That's What I'm Here For

🐑

Февраль оказался таким же пронизывающе холодным, как и январь, он был достаточно теплым, чтобы успело выпасть несколько метров снега. Но дни медленно удлинялись, и к тому времени, когда они с Гарри заканчивали привычные вечерние дела, солнце было даже не близко к горизонту. Луи шел со скоростью, которая у него была десятилетиями. Он знал свои пределы и знал свой распорядок дня, но у Гарри, кажется, шило в одном месте, он ронял больше вещей, чем поднимал, пытаясь справиться с работой как можно быстрее. Луи с любопытством наблюдал за тем, как он свалил бечевку в кучу в углу, бечевку, которую обычно Гарри аккуратно сворачивал и убирал, чтобы в ней не запутались птицы или животные. — Где-то пожар, Эйч? — крикнул Томлинсон с другой стороны амбара. Гарри вскинул голову так резко, будто в него стреляли. — Что? — К чему такая спешка? — снова спросил Луи, более четко выговаривая слова. — Ясли никуда не денутся, — это их единственное послеобеденное развлечение. — Оу, — лицо Гарри приняло странную форму, рот сжат, а глаза все еще широко раскрыты, как будто он удивлен. — Вообще-то я не буду ужинать, — Гарри произнес эти слова так, словно тоже удивлен таким развитием событий. — У меня свидание! Чрезмерное веселье в голосе Стайлса заставило Луи чувствовать, что это неправильно, будто Гарри делал что-то, чего он не должен был делать. Он что-то скрывает, лжет Луи? Почему он держал это в секрете? — Оу! — голос у Луи, такой же жизнерадостный, как и у Гарри. Он до сих пор не знал, зачем они это делают, не знал, можно ли его допрашивать. Последние пару недель Гарри держался на расстоянии, и Луи не хотел усугублять ситуацию. — Здорово! — добавил он, стараясь, чтобы его голос звучал искренне. Он хотел, чтобы Гарри был счастлив. Это было неподдельно. — Да, и я опаздываю, и все все еще нужно принять душ и… — Стайлс умоляюще посмотрел на Луи. Шатен хотел его утешить, он хотел исправить ту неопределенность между ними. — Иди! Иди, ты же знаешь, я сам справлюсь, — Луи прогонял его, смеясь, притворно смеясь. — Не хотелось бы, чтобы от тебя пахло коровами на твоем…штуке. Этого было достаточно, чтобы Гарри бросил вилы в сторону и, размахивая руками, бросился к двери. — Спасибо, Лу, до вечера! — крикнул он, открывая дверь в углу здания. Он ушел прежде, чем Луи успел ответить. В амбаре стало очень тихо и пусто, и Луи понял, что к тому времени, как он закончит, дом будет таким же. Он не готовил ужин, сегодня была очередь Гарри. Не то чтобы он был особенно голоден. Он думал о небольшой стопке бумаг в своем офисе, которую игнорировал всю последнюю неделю или около того, и решил отправиться туда. Как раз можно воспользоваться тишиной и покоем, сказал он себе, прежде чем начать подметать бетонный пол. — Господи, блять, Иисусе! Голос Гарри проник в сон Луи и заставил его проснуться. Он звучал так, будто пробежал не один километр. И только после он удивился, почему Гарри в его комнате. Пока он не открыл глаза и не увидел, что был не в своей комнате, а на диване в кабинете. Он заметил парня в дверях, прислонившегося к косяку и запустившего руку в собственные волосы. — Привет, — сказал Луи хриплым, сонным голосом. — Привет, — ответил Стайлс с таким сарказмом в голосе, что Луи почти был уверен, что его дорогая покойная мама слышала это. — Рад видеть, что ты не мертв или что-то в этом роде. — С чего ты взял, что я мертв? Иисус, — рановато для странных разговоров, подумал он. — Кстати, который час? — ему не нужно спрашивать, он никогда в жизни не пользовался будильником. Он просыпался в пять утра с пятнадцати лет. — Почти пять, — без особого энтузиазма ответил Гарри. — А вчера вечером я пришел домой и подумал, что ты уже спишь, пока утром не проснулся и не заметил, что твоя дверь открыта, а тебя нет, — в его глазах что-то промелькнуло. — Я запаниковал и начал искать повсюду. Я подумал, может, с тобой