша, с улыбкой глядя на меня. Сперма остывала внутри, принося не самые приятные ощущения, но мне было так насрать... Задница пульсировала, ей то хуже всех приходится. — Возьмёшь, даю пять дней, за это время должен в себя прийти. Затем мы повторим пройденный материал... — Кстати, я так и не понял, почему ты не можешь развестись с ней? То, что она беременна, я понял, но ведь ребёнок не твой, так что никаких притязаний быть не должно. — Я знаю, — вставая, — но сам понимаешь, тут всё не так просто, она каким-то образом умудрилась подделать результаты генетической экспертизы. Так что этот ребёнок... мой. Естественно, её родственники склоны верить ей, а не мне. Но, если уж начистоту, я хочу его оставить, дам ей денег столько, сколько попросит, пусть пишет отказную и катится, куда хочет. Я тоже приподнялся на локтях, наблюдая, как Глеб одевается. Рядом приземлились мои штаны. — Тебе тоже одеться не помешает. — Он сел за стол, начав изучать бумаги, которые я принёс. — Мне сейчас душ не помешает, а то твоя семенная жидкость из меня вытекает. Мало прият... — стук в дверь заставил меня резко замолчать. — Глебушка, я поесть приготовила, выпроваживай своего... помощника и пойдём кушать, — голос Ларисы звучал из-за двери как-то не очень хорошо. Вот чувствует моя жопа, что наплачемся мы ещё из-за его жены. Кое-как надев джинсы, я постарался сесть, ага, наивный, пришлось на бок заваливаться, чтобы не тревожить лишний раз пострадавшую пятую точку. — У меня такое ощущение, что пяти дней мне определённо мало будет. — Я посмотрел на довольного Глеба. Вот у кого жизнь на глазах наладилась. — Что, сильно болит?.. — А сам как думаешь? Лишение анальной девственности — это тебе не за кефирчиком сбегать. — Я осторожно встал, жопа ныла и пульсировала. — Вот как я теперь должен до дома добираться? Я ведь с больной задницей только к утру доползу домой. — Не переживай, родной, я тебя сейчас отвезу. — Он подошёл ко мне и, наклонившись, нежно чмокнул в губы. Пр-р-риятно... Выйдя из кабинета, мы тут же нарвались на Ларису, она молча стояла, уперев руки в бока и зло уставившись на меня. Дома придётся осмотреться, вдруг лишние дырки появились. Мне стало как-то не по себе, но на талию легли знакомые руки, успокаивая. — Лариса, меня не жди. Ложись. Буду поздно. — Не дождавшись ответа, Глеб развернул меня в сторону выхода. — Ну ты и тварь... — зашипела она не хуже змеи, — трахаешь своего любовника прямо у себя в кабинете, зная, что в квартире ещё и твоя беременная жена. Вот честно, если бы не знал всей истории — залепил бы пощёчину Глебу ещё на подлёте, а так я ему даже сочувствую. Тут я вспомнил, что ещё в далёком прошлом во мне погибла гениальная и великая актриса. Пора её воскресить. — Милый, я слышал, конечно, что у тебя есть жена, но ты не говорил, что она мегера — Я надул губки, надеясь на то, что получилось не очень страшно. Взяв Глеба за руку, голос делаю пожеманнее. — Пойдём, родной, утешу. Как же тебе, наверное, тяжело приходится... Но ничего, я рядом и не волнуйся, мы справимся. Я ведь так люблю тебя и детей тоже... — что, съела? Посмотрел на вытянутое от удивления лицо Ларисы, когда уводил обалдевшего Глеба из квартиры. На улице было свежо, я глубоко вздохнул. — И что это было? — о, очухался родной, я повернулся к нему, улыбаясь. — А ты, так понимаю, любитель скандала? — Я наклонил голову набок. — Если бы я её в ступор не ввёл, мы бы до сих пор в коридоре торчали, под воздействием ультразвука, который резко сократил бы позитив в твоём организме. Не, но если хочешь послушать всё, что твоя жена о тебе думает, то можешь вернуться, она как раз отойти должна... — Прихрамывая, я направился в сторону стоянки. — Спасибо... — тёплые объятья и лёгкий поцелуй в щёку. 10 глава Пять дней пролетели как один, я только спал, ел, смотрел телевизор и лазил по просторам интернета. Глеб навещал меня каждый день, но дальше ласк дело не заходило. Этот гад словно специально меня дразнил, а я потом по часу в холодном душе отмокал после его ухода. Сегодня последний вечер, а значит, пришло время мне на нём за всё отыграться. С утра я сбегал в магазин, накупив аромасвечи и масла, кроме того, позвонил знакомому Кирилла и попросил найти мне одежду восточных наложниц... Я, блин, этому гаду устрою тысячу и одну ночь, возбудитель хренов. Вечер. Отправив Кирилла к... Лёле, я приступил к исполнению своего плана. Ключи Глеба есть, а значит, приготовимся ждать... Утро встретило меня больной головой, потухшими свечами и неудовлетворённым состоянием души. Просто тот гад не пришёл, от слова совсем. — Гад, бабник, олень вологодский... — ворчал я, скидывая с себя костюм наложницы, топая в ванную. — Ну я тебе, родной, устрою Варфоломеевскую ночь, даже кровь барана тебе не поможет. Хотя Санька жалко, убью без зазрения совести. На кухне, выпив чашку горячо любимого кофе и съев собственноручно приготовленный сладкий салат, я решил: убивать не буду, но помучаю капитально.