Я слишком долго терпел

POV Автор (Я не знала кого выбрать)       После того, как Ник закончил с душем, он пошёл на кухню, чтобы приготовить завтрак. В это время Райан оккупировал душевую, продолжая успокаиваться. Затем они оба позавтракали в полной тишине и направились в разные углы дома, чтобы собраться. Погода была хорошая, да и пробок не много, поэтому им понадобилось полчаса, чтобы доехать до больницы, где у них назначен приём. Разумеется, больница была платная. А ещё она входила в Топ-10 больниц по стране, так что Райан был спокоен, когда записывал свою омегу сюда.       Их приняли сразу же. Доктором оказался пожилой бета, который уже давно работал с Райаном и его семьёй, потому очень обрадовался приходу Николаса. Дальше уже стандартная процедура — заполнение бумаг, различные вопросы, передача документов от прошлых врачей, направления к другим, осмотр.       Бета оказался слишком энергичным и напористым, потому Ник сильно измотался за один только этот приём. А дальше у них ещё врачей двадцать… Вот зачем столько? Чёрт его знает.       Окулист, лор, дерматолог, хирург, кардиолог, даже стоматолог присутствовал в этой больнице. И наконец они с Райаном добрались до последнего, заветного кабинета врача. Ник умолял Райана не идти с ним, но тот категорически отказывался. Он лишь пообещал, что не будет заглядывать за шторку, когда его будут осматривать. Прекрасное обещание, не правда ли?       Сдвинуть с места эту стокилограммовую тушу он не смог. Закрыть дверь перед его носом тоже не получилось, потому-то они и сидели в кабинете вдвоём, в то время как врач задавал различные вопросы и осматривал заключения от других врачей. Он даже не упустил шанса и расспросил Райана о состоянии его здоровья и перенесённых болезнях. После чего уже попросил Ника пройти за шторку, где за минуту провёл скорый осмотр. Когда Николас закончил с натягиванием штанов, доктор попросил его присесть на стул и начал свой рассказ. — Николас, Вы не беременны. Это 100% заключение.       Райан вместе с Ником удивлённо смотрели на врача, словно он сказал что-то на китайском. Когда информация более-менее долетела до их мозга, они повернули головы и начали тупо пялится друг на друга, не понимая, что происходит. — Скажите мне, Николас, принимали ли Вы противозачаточные? — Нет. — А другие препараты во время течки? — Нет. — Не именно во время этой, а в другие. — Я… Да, я ранее принимал «Омега-стоп». — Что же, как долго Вы его принимали? — спросил у него врач, делая пометки в своём журнале. — Более шести лет, — Ник начал волноваться, всё его лицо покраснело, а руки вспотели, он сердцем чувствовал, что что-то не так. — Как давно Вы замужем? — Около года, — ответил Райана, потому что Ник слишком долго молчал. — Понятно. До этого были серьёзные отношения? Именно половые? — продолжал доктор. — Не — нет — Тогда, Николас, получается, что этот раз, две недели назад был у Вас первым? — …да, — Ник даже не засмущался, отвечая на этот вопрос. Он лишь боялся… Боялся и ждал… Развязки. Диагноза. Летального исхода… Ему было настолько страшно, что он даже не мог представить что именно с ним не так. Он боялся услышать только одно слово… — Что же. Это очень плохо. Природа наградила омег течками, чтобы позволить иметь детей, Вы же пытались её сдержать. Более того, Вы не позволяли альфам прикасаться к Вам вплоть до двадцати шести лет, всё это привело к тому, что у вас развился «синдром альфы». Это может быть побочным эффектом от «Омега-стоп» или гормональным изменением в Вашем теле. Случается именно с теми омегами, которые пытаются сдерживать течку на протяжении долгого времени, при