что-то случилось после того, как я ушел и… — он замолк, сжав губы в полоску. — Луи ждал, пока он закончит фразу, но этого не произошло. — Я заснул на диване. Я не инвалид, знаешь ли, Иисус, — он слегка дернулся, когда его мышцы запротивились попытке освободиться от бугристого матраса. — Если я упаду, то уверен, что смогу подняться без помощи лифта и медсестры, — хруст, который издала его спина, несколько ослабили эффект от его утверждения, но он все еще смотрел на Гарри, поднимаясь и потягиваясь. — Теперь ты можешь пойти позавтракать со мной или начать без меня. Гарри сурово на него посмотрел. Он загородил проход, так что Луи не мог пройти. Плечи парня поникли, но не от облегчения, если судить по всему телу. — Я буду ждать тебя в конюшне, — он выглядел таким же усталым и измученным, как Луи, и этот факт расстраивал шатена. Почему Луи не мог справиться с этим? Почему Гарри должен избавляться от жалости к себе, заставив Луи пожалеть его? Они не могут быть одновременно капризными и несчастными. Это не так должно быть. — Как хочешь, — пробормотал Томлинсон себе под нос и приготовился к холодному ветру, ударившему в лицо, когда он открыл дверь. — Гарри сегодня нет? — спросил Найл, когда они уселись ужинать. Приглашение Найла на обед быстро превратилось в рутину, и Луи не в восторге от этого. Найл приносит все необходимое для приготовления еды, а Луи или Гарри готовят ее. Это хороший способ закончить неделю, и приятно поговорить с Найлом за пределами магазина. — Неа, — сказал Луи. Он не уверен, стоило ли вдаваться в подробности. Гарри ведь не каждый четверг с ними обедает. Дело даже не в том, что он должен быть где-то рядом с домом, когда он не на работе. Просто обычно так и есть. Или было несколько недель назад. Однако теперь Луи казалось, что он пытается ухватиться за веревку воздушного змея во время урагана. Каждая попытка приблизиться к Гарри, или, точнее, приблизиться к тому, что заставляет Гарри отдаляться, кажется, просто вырывала веревочку из его рук. — Его потеря, — сказал Хоран с резкостью в голосе, которая застала Луи врасплох. Найл сурово посмотрел на него. Луи не знал, что с этим делать, поэтому просто поджал губы и кивнул. Они сели и начали есть, их непринужденная болтовня медленно исчезала из комнаты. Луи поймал себя, а том, что лихорадочно искал темы для разговора, особенно то, что отвлечет Хорана от всего, что происходит дома у Луи или в его голове. Он как раз собирался спросить Найла о фирменных блюдах из говяжьего фарша, когда услышал, как хлопнула кухонная дверь. Теплая волна облегчения прошлась по его телу. Гарри не пропустил ужин. Он просто опоздал. Он слегка повернулся, чтобы поздороваться с ним, но Гарри пулей пролетел мимо кухни вверх по узкой лестнице. Вместо этого перед ним предстало незнакомое лицо. Он встал, не забывая о манерах. — Здравствуй, — сказал он мужчине, который улыбнулся в ответ, но выглядел скорее взволнованным, чем счастливым. — Лиам, как дела? — сказал Найл из-за его спины. Лиам значит, подумал Луи. Человек, с которым у Гарри было свидание. Он несколько раз упоминал его имя. Слишком много раз, подсказал тихий голосок в его голове. Он почувствовал, как что-то сжалось внутри него, когда он смотрел на этого парня, который опирался на стойку и смеялся с другом. Что такого особенного в этом парне? Он любит посмеяться? Луи любит посмеяться. Он дружелюбный? Луи дружелюбен. Он оценивал его, пока Найл непринужденно болтал с ним. Очевидно, что Хоран достаточно хорошо его знал. Он услышал, как Найл спросил его о семье и работе. Видимо, он жил в соседнем городе. Луи пытался понять, что Гарри в нем нашел. Не то чтобы это имело значение. Внезапно Гарри спустился с лестницы и натянуто улыбнулся Луи. Это единственная улыбка, которую шатен получил от него с Нового года. Он ненавидит это. — Лу, мы с Лиамом едем на ночь в Монктон. Ты же справишься с утренними делами