Самый лучший

Чонгукова мать в Тэхёне души не чает. Она узнаёт о том, что они встречаются, почти сразу. Не заметить зацелованные чонгуковы губы и не раскусить его по глуповатой счастливой улыбке и искоркам в глазах было просто невозможно. Тэхён теперь в их доме частый гость, особенно в свой законный выходной. В рабочие дни частенько заходит на ужин — миссис Чон сама его зовёт — и никогда не уходит с пустыми руками (Юнги и Намджун, не привыкшие заморачиваться над готовкой, её домашнюю еду боготворят). Она принимает Тэхёна, как родного, и благодарит за то, что теперь её сын видит гораздо больше, чем просто школу, магазин, спортзал и дом. Поначалу Тэхён чувствует себя неловко, — ощущение, что он должен отплатить за доброту и заботу съедает его изнутри — а потом чинит кран на кухне, колдует над счётчиком, чтобы тот наматывал меньше электричества, и успокаивается. Со временем Чонгук понимает, что его парень на редкость рукастый: может починить и усовершенствовать всё, что оказывается в поле зрения. Он как-то в шутку сказал, что Тэхёну под силу сколотить состояние, научись он чинить электронику. Тот тем же вечером выволок из намджуновой мастерской коробку со старыми разбитыми смартфонами (чего только не найдёшь в салонах машин), и зарылся в них, как ребёнок в игрушки. Работать в магазине по-прежнему тяжело. Сменщика ещё и не нашли. Тэхён продолжает батрачить кассиром, пропадая на работе иногда даже по выходным. Чонгук, засиживаясь допоздна в библиотеке, в такие дни с уже сделанными уроками идёт прямиком в маркет, забирая Тэхёна под конец рабочего дня, и едет вместе с ним ужинать к себе домой. В школе тоже грузят будь здоров. Уставшие, сидя за столом, парни иногда чуть ли не засыпают друг на друге, чем несказанно веселят миссис Чон. Она рада заботиться о них, хотя порой и сама валится с ног. Видеть облегчение, благодарность и счастье в глазах обоих, когда перед носом оказывается горячая еда, — бесценно. Несколько раз Чонгук ночевал в квартире у Намджуна. Там своя атмосфера, коллективный храп и слишком мало места, но младшему всё равно нравится. Его всегда рады видеть, и единственный минус в том, что с Тэхёном наедине удаётся побыть лишь на балконе. Парни в шутку дрязнят их «балконной парочкой», но ровно до наступления декабря. Холодает, и Тэхён, опасаясь, что Чонгук заболеет, теперь редко подвозит его на мотоцикле. Младший не обижается, а вот за своего парня переживает очень: тот по-прежнему довольно легко одет. Чонгук уже заказал ему тёплую толстовку на день рождения и едва держится, чтобы не подарить её раньше времени.

***

В доме тихо, мама попрощалась и ушла спать к себе час назад. Тэхён со времён клуба больше не оставался на ночь, и Чонгук, стоя в прихожей, с тоской смотрит, как он надевает кожанку и поправляет бандану. Прощаться с каждым разом всё тяжелее. Тэхён и сам не хочет уходить, разделяет чонгуковы муки, но надо: оставлять мотоцикл на ночь без присмотра слишком рискованно. Тэхён, готовый, поворачивается к Чонгуку и с виноватой улыбкой разводит руки в стороны. Чонгук, вздыхая, подходит и мягко вжимается своим телом в его, чтобы поцеловать. Тэхён обнимает, касается чонгуковых губ своими и направляет его голову рукой. Большой палец ведёт по щеке и перемещается на подбородок, приподнимая. Губы мягко ласкают друг друга, и чонгуково тёплое дыхание оседает на арке купидона. Тэхён готов вымученно застонать: разве можно просто взять и выпустить Чонгука из рук? Сжимает волю в кулак и разрывает поцелуй. Языком игриво задевает сначала верхнюю губу, потом нижнюю. Чонгук пытается поймать, хватая ртом воздух, и, не готовый отпустить, вновь льнёт, прижимая Тэхёна к стене. Тот шумно выдыхает, когда Чонгук неожиданно сдвигается поцелуем к углу челюсти и мажет губами под ухом. Кровь начинает закипать. С тихими звуками Чонгук спускается ниже, посылая мурашки от шеи по всему телу, обводит языком тэхёнов кадык, тут же накрывая его губами, и слышит дрожащий выдох. Отстраняется, желая видеть реакцию, и коченеет, вцепившись в чужую куртку, когда встречает потяжелевший тёмный взгляд из-под ресниц. Чонгук сглатывает и замирает. Кончики пальцев горят от возбуждения, но руки не слушаются. Тэхён сам наклоняется к нему, сминая губы в мокром поцелуе, находя его язык своим, и напирает, углубляя так, что становится нечем дышать. Чонгук закидывает руки ему на плечи, окольцовывая шею. Зарывается пальцами в отросшие волосы и отвечает так пылко, что Тэхён за ним не успевает. Они меняются местами, судорожно дышат через нос, наполняя комнату шумом. Тэхён держит Чонгука за бока, тот чувствует стену лопатками и затылком. Опускает ладони ниже, сжимает крепкие бёдра и притягивает к себе. Оба чувствуют возбуждение друг друга и останавливаются, когда Чонгук тихо мычит в поцелуй. Губы разъединяются с тихим чмоком. Парни дышат загнанно и тяжело. Закрыв глаза, пытаются успокоиться, соприкоснувшись лбами. Тэхён ладонями гладит чонгуковы бёдра, затем, поясницу. Чон мягко трётся кончиком носа и оставляет лёгкие поцелуи на тэхёновых щеках. Они всё ещё не одни, и Тэхёну пора уходить. — У тебя есть планы на день рождения? — всё ещё сбито дыша, тихо спрашивает Чонгук. Его голос пропитан надеждой. — Я работаю тридцатого и тридцать первого, чтобы первого взять отгул. Хочешь встретить меня с работы? — Оставайся тридцатого у меня. Югём звал на вечеринку, но я не пойду. Не люблю сборища. И тебе от меня намного ближе. Тэхён согласно мычит и коротко целует Чонгука в губы. — Договорились. Тридцатого воспользуюсь общественным транспортом. Чонгук улыбается и, наконец, отпускает своего парня, чтобы тот мог отправиться домой. Тэхён одёргивает вниз куртку и снова поправляет бандану, съехавшую набекрень. Тихонько открывает дверь, чтобы никого не разбудить, и ещё раз целует Чонгука в дверях, прежде чем скрыться в темноте подъезда.