этом не удовлетворяя желания омеги внутри себя. Когда начали чувствовать боли во время течек? — Более двух лет назад. — Видите? Природное желание всех омег в течку — секс и оплодотворение. Ваш же организм дал сбой, потому Вы чувствовали только боль. Течки стали только длиннее, а смазки выделялось меньше. Это и есть синдром альфы. Он ещё появляется у тех омег, которые решили быть активами, но не так часто. — Но подождите, ведь в прошлую течку я не чувствовал боли. — Скорее всего это было потому, что рядом с Вами был альфа, и Ваше тело предприняло последнюю попытку для размножения. Всё-таки Вы не молодеете, господин. И если я правильно понимаю, даже если Вы и испытали желание, смазки было не так много, я прав? — Я… я не знаю. — Теперь Вы уже ничего не можете знать наверняка. Если бы обратились к нам два года назад, всё можно было бы легко исправить, теперь же это воля случая. Но говорю сразу, шансы невысоки.       Николас лишь опустил голову. — Что нам делать? — нервно спросил Райан, его голос дрожал. — Я могу посоветовать вам одного врача, он один из лучших в этой сфере и знает о «синдроме альфы» больше, чем я. Он вам всё расскажет. Но опять же повторюсь. Вы предали омегу внутри себя, потому она исчезла два года назад. Боли могут означать разное, но в большинстве случаев это означает, что Ваша матка более не слушается гормональных команд. Это значит, что она не выбрасывает готовые к оплодотворению яйца и делает очень некачественную плаценту. Я не могу обещать, что Вы сможете вернуть её в нормальное состояние. Но вот вам номер доктора, скажите, что вы от меня. И хотя доктор сказал, что они могут идти, Николас, кажется, не слышал его слов. Райан же просто пребывал где-то в другом мире. Тогда доктор повторил свои слова, и альфа смог прийти в себя. Он поблагодарил доктора, взял Ника под руку и пошёл на выход. Не обращая никакого внимания на ливень, Райан шёл вперёд и тянул за собой Ника. Но даже когда они подошли к машине, омега не подавал никаких признаков. В полном безмолвии они ехали домой, и голова каждого была наполнена различными мыслями. *В квартире Райана* Ник, не разуваясь, зашёл в квартиру, а Райан последовал за ним, вода лилась с них ручьём, оставляя мокрый след на полу. Омега зашёл в комнату, после чего закрылся изнутри. Райан остался стоять снаружи. Его руки тряслись, и всего переполняло сомнение. Он не мог решить, должен ли он постучать или использовать свой ключ. Следовало ли ему говорить с Ником или лучше было бы оставить его одного… Он не знал, что делать. В конечном итоге, он прошёл к своему маленькому бару на кухне и налил себе виски. Очень много виски. И выпил одним залпом, после чего уже направился обратно в комнату, полный решимости. — Николас, — ответа не последовало, — Ник, открой дверь, — всё такая же тишина, — Ник, если ты не откроешь дверь сам, я войду с помощью своего ключа. — Нет. Я не хочу сейчас разговаривать, Райан. — А когда ты захочешь? — Потом. — Ты поедешь домой? — спросил у него Райана, так как уже мог примерно предугадать действия омеги. — Да. Я соберу вещи и поеду домой. — Нет. — … — Ник, ты не поедешь домой. Ты останешься здесь, пока мы не поговорим. — … — Ник, открой дверь. — Нет. — Николас! — Я сказал нет! Я не хочу разговаривать с тобой! *БАХ*       Дверь слетела с петель и упала на пол. Райан вошёл в комнату, где испуганный Ник сидел на полу рядом с ещё не разобранными коробками. — Я сказал, что мы поговорим. И ты никуда не поедешь. — Какой толк нам разговаривать? — спросил Ник, вытирая текущие слёзы. — Потому что если мы не поговорим сейчас, то мы более никогда не поговорим. Ты