Рука мертвеца

      Диего потянулся к рычагу, регулировавшему сиденье машины. Он был знаком с этим движением более чем хорошо. Он владел этой машиной уже много лет и всегда очень гордился ей. Диего купил ее без помощи отца и, подъехав на ней к Академии, понял, что это вызовет скандал, который, если быть честным с самим собой, был именно тем, чего он ожидал. Выражение лица отца было бесценным, пусть и длилось всего мгновение. Он ожидал, что отец начнет копаться в ней, но он просто оглядел машину сверху и снизу и, не сказав ни слова, вернулся домой. Конечно. Он был слишком хорошо воспитан, чтобы как-то прокомментировать это. Вместо этого, он просто решил проигнорировать решение Диего. Классический папа.       После поворота за очередной угол, Диего быстро окинул взглядом окрестности. Пока во время патруля не произошло ничего особенного. Было несколько моментов, когда ему казалось, что он что-то увидел, но все они оказались вспышкой воображения, и Диего знал, что ему нужно быть очень избирательным, перед тем, как вмешаться во что-то. Юдора постоянно следила за ним и, казалось, всегда находила его в ту же секунду, когда он решал добиться справедливости. Диего бы казалось это раздражительным, если бы он не получал удовольствия от того, что она сердится на него. Он был влюблен в нее, когда они готовились стать полицейскими, но так как он не закончил полицейскую академию, Диего знал, что из этой влюбленности ничего не выйдет. Она слишком сильно следовала правилам, чтобы когда-нибудь сделать это. Но он не был против. Это не мешало ему веселиться, когда она была рядом.       А еще он знал, что Эл убьет его, когда узнает, что он снова сбежал. Но Диего ничего не мог с собой поделать. Он знал, что ему не суждено мыть полы всю оставшуюся жизнь, и чувствовал себя не в своей тарелке, когда не был в городе, выполняя свое истинное призвание. Он мог говорить о своем отце все, что хотел, но он хорошо обучил Диего, и теперь эти навыки были потрачены впустую. Вместо ножей на поясе у него были дезинфицирующее средство и тряпки. Диего знал, что ему следует больше заботиться о своей работе, так как Эл позволял ему жить в подсобке в обмен на его услуги, но каждый раз, когда Эл угрожал ему выселением, Диего знал, что это все пустые разговоры. Если Эл все еще не выгнал его за все те ножи, которыми он швырял в него, Диего был уверен, что Эл не сделал бы этого за то, что он пропустил несколько дней работы.       Диего отвлекся от улиц, услышав, как зазвонил телефон. Он лежал в подстаканнике, из-за чего вибрация зазвучала громче, чем обычно, от ударов телефона о края держателя. Он быстро поднял трубку, чтобы посмотреть, кто звонит. Лютер. Какая-то его часть сомневалась в том, стоит ли отвечать, но он знал, что если он не ответит, то потом это ему вернется и цапнет за задницу. Дав себе секунду передышки, Диего поднес телефон к уху.       — Что? — коротко спросил Диего.       — Это Лютер.       Неужели? Подумал Диего, но удержался, чтобы не сказать это в последнюю секунду. Если он это сделает, то Лютер начнет защищаться. Потом это перерастет в перепалку, а значит, что Лютер будет на линии дольше, чего Диего хотел меньше всего. Как бы ему ни нравилось спорить с братом, словесно или физически, он должен быть в настроении. Иначе не стоило тратить на это время.       — Чего ты хочешь? — снова спросил Диего. Идеальный компромисс. Это прозвучало достаточно грубо, чтобы задеть Лютера за живое, но не настолько враждебно, чтобы Лютер мог начать спорить. Именно так, как нравилось Диего.       — У меня к тебе просьба. И мне позвонил твой босс и спросил где ты. И я знаю, что ты не на работе, а это значит, что ты опять шныряешь по городу, играя в копа.       Этот парень пытается меня вывести?       — В общем, я хотел узнать, не видел ли ты Клауса. Я не видел его несколько дней, а он оставил тут свое дурацкое боа, и я устал следить за ним.       Диего знал, что он несет какой-то бред. Лютер мог просто бросить его в комнату Клауса и навсегда забыть о нем. Только бог знает сколько всякого дерьма хранится в комнате Клауса. Должно быть, дома что-то случилось, а Лютер был слишком взволнован, чтобы сказать ему о том, о чем он думает на самом деле. Диего поймал себя на мысли, что у них есть что-то общее.       — Сколько дней прошло?       — Неделя.       Неделя?       Клаус умел исчезать, но Диего не мог припомнить ни одного случая, чтобы за эти семь дней тот хоть раз да не бы попался ему на глаза. Его почти всегда ловили в каких-то трущобах, переулках или в квартире у Вани, куда он приходил переночевать. Часто он появлялся в Академии, чтобы стащить у мамы домашнюю еду, а потом снова возвращался во внешний мир. Особенно, если учесть то, как много у него братьев и сестер, которые присматривают за ним, семь дней были чем-то из ряда вон. Было незачем волноваться, он всегда возвращался. Лютер, наверное, тоже так думал.       — Я заскочу в одно из его обычных мест обитания и попробую поискать там, — ответил Диего.       — Хорошо.       Этот тон действовал ему на нервы.       — Я делаю это не потому что ты сказал, — сказал Диего, понимая, что это звучит по-детски.       — Неужели, Диего? — Лютер раздраженно вздохнул.       Диего повесил трубку, прежде чем его брат успел прочитать ему лекцию.

***

      Пять часов спустя, после того, как Диего сообщил, что Клауса нигде нет, Лютер созвал семейное собрание. Все уцелевшие Харгривзы собрались на кухне Академии, кроме Клауса, конечно.       — Спасибо, что так быстро пришли, — начал Лютер. — Это насчет Клауса.       При упоминании имени Клауса, все, кто был в комнате, кажется, расслабились. Как будто что-то, что касается Клауса, не имело большого значения, и все было не так плохо, как все думали. Диего не мог понять почему, но такое отношение к брату вызывало у него приступ гнева. Казалось, что только Ваня все еще чувствовала себя неловко.       — Он в порядке? — спросила Ваня, с тревогой в голосе.       — Я просто хотел собрать вас всех вместе, чтобы узнать, не говорил ли кто с ним в последнее время.       — Даже если он и приходил ко мне домой, то меня, скорее всего, не было или я была на репетиции, — начала Ваня тихо. — Так что, нет.       — Он иногда звонит мне, чтобы попросить денег, — добавила Эллисон. — Но от него не было вестей.       — Откуда вам знать, что он просто не обдолбался где-то? — сказал Пятый. — Это даже не новость, он всегда возвращается.       — Но семь дней? — Диего резко перебил его, на что Пятый только пожал плечами.       — Ты не сказал, что его нет семь дней, — парировал Пятый.       — Что ж, я говорю это сейчас!       — Диего… — предупредил Лютер.       — У кого-нибудь есть способ связаться с ним? — спросила Эллисон с намеком на то, что Диего назвал бы проблемой.       — У него нет телефона, — ответил Лютер.       Их разговор прервался молчанием, потому что никто не знал, что на это ответить. Им никогда не приходило в голову, что Клаусу нужен телефон. Он всегда возвращался, когда был нужен, когда его никто не звал и даже не скучал. Всякий раз, когда он был нужен, он просто приходил. Или может, никто никогда не пытался связаться с ним, когда он был не нужен, поэтому его недоступность так и осталось незамеченной. Они всегда считали само собой разумеющимся, что Клаус всегда будет возвращаться снова и снова.       — Послушай, я не хочу, чтобы люди переживали. И я не говорю, что с ним случилось что-то плохое, — начал Лютер через несколько секунд. — Пятый прав, Клаус все время пропадает.       Диего с трудом удержался, чтобы не закатить глаза. Почему Лютер говорит так властно каждый раз, когда открывает рот?       — Может быть, нам стоит потратить несколько часов на то, чтобы поискать его, — продолжил Лютер. — Я уверен, что он найдется, как только мы потратим немного времени на то, чтобы по-настоящему сосредоточится на поисках.       — Согласен, — внезапно сказал Диего. Все его братья и сестры обернулись и посмотрели на него в замешательстве. Диего с болью сознавал, как они с Лютером не похожи друг на друга, поэтому он не должен удивляться их реакции.       — Не радуйся слишком сильно, — пренебрежительно добавил Диего. — Объективно, это хорошая идея.       Ваня кивнула, будто пытаясь снять напряжение. Она всегда была чувствительна к такому роду вещам. Диего, возможно, не всегда понимал ее значимость, когда дело касалось миссий, но у нее была острая способность читать каждого в этой комнате.       Когда они раздавали указания, Диего понял, что и он, и Лютер стараются говорить как можно небрежнее, и оба стараются выглядеть хладнокровными лидерами. Но они оба втайне беспокоились, и никто из них не хотел этого признавать. Если Лютер собирался вести себя перед ними двойственно, то и он тоже.       Пятый и Эллисон прошли проверить, не было ли что-то слышно на улицах. Может, им удастся найти дилеров, которые знали Клауса, и, возможно, продали ему что-то недавно. Диего хотел пойти тоже, но Ваня отметила, что его лицо было довольно хорошо известно дилерам по всему городу, и, наверняка, не в очень лестном ключе. Рядом с Диего они будут молчать, так почему бы вместо этого не послать на поиски ребенка и известную личность?       Ваня решила, что может провести кое-какие исследования. Проверить, можно ли было найти какую-нибудь документацию или хоть какие-нибудь намеки на семейные счета, чтобы выяснить, не совершал ли Клаус каких-либо крупных покупок. Она вернулась в свою квартиру, чтобы забрать ноутбук, но планировала сразу же поехать обратно в Академию, чтобы быть в курсе поисков, что Диего посчитал достаточно правильным, потому что если они и найдут что-нибудь, то Ваня автоматически станет последним, о чем он будет думать.       Оставались Диего и Лютер. И, несмотря на то, что они оба были готовы к масштабным поискам, оба смирились с необходимостью обыскать дом. И не обязательно, чтобы найти ИМЕННО Клауса, но и намеки на его местонахождение. Они направились в его комнату, но никто не был предрасположен к диалогу. Едва войдя в помещение, каждый тут же занялся своими делами.       Господи, Клаус.       В комнате царил жуткий беспорядок. Честно говоря, была огромная вероятность того, что Клаус прятался где-то подо всем этим дерьмом. Диего осмотрел стены и пол. Все кругом было разбросано. Диего видел самые разнообразные вещи, например, вязальные спицы, которые торчали из-под кучи постеров с самым жутким плюшевым животным на планете, Диего отчетливо помнил, что Клаус выиграл его у «Chuck E. Cheese»* год назад. И Диего всегда ненавидел эту штуку, так что Клаус был уверен в том, что она всегда будет у него под боком. Диего взял тарелку с прилипшем к ней гашишем, понимая, что Клаус уже давно оставил попытки скрыть свои пристрастия к наркотикам. Он попытался сгрести с тарелки, то, что к ней прилипло, но быстро сдался, поставив все на место. Оглядевшись по сторонам, Диего понял, что Клаус даже и не пытался избавиться от всего того, что когда-то попало к нему в руки. Тут были такие сокровища, которые Диего узнавал спустя годы, делая комнату слишком знакомой. А Диего никогда не был чужаком в этом месте.       Когда Клаус стал достаточно взрослым, чтобы видеть плохие сны, все его братья и сестры приходили по очереди, чтобы утешить его и убедиться, что с ним все в порядке. Это случалось внезапно, когда им было лет по восемь. Все началось с малого. Каждое утро Клаус выглядел все более и более уставшим, но не признавал, что ночь была тяжелой. Но потом такие ночи стали случаться все чаще и чаще. Через несколько месяцев, отец взял Клауса в какую-то поездку, и Диего вспомнил, как сильно он ревновал, не понимая, что он сделал не так, и почему его не взяли с собой в какое-то путешествие. Но именно тогда иллюзия стала рушиться. Он никогда не сможет доказать, что отец что-то сделал с Клаусом, но когда они вернулись, кошмары Клауса стали только хуже, и что бы ни случилось во время их отъезда, это изменило его брата.       Через какое-то время, отец сказал ему и остальным Харгривзам, что все, что они делают — это балуют Клауса, и запретил приходить к нему в комнату по ночам. Очевидно, Лютер перестал проверять его. Мы не могли ослушаться папу, так ведь? Диего знал, что все они должны были оставаться в своих комнатах ночью, слушая крики Клауса, потому что так, черт возьми, нужно было. Но через какое-то время, его братья и сестры свыклись с ночными хныканьями Клауса, когда кошмары к нему возвращались. Но Диего так и не смог.       Диего начал искать способ, чтобы попасть в комнату Клауса, когда все отправлялись по кроватям. Было несколько неудачных попыток тут и там. Он оступится, и половица жалобно заскрипит. Однажды, Ваня оставила футляр от скрипки в коридоре, и Диего споткнулся о него. Но инциденты стали происходить все реже и реже, поэтому отец перестал пристально присматривать за ним.       Когда Диего приходил в комнату Клауса первые несколько раз, он постоянно пугался. Клаус не просто дергался, он бился в конвульсиях, упираясь пятками в матрас, сжимая простыни в кулаках. Диего не впервой было отводить руки Клауса от ушей и убирать влажные волосы со лба, когда Клаус умолял мучителей, засевших у него в голове, остановиться. Это было похоже на транс. Казалось, что ничто из того, что Диего говорил или делал, не могло заставить Клауса проснуться. Каким бы беспомощным он себя не чувствовал, это не мешало ему каждую ночь хотеть быть там. Клаусу было нужно, чтобы кто-то был рядом, когда он таки вырвется на поверхность. Диего не мог представить себе ничего более ужасного, чем проснуться в темноте в одиночестве после чего-то подобного. Когда Клаус понимал, что Диего рядом, он хватался за него и начинал дрожать. Они оба молча ждали, пока конвульсии не перерастут в дрожь, а его прерывистое дыхание — в ровный ритм. И не важно, как сильно Клаус вцепился в него, Диего никогда не просил его остановиться, зная, что его боль не может сравниться с тем, что Клаус испытывал. И никто из них никогда не говорил об этом по утрам.       Однажды, успокоив Клауса, возвращаясь в свою комнату, Диего столкнулся с Лютером. Они встретились взглядом, когда Лютер быстро прошмыгнул мимо него. Диего не спал всю ночь, боясь того, что произойдет, когда Лютер расскажет отцу. На следующее утро за завтраком Диего вошел в дом, страшась лекции, которую, как он знал, ему предстоит выслушать. Но этого так и не произошло. Диего вопросительно взглянул на Лютера, на что тот коротко кивнул и вернулся к своей тарелке. Сейчас Диего думает, что это единственный раз, когда он видел, чтобы Лютер нарушал правила.       Запретить им помогать Клаусу, было лучшей тренировкой, чем все, то что мог создать его отец. Она научила их скрывать душевную боль.       — Нашел что-нибудь?       Голос Лютер тут же вернул его в реальность. Коротко тряхнув головой, Диего открыл шкаф Клауса.       Диего сразу понял, что что-то изменилось. Во-первых, ему показалось, что одежды стало меньше, чем обычно. Любимая пара штанов Клауса, кожаных, с дырками по бокам, которые Клаус называл модными, нигде не было видно. Наклонившись, Диего принялся перебирать груды вещей на полу. Клаус никогда ничего не вешал. Тем не менее, порывшись во всем этом, Диего мог сказать, что заметное количество одежды Клауса исчезло. Потом он вспомнил о спортивной сумке Клауса. Дав себе новую задачу, Диего начал активнее рыться в шкафу и в том, что лежало вокруг него.       — Лютер, ты где-нибудь видел спортивную сумку? — настойчиво спросил Диего.       — Я… Нет. А что? — Лютер случайно наткнулся на комод, из-за чего каскад безделушек рассыпался по всему полу.       — Зачем Клаусу брать сумку? — настаивал на своем Диего, повышая голос. — Клаус никогда не подготавливается к отъезду заранее, в обычные дни. Он часто появляется в том, во что был одет несколько дней назад. Мы постоянно это замечали. Почему в этот раз все по-другому?       — Ты прав, — сказал Лютер, обдумав слова Диего. — Это на него не похоже.       Диего видел, что Лютер напряженно думает. Его разум обдумывал идею и цепочку выводов, выходящих из нее. Для Диего это ни к чему хорошему не привело, да и для Лютера, кажется, тоже. Диего почувствовал, что его сердце забилось быстрее. До сих пор они все верили, что Клаус в порядке, но теперь было доказательство, того что что-то действительно может быть не так, и теперь это все меняло.       — Мы должны вернуть всех обратно, немедленно.

***

      После того, как все вернулись, Лютер быстро ввел в курс дела остальных Харгривзов. Все они пришли к единому мнению: что-то тут не так. Лютер настоял на том, чтобы они выспались ночью, чтобы завтра, с новыми силами приступить к бою, с чем Диего был категорически не согласен, но все остальные встали на сторону Лютера, поэтому он вернулся к Элу, вместо того, чтобы продолжить искать.       — Эй, Диего! — крикнул Эл ему вслед. — Ты сегодня получил почту, я подсунул тебе под дверь!       Сбитый с толку, Диего открыл свою комнату и наклонился, чтобы поднять письмо. Спереди оно выглядело вполне обычным… Его имя и адрес. Обратный адрес из… Лас-Вегаса? Диего напряг мозг, чтобы вспомнить, кого он знал в Неваде. Так никого и не вспомнив, он перевернул письмо и вытащил из-за пояса нож, чтобы разрезать верхний шов конверта. Внутри была записка, написанная от руки.

Диего,

Бинион. Комната 267.

Клаусу становится одиноко.

      Диего забыл, как дышать.