самостоятельно? — сказал Гарри и, не дождавшись ответа, направился к двери. Луи, конечно, мог, но он понял, что он не закончил с Гарри. Он не готов отпустить это. Работа на ферме — это все, что у Луи осталось от него, и Гарри забирал и это. — Я не буду, — сказал он, его голос прозвучал тише, чем он планировал. Он заметил, как Стайлс застыл и напрягся, но, по крайней мере, он все еще на кухне. — Почему? Это займет у тебя час. Я уверен, что ты быстрее, когда меня нет рядом. Это правда. Луи, как правило, все делал быстрее, когда он не болтал с Гарри. Но дело не в этом. — Твоим ягнятам очень одиноко. Я думал сделать им загон в главном амбаре, — это не совсем ложь; мучительно холодная погода все еще не утихла, и Луи начал беспокоиться о малышах, даже несмотря на те меры, которые предпринял Гарри. — И это обязательно должно произойти завтра в пять утра, черт побери! — голос Стайлса становился все тверже и громче. Краем глаза Луи заметил, как Лиам пятился к двери, но сейчас ему все равно. Луи сейчас здесь, он должен закончить то, что начал. — Я бы хотел, чтобы это случилось сегодня, но ты свалил, как только я отвернулся…снова… и я чувствую, что у меня заканчиваются варианты, — грудь Луи неприятно сжалась, но он держал себя в руках. Он наделся на это. Гарри сделал шаг к нему. Его ударило напряжением, и ему захотелось сделать шаг назад. Он не сделал этого, но ему нужно было все, что в его силах, чтобы удержаться на ногах. Гарри был так близко к его лицу, что он чувствовал его дыхание у себя на носу. — Это не мои ягнята. Здесь нет ничего моего. Томлинсон хотел ответить на это. Он хотел с ним поспорить. Он хотел отдать Гарри все, что у него есть, потому что Гарри любил это место также сильно, как и он, и они оба прекрасно это знают. Или знали. Но Гарри ушел. Так же внезапно, как он вошел в дверь, он ушел, Лиам проследовал за ним, виновато глядя на шатена, когда закрывал дверь. Луи просто стоял там, пялясь на закрытую дверь до тех пор, пока Найл не положил руку ему на плечо и не отвел его обратно к столу, на котором волшебным образом появился горячий кофе. — Я ухожу, — сказал Хоран. Он уже надевал пальто, прежде чем Луи успел понять, что он сказал. — Нет, Найл… — Нет, тебе нелегко, и я не думаю, что попытка быть хорошим хозяином поможет. Я позвоню тебе завтра, ладно? — Найл подошел к нему и снова похлопал по плечу. — И если завтра тебе действительно понадобится помощь, я приду. Он посмотрел на друга, который криво улыбнулся, и покачал головой. — Со мной все будет в порядке. — Тогда увидимся в воскресенье, да? — Да, — вздохнул Луи и снова остался один. Луи сидел в темной гостиной, наблюдая за ночной тишиной в сумерки и до самого рассвета. Даже ветерка не было, и в легком тумане усталости и смятения Луи начал думать, что он просто смотрел на картину. Сцена, которая никогда не меняется, просто становится немного старше с каждым годом, притупляет краски и выцветает детали. Он вздохнул и посмотрел на телефон, чтобы проверить время. Единственное, в чем он уверен, так это в том, что давно пора вставать. Когда он разблокировал телефон, он увидел сообщение, которое он каким-то образом пропустил за последний час или около того. Сообщение от Гарри. Мне нужно немного отдохнуть Извини Извини, подумал Луи. За что он извиняется? За то, что бросил Луи в беде, за то, что вел себя с ним как полный придурок, за то, что ранил его чувства, заставил Луи думать, что они друзья, а потом просто бросил его? Он хотел спросить Гарри об этом, он хотел перечислить все вещи, о которых, возможно, Гарри должен сожалеть. Он не знал. Он просто выключил телефон и встал. Он посмотрел на лестницу, ведущую в его спальню. Он не хотел быть здесь. Он не хотел спать в пустом доме. Он снова глянул в окно. Виднелся только крошечный уголок сарая, но он был будто маяком в туманную ночь. Не раздумывая, он схватил сапоги и направился в свое убежище.

🐑

Гарри не вернулся домой ни за сменной одеждой, ни за тем, чтобы снять с вешалки свою любимую толстовку с капюшоном, ни даже для того, чтобы повидаться с малютками Дэви и Дори. Просто три дня, а Луи не видел и не слышал и шепота. В воскресение он не пошел к Найлу. Ему ничего не нужно в магазине, и он правда не знал, сможет ли он выдержать взгляд, который Найл бросил на него той ночью на кухне. Он не совсем понимал, что было в этом взгляде. Жалость? Беспокойство? Луи заключил, что он не очень то и умел читать людей. Он думал, что знает Гарри, о чем он думает, что чувствует. Это явно было не так. Он просто хотел, чтобы люди хоть иногда говорили то, что думают. — Я слишком стар, чтобы бояться, — сказал он Вивиан, одной из своих старших дочерей. Она просто смотрела на него своими большими глазами. Он знал, о чем она думала, накорми меня и оставь в покое. Жаль, что с людьми это было не так просто. Ночь снова наступила слишком быстро, хотя дни становились длиннее. Скоро март. Скоро будет почти год с ухода Лидси. Сезон родов, сезон посева, сезон потепления. Через пару недель Луи будет так занят, что не сможет думать. Укол боли и сожаления ударил его в голень. С Гарри этот сезон был бы лучшим за последние годы. Теперь же Луи даже не знал, будет ли здесь Гарри. А если он вернется, будет ли хуже? Смогут ли они когда-нибудь снова стать командой? Если Гарри, черт возьми, когда-нибудь расскажет ему, в чем проблема, возможно, они смогут, подумал он. Гнев и негодование всегда лучше, чем печаль и неуверенность. Он громко и протяжно простонал. Рядом не было никого, кто мог бы услышать его разочарование и боль. Пара коров навострила уши, но в целом всем плевать. Он позволил себе опустить плечи, хотя бы на несколько шагов, после снова сосредотачиваясь на своих делах. Несколько ночей спустя он едва приоткрыл глаза, когда с порывом холодного ветра кто-то вошел в его кабинет. Его детей, может, и нет дома, и уже давно нет, но он все еще мог узнать шарканье ног Грея по бетонному полу, когда он бросил пальто на привычное место. Он сел на жесткий пластиковый стул, который заскрипел так, будто вот-вот сломается. Луи быстро глянул на него и слегка улыбнулся, прежде чем продолжить работу над бумагами. Севооборот*. Ему нужно определиться, где что сажать. Это не особо сложная задача, но она отнимает много времени и это необходимо сделать. — Как дела? — спросил он Грея. — Кроме того, что отморозил себе все, что можно? Прекрасно, — проворчал парень, но это все в хорошем настроении. Нельзя разговаривать, не жалуясь на постоянный холод. — Тогда что ты здесь делаешь? На кухне тепло, — Луи поднял взгляд на сына, который, несмотря на темную щетину и грязную шапку, низко сидящую на лбу, похож на рассерженного котенка, зарывшегося в свой свитер. Грей сморщил носик, нисколько не помогая образу, который Луи создал у себя в голове. — В доме никого нет, — сказал он. Луи закатил глаза и сказал бы ему перестать быть странным, но он здесь не просто так, не так ли? Он снова заглянул в свои бумаги, не видя там совершенно ничего. — Да, — согласился он. — Где Гарри? — это не допрос, Грей просто хотел знать, что происходит. — Откуда мне знать? — злобно выплюнул Луи, прежде чем успел совладать со своим ядом. Он посмотрел на сына, но выражение его лица не изменилось. Он даже не удивлен неожиданный вспышкой агрессии Луи. — Ты знаешь, где он? — или что он думает, или куда идет или вернется ли он, Луи не стал говорить это вслух. — Нет, — сказал Грей спокойно и терпеливо. Это заставило Луи задуматься. — Что ты знаешь? — спросил он, стараясь говорить спокойнее, чем на самом деле. Взгляд Грея говорил ему, что он вот-вот услышит то, чего не хочет слышать, и ему хочется взять свои слова обратно. — Папа, — начал он, как будто собрался извиняться. Луи собирался с духом. — хочу, чтобы ты знал: я люблю тебя, несмотря ни на что. — Боже, Грей, все не так уж серьезно, — Томлинсон едва сдерживал смех, но для его собственных ушей это больше похоже на отчаянную мольбу. — Пожалуйста, папа, позволь мне сказать, — Грею не смешно, и Луи пришлось проглотить неприятный ком в горле, но он кивнул и ничего не сказал. — Папа, я люблю тебя и хочу поддержать, но я не могу видеть, как ты снова делаешь это с собой. — Делаю что? — под конец голос Луи сломался. Он всегда ненавидел, когда это происходило, но особенно сейчас, когда ему хотелось бы иметь больше стен, чтобы противостоять напряжению, заполняющему комнату. — Это. Запираешься в этой камере, которую создал. Отрезаешь себя от людей, которые тебя любят. Закрываешь глаза на то, что может быть действительно важно, — Грей нахмурился. Сердце Луи распадалось на части, когда он видел Грея таким. — Я не-- Грей прервал его протест, положив руку на плечо отца. — Да, пап. Когда ты в последний раз спал в своей постели? Луи не мог отрицать одеяла и подушки, которые он достал из бельевого шкафа в доме. Он никогда не делал этого раньше. Он никогда не собирался ночевать в своем кабинете, но вот он здесь. — Я просто не чувствую… — что? Хорошо, правильно, счастливо? Все вышеперечисленное? — Я знаю и не хочу, чтобы все стало так плохо. — Так же плохо, как было? — Луи замер. Он знал, что в последнее время чувствовал себя очень плохо из-за всей этой истории с Гарри, но так же плохо, как и раньше? — До того, как ушла мама? После того, как мама ушла? Большую часть моей сознательной жизни? После… после смерти бабушки и дедушки? — продолжил Грей, и острая боль пронзила грудь Луи. — Я не знал, — сказал он скорее самому себе. — Я знаю, — немедленно ответил Грей, — но ты был таким так долго, что мы не знали, как это изменить. Мы просто подумали, что это просто ты, — Грей замолчал и придвинул стул поближе к отцу. Он издал ужасный скрежещущий звук по полу, заставляя Луи вздрогнуть. — Но потом ты уже не был таким. Вдруг Луи все понял, и тут же смутился еще больше. Гарри. Луи был в тумане горя, который каким-то образом превратился в туман эгоизма. Рутина, которая превратилась в режим. Он похоронил себя вместе с родителями. Гарри снова зажег свет. Потом он ушел и забрал его с собой. — Папа, — сказал Грей, и Луи задумался, сколько раз он это сказал. Луи пытался сосредоточиться на нем, но миллионы мгновений проносились в его голове. — Я не… — он замолк, подбирая нужные слова. — Я не хочу, чтобы ты делал это из-за Гарри, — сказал он, и его слова прозвучали натянуто и натренированно. — Ты не хочешь, чтобы я делал из-за Гарри что? — спросил Томлинсон, хотя единственное, что он хотел сказать, это то, что все дело в Гарри. — Я не хочу, чтобы твое счастье зависело от кого-то другого. Я хочу, чтобы ты был в порядке. — Все это не имеет смысла, — Луи хотел топнуть ногой. Он, наконец, понял, что его счастье осталось с Гарри, и теперь ему говорят, что он должен отпустить и это. — Гарри помог тебе вернуться ко мне, ко всем нам, — Грей улыбнулся, слегка робко, но все же улыбнулся. — Но он не может удержать это. Мне нужно, чтобы ты был в порядке, с ним или без него. Луи прекрасно понимал, что сын пытался ему сказать, но все, на что он обратил внимание — это без него. Но сказал: «Я знаю», и понял, что это правда так. — Но я также не хочу, чтобы ты был без него, — Грей снова замолчал, чтобы подобрать слова, как это делал Луи с тех пор, как научился говорить. Нужно приложить много усилий, чтобы не закончить предложение за Грея, позволяя самостоятельно подобрать нужные слова. — Ты любишь его, папа. — Да, конечно, — сказал Луи, даже не подумав. Но он правда любил. Гарри был светом, который снова вывел его на поверхность. Грей взял отца за руки и пристально на него посмотрел. — И он любит тебя, — четко и серьезно сказал он. Гарри любит его. Луи любит Гарри, и Гарри любит его. Томлинсон сглотнул комок в горле, на этот раз по другой причине. — Это не… — Луи хотел поспорить с ним, но как? — Это так, поэтому он и ушел. Вот почему ты так расстроен. Я знаю, что ты этого не видишь, или не видел, — Грей несколько секунд изучал лицо Луи, прежде чем продолжить. — Но мы это видели почти с первой недели. Конечно, это не наше дело, но… Я не могу видеть, как ты снова умираешь. Я нуждаюсь в тебе. Сейчас больше, чем когда-либо. — Вы видели это…кто видел? — удалось прохрипеть Луи, хотя его мозг, кажется, полностью захвачен врасплох. — Мы с Эби, Джесси и Малькольм, даже мама, когда разговаривала с тобой. Видимо, вся деревня в канун Нового года, — Грей усмехнулся, и Луи захотелось на него зарычать. Это не смешно. — Я не могу, я слишком… — Ты никогда не будешь слишком старым, или слишком скучным или что ты там о себе думаешь, чтобы любить. Луи провел рукой по лохматым волосам. Пальцы немного запутались в них, и он понял, что даже не потрудлся расчесаться за последние пару дней. — Господи, Грей, это сложно. — Я знаю, для меня тоже. Но мне нужно, чтобы ты знал, — он встал и наклонился к отцу. Луи машинально заключил его в объятия, и Грей обнял его крепче. — Мне нужно идти, но я надеюсь, ты подумаешь о том, о чем мы говорили. — Ты считаешь, что я могу думать о чем-то другом? — ответил Луи, понимая, что в глазах у него давно забытая боль. — Я надеялся, что ты это скажешь, — Грей взял пальто. — Пока, папа. Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, — Луи помахал ему рукой и, подождав, пока дверь зароется, закрыл лицо обеими руками. — Блять, — сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь. Луи вернулся в дом. Он отказался от мысли продолжить работу, как только машина Грея отъехала от дома. Идея остаться в офисе на ночь кажется привлекательной, но испорченной после того, как сын позвал его на улицу. Он не взял с собой одеяла, пока нет, но он не планировал сегодня возвращаться. В кухне ещё тепло от огня, который Луи развел перед ужином. Но ему казалось, что он смотрит на дом в первый раз. Впервые за долгое время. Он казался холодным. Луи оглядел каждый предмет в поле зрения. Он чувствовал странное разъединение со всем этим. Он отчаянно искал что-то утешительное, что-то, что удержит его в настоящем. Он чувствовал, как паника подступала к горлу, когда он обыскивал комнату. Он остановился на встроенной в стену полке рядом с дровяной печью, и маленькой рамкой для фото, которую, наверное, нужно протереть. Его мама и папа стояли на кухне, как раз там, где сейчас стоял он. Они были одеты с иголочки, его мама была в бледно-розовом брючном костюме, а отец — в тёмно-коричневый рубашке. Папа сидит в кресле-качалке, где его всегда можно было найти, когда он не работал, а мама стоит рядом с ним с сумочкой в руках. Скорее всего они собирались на концерт одного из своих внуков. Это был единственный раз, когда папа официально одевался. Мама смотрит на кого-то за камерой. Луи видел по ее лицу, что она чем-то недовольна, вероятно, пытается выпроводить папу за дверь. Но папа смотрит прямо в камеру и на того, кто делал снимок, с улыбкой на лице, которая говорила Луи о том, что кто-то сказал ему улыбнуться. Эти странные фальшивые улыбки, которыми всегда улыбался папа, всегда выглядели бы смешно, если бы не искренняя улыбка в его глазах. Это последняя фотография, которая есть у Луи, где мама и папа вместе; папа умер вскоре после этого от сердечного приступа, а мама оставила их меньше чем через год. Луи понял, что они забрали его дом, когда ушли. Правда ударила ему в грудь так сильно, что ему пришлось положить руку на сердце, чтобы притупить боль. Он не мог больше смотреть на это и повернулся к следующей вещи на полке, которая оказалась не лучше этой. Это групповое фото с Рождества. Ее сделала Лотти, но на фото были все остальные. Луи видел ее раньше, но не всматривался, а только улыбался, глядя на радостные лица детишек. На этот раз он действительно смотрел на все. Он не хотел сравнивать фон с фотографией своих родителей, потому что по сравнению с ними он кажется скучным, как будто тепло дома испарилось за все эти годы. Но он смотрел на себя, долго и упорно. Он смотрел на морщины на лице, на изгиб губ. Посмотрел себе в глаза. Он надеялся найти их такими же пустыми, как сейчас, как сказал Грей, что они были такими все эти годы, но они не такие. Он посмотрел на лицо рядом с ним. Гарри положил подборок на плечо Луи. Шатен даже не помнил, как он это сделал, но руки Гарри обнимали его за плечи, расслабленно лёжа на груди. Он смотрел на места, где соприкасались их тела, на язык их тел. Боже, неудивительно, что люди видят чувства, о которых Луи даже не подозревал. Это было написано у них на лбу. Луи фактически откидывается на Гарри. Одна рука лежит на плече, пальцы касаются голой руки Стайлса. Они практически слились воедино. Луи даже не заметил. Но он должен был. Он сглотнув и понял, что во рту пересохло. Он дотронулся до того места, где Гарри дотронулся до него на фото. Он не мог сказать, что это за чувство — желание или страх. Наверное, оба. Это печально, что он даже не мог распознать чувства в своём сердце. Он смутно осознал, что нормальный человек уже заплакал бы. Он чувствовал, что хотел этого. Он даже попробовал, но ничего не вышло. Только пустота, которая проделала дыру в его животе. Жена, с которой он прожил тридцать лет, ушла от него почти год назад, младший сын ушел из дома, и он станет дедушкой, и он влюбился в Гарри Стайлса. Где скрываются все эти эмоции? Где они были заключены? И как он собирается их вернуть?

🐑

Луи заехал на церковную стоянку. В середине дня в среду там никого не было. Луи этого не ожидал. Он посмотрел на маленькую огороженную площадку через дорогу. Снега было около полутора метров, а могильных камней его родителей даже не видно. Он знал это, знал, что в это время года не сможет даже приблизиться к могилам. Но что-то подсказывало ему, что он все равно должен прийти. Он вылез из фургона и пошел через дорогу, как можно ближе к маленьким воротам, и посмотрел в сторону места, где покоились его родители. — Я чертов дурак, — сказал он им, и себе. Интересно, что они подумают о том, как он со всем справляется с тех пор, как они ушли? Ферма, отлично. Все шло гладко. Даже процветало. Но какой ценой? голос матери четко и ясно прозвучал в его голове. Его брака, подумал он, но быстро отмел эту мысль. Он здесь не из-за Линдси. Он уже понял это. В данный момент Луи не уверен, что заставило ее оставаться здесь так долго. Дети, предположил он. Дети. Он никогда не сможет наверстать те годы, что был потерян внутри себя. Чувство вины поднялось в желудке в виде желчи, и он сглотнул ее. Он не мог изменить прошлое. Нет смысла убиваться из-за этого. Все, что он может сделать, это смотреть в будущее и пытаться сделать все хорошо для них всех. — Гарри, — имя сорвалось с его губ прежде, чем он успел себя остановить. Боже, он не мог думать о Гарри как о своем будущем. Он не мог думать о Гарри как о чем-либо прямо сейчас. — Я не хочу быть для Гарри другом, — сказал он безмолвному кладбищу. Он не получил ответа. Гарри хотел реального будущего, Луи знал это. Он хотел детей. Луи предположил, что также ему нравится кто-то, кто не сломлен, не запутан и не в полном беспорядке, но это в основном просто предположение. Одно Луи знал наверняка. Он не идеальный человек для Гарри. Он даже не знал, сможет ли… быть с мужчиной. Мысли Луи превратились в беспорядок, пока он не осознал, где находился, и резко взбодрился, чувствуя, как большое здание в осуждении маячило позади него. Он хотел, чтобы его было достаточно для Стайлса, он хотел этого больше всего на свете, но реальность такова, что он скоро станет пятидесятилетним дедушкой, который жил в состоянии неопределенности большую часть последнего десятилетия. Не говоря уже о том, что он уже однажды причинил Гарри боль и до сих пор понятия не имеет, как он это сделал. Боже, как бы он хотел, чтобы его мама была здесь. Он хотел, чтобы спорадический голос разума в глубине его сознания стоял перед ним, держа его за руки, говоря ему, что он может сделать все, что угодно. Сказать ему, что он достаточно хорош. Он глубоко вдохнул, желая, чтобы непролитые слезы потекли по его щекам, желая, чтобы рыдания подступили к горлу. Они не пришли, и он ушел, чувствуя себя опустошенным и замерзшим. Бросив последний взгляд на заснеженное поле, он повернулся к ожидающему его грузовику и поехал домой. Прошла целая неделя с тех пор, как Луи получил весточку от Гарри. Первые несколько дней он был погружен в жалость к себе из-за таинственной трещины, которая, казалось, внезапно возникла между ними. Луи, очевидно, знал, что сейчас это не так, но дело не в этом. Остаток недели он провел, погрузившись в собственные мысли, размышляя не только о своих чувствах к Гарри, но и о полной переоценке всей своей жизни за последние десять лет. Это потребовало энергии. И до сих пор требует. Он просыпался, думая о том, что, например, произошло пять лет назад и что, как он теперь понимал, было искажено его искаженным горем умом: счастливые случаи, которые он пропустил, обидные вещи, которые он сказал, слезы, которые он не пролил, а должен был. Но теперь прошла целая неделя, и, хотя информация по-прежнему накапливается со стрессовой скоростью и объемом, разум Томлинсона, по крайней мере, начал фокусироваться. Две вещи совершенно ясны. Ему нужно поговорить с Гарри, и он должен вернуть свою ферму в нужное русло. Он сидел в кресле-качалке в углу кухни, держал телефон и смотрел на контакт Гарри. Он не пытался ему позвонить, и последнее сообщение, которое прислал Гарри, раздражающе выделено под его номером. Извини — Нет, это ты извини, — сказал Луи, обращаясь к фото Гарри. Он когда-нибудь извинялся? В основном извинялся за себя, за то, как дерьмово Гарри влип в историю с Луи. Но разговор с фотографией Гарри ничего не исправит; если бы это было так, все было бы хорошо еще несколько дней назад. Томлинсон вздохнул и нажал кнопку вызова. Прошло несколько гудков. Луи не уверен, почему он решил, что Гарри ответит на звонок. Зачем ему это? А почему бы и нет? спросил его тоненький голосок, голос, который в последнее время звучал все чаще и чаще, говорил Луи, что мысль о том, что у Гарри могут быть чувства к нему, совершенно нелепа, и что Луи переоценивает его значение в жизни Гарри. Голосовая почта. Он не подготовил речь. Он мог просто повесить трубку и попытаться решить, что сказать, но это означало бы, что он позвонит дважды. Это преследование? Гарри заблокирует его номер? Время шло, он должен принять решение. — Гарри, да, привет, — у него язык словно завязался в узел, — Это Луи. Эм, да, можешь мне перезвонить? Это…да, это важно. Не…чрезвычайная ситуация, просто…важно. Спасибо, пожалуйста, перезвони мне…пока, — он повесил трубку, чувствуя себя так, словно пробежал марафон. Он откинулся на спинку стула, проглатывая комок в горле, перевел дыхание и вернулся к работе. Единственная вещь в его жизни, в которой он не должен сомневаться. Луи старался как можно больше себя занять, чтобы не думать о молчащем телефоне. В голове беспрерывно крутилось бесконечное он позвонит и он не позвонит, когда здравый смысл говорит ему, что единственное, что скажет ему это наверняка, — это время. Закончив вечернюю работу, он поплелся из амбара в дом. Болело все от ног до кончиков пальцев, он голоден, и он не пил кофе с самого утра. Он уверен, что в нем просто говорила усталость, но он начал злиться на Гарри Стайлса. Луи знал, что он, вероятно, последний человек на земле, с которым Гарри хочет поговорить, но он сказал, что это важно. Самое меньшее, что Гарри мог сделать, это выполнить его просьбу. Они взрослые люди. Конечно, он мог бы на несколько минут отложить свое мнение о Луи в сторону-- — Оу, — сказал он, зайдя в кухню. Гарри стоял у столешницы, склонив голову, и что-то перед собой разглядывал. Он повернулся на голос Томлинсона. — Привет, — сказал он, снова поворачиваясь к тому, что делал на столешнице. Когда он снова обернулся, в руках у него две чашки кофе, и одну он передал Луи. Шатен мог бы поцеловать его, подумал он, а потом почти задохнулся, потому что не думал о поцелуе с Гарри, а теперь да, и это трудно переварить, когда Гарри стоял прямо перед ним. В голове раздался голос Грея. И он тебя любит. Он хотел бы, чтобы это был более сильный голос, более убедительный, потому что Гарри совсем не выглядел так, как будто он любит его. На самом деле он выглядел совсем наоборот. — Ты сказал, что это важно, — услышал он голос Гарри, и ему интересно, сказал ли он что-нибудь до этого. — Да, — Луи сел, надеясь, что парень последует его примеру. Гарри с полсекунды смотрел на стул рядом с Луи, прежде чем обойти стол и сесть напротив него. Справедливо, подумал шатен. — Ты собираешься сказать мне, что такое? В любое другое время Луи, вероятно, ответил бы чем-нибудь дерзким и игривым, но он серьезен. Гарри просто хотел покончить с этим и, возможно, вернуться к тому, у кого он жил. Не думать о Лиаме, не думать о Лиаме. Слишком поздно. Он сделал глубокий вдох и попытался посмотреть Гарри в глаза. Это нелегко. Дело не в том, что он упадет в обморок или что-то в этом роде, но глаза Гарри, все в нем заставляли Луи никогда не отводить взгляд. Гарри вернул Луи, совсем чуть-чуть. Он хотел за это уцепиться. — Я кое-что обнаружил…пока тебя не было, — сказал он. — Неужели? — Стайлс, кажется, почти оскорблен этой идеей. Это будет нелегко. — Грей мысленно ударил меня по лицу и вылил на голову ведро холодной воды, — Луи хихикнул, но, к сожалению, он единственный в комнате, кто это сделал. — Что ты выяснил? — голос Гарри прозвучал сдавленно, как будто он использовал отведенное ему количество слов только в одном предложении, а теперь у него перехватило горло. Луи еще раз вдохнул. С чего бы начать? — Я обнаружил, что еще не полностью оправился после смерти родителей, хотя это было очень давно. Гарри явно не ожидал этого услышать. Что хорошо, как и Луи несколько дней назад. — Что привело меня, — продолжил он, — к осознанию того, что многое из того, что я чувствовал в последнее время, на самом деле не было… — реальным? Правильно? Правда? Луи не знал. — Я не чувствовал того, что должен был чувствовать, — попытался он