соберёшь вещи и уедешь домой. Там ты расскажешь всё Оливеру, и вы дружно поплачетесь друг другу в жилетку. А после мне по почте придёт официальное прошение о разводе. Вот что произойдёт. — А что тебя не устраивает? — снова спросил Николас, уже не вытирая слёзы, которые не желали останавливаться. — Всё! Меня не устраивает всё. Ты решаешь всё это без меня! — А при чём здесь ты? Проблема во мне, ты здесь ни при чём. Я не могу выполнить условия нашего контракта, потому ухожу, тебя не должно это волновать. Это моя вина, я пришлю тебе отступные из-за преждевременного окончания брака. *БАХ*       Райан со всей силы ударил по стене кулаком, так, что там теперь зияла глубокая дыра. — Хватит. Я наслушался. — … — Ник. Есть одна черта в тебе, что ужасно бесит меня. Мне хочется просто оторвать эту часть тебя и выкинуть в окно, но боюсь, что она засела слишком глубоко в тебе. Ник, хватит винить во всём себя. Прекрати делать это, сейчас же! Я понимаю, что ты любишь свою семью, потому пашешь как проклятый. Но хватит винить себя в том, что сделал твой отец. Это не твоя вина! То, что произошло сегодня тоже не твоя вина! Ведь я не виню тебя! Я не говорю тебе, что ты должен немедленно собрать свои вещи и съехать, потому что ты не сможешь выполнить условия нашего контракта. Я не виню тебя ни в чём, так какого чёрта ты делаешь это? — А что я ещё должен делать? — Николас начал кричать. — Разве это не моя вина? Разве не я пичкал себя таблетками в течение шести лет, даже не думая о последствиях? Разве это не я загубил омегу в себе, чтобы иметь возможность работать даже во время течки? Разве не я поклялся себе, что посвящу себя семье и возврату долга, отказавшись от будущего и детей? Я просто получил то, к чему шёл с самого начала! Я знал, что даже не могу и задумываться о детях, пока у меня на шее висит долг в десять миллионов. Я знал это! — Ник сорвал голос, потому продолжил почти шёпотом, Райану пришлось подойти ближе, чтобы слышать его. — Когда появился ты с этими смехотворными условиями контракта, я думал, что это была шутка. Я уже не надеялся, что хоть что-то подобное произойдёт со мной. У меня появился муж, даже если мы ненавидели друг друга. У меня будет ребёнок, даже если это из-за контракта, я бы всё равно любил его. Но теперь… Теперь всё изменилось, Райан. — Нет. — ДА! Больше ничего нет. Ничего больше не будет. Мне не о чем мечтать. Я бесплоден, Райан! — Врач не сказал, что ты бесплоден! — Это именно то, что он сказал. — У нас есть шанс. Он дал номер знающего человека. Мы позвоним и разберёмся с этим! — РАЙАН! Он сказал, что это дело случая! Шанс мизерный! Прошло больше двух лет с того момента, как всё началось! Каждый раз, когда я запихивал в себя таблетки, чтобы заглушить течку, я убивал омегу в себе! — И ты сдашься? — спросил у него Райан. — …а что я могу сделать? Позвонить доктору и тешить себя надеждой на лучшее? Зачем? Ты знаешь мою ситуацию. У меня долг. Десять миллионов. Возможно это даже к лучшему. — Кому будет лучше? — Что? — Я спрашиваю кому будет лучше? Твоим гостям, которые считают «Голубую орхидею» жемчужиной? Твоему отцу, который ничего не делает, чтобы отдать долг, который он сам же и взял? Твоим братьям, которые когда-нибудь обзаведутся своей жизнью и съедут? Мистеру Джонатану, который получит свои деньги обратно, вместе с процентами? Или мне, который останется без мужа? — Всем. — А тебе? — … — Я спрашиваю про тебя, Ник. Тебе будет лучше? — … — Николас, ты же сам сказал, что был рад, когда я появился в твоей жизни с этим контрактом. Так почему же сейчас ты отвергаешь этот шанс? — А какой в этом толк? — он снова разревелся. — Ты ещё можешь найти другого омегу со статусом, который родит тебе ребёнка. Причём сразу. Без осложнений. И ты будешь счастлив. И родители твои. И омега твой. А я что? Даже если есть шанс, и я всё-таки смогу пересилить себя и избавлюсь от этого проклятого синдрома, сколько времени уйдёт на это? Год? Два? Пять лет? И то не факт! Тебе незачем столько ждать. — Я подожду. Год. Два. И пять лет. Я останусь с тобой. — Зачем? — Ник непонимающе смотрел на Райана, желая услышать ответ. — Потому что мы женаты. Потому что мы живём вместе. Потому что у нас контракт. Я могу тебе привести много разных причин, но даже если бы мы разорвали контракт прямо сейчас. Даже если бы ты сказал, что всем сердцем желаешь вернуться домой и мы бы не жили более вместе. Даже если бы ты подал заявление на развод и умолял меня подписать его… Я бы подписал, я бы разрешил уехать, я бы разорвал контракт, но я бы не бросил тебя. Ник, я не хочу расставаться с тобой. Я хочу провести с тобой жизнь. Даже если у нас не будет детей, ещё есть много других вариантов, как мы можем завести ребёнка. Ник, мне не нужен другой омега. Мне плевать на эгоистичные желания моих родителей, если мне придётся бросить тебя из-за них. Ник, прошу тебя, останься со мной. — Ты не имеешь права просить меня об этом. — Я знаю. Я знаю, что я не имею права. Я знаю, что ты был лишён многого, потому что тоже не имел права. Ник, но я прошу тебя, останься со мной, не покидай меня, Ник, — Райан подошёл ещё ближе к Нику, а после схватил его лицо в свои две ладони и высказал ему всё это. — Прошу. Я обещаю, что сделаю тебя счастливым. Ты не будешь знать горя вместе со мной. Я всегда буду рядом с тобой и не оставлю тебя. Ник. — … уваааа… — слёзы с новой силой хлынули по щекам омеги, заливая руки альфы, что удерживали его лицо. Райан начал аккуратными и нежными поцелуями покрывать его лицо, после чего обнял его так сильно, как только мог, давая понять, что его слова правдивы, он его более не отпустит, не даст ему почувствовать себя одиноким, не даст ему страдать. Ник более не плакал из-за грусти, боли и отчаяния, он плакал потому, что почувствовал себя слабым, а альфа, стоящий рядом с ним, был сильным. Он почувствовал, что может показать свою слабость, и альфа не отвернётся от него. Омега понял, что ему не стыдно плакать перед ним, потому что Райан тоже открылся. Он понял, что тоже хочет обнять Райана, так же сильно, как и он его. А ещё он осознал, что ничто не мешает ему сделать этого. И он обнял Райана, давая своё согласие на всё, чтобы тот не предложил. А для себя Ник решил, что отныне он будет всегда честен с этим альфой, который выслушал его и подарил спокойствие. *** Всю пятницу они провели вместе. Ник рассказал альфе всё, что бы тот не спросил. Он честно отвечал на его вопросы, даже если это снова вызывало поток слёз из его глаз. Райан тоже не отставал и рассказывал омеге о себе, о детстве, об учёбе за границей, об Америке. О том, как он подслушал их разговор с Оливером и как понял, что влюбился. Они смеялись, вместе. Иногда грустили, вместе. Но они всё время обнимали друг друга и им было хорошо. В субботу они поехали в «Голубую орхидею», вместе. Там Николас поговорил со старшим братом, после чего они с Райаном вернулись домой, вместе. Всё воскресенье они тоже провели вместе. Разбирали вещи Ника и планировали дальнейшую жизнь, но так ни разу и не подняли тему о детях. В понедельник Райан позвонил доктору и назначил встречу через две недели. Когда он сообщил об этом Николасу, тот лишь слабо кивнул и продолжил готовить ужин. Так они и прожили две недели, пока не наступил очередной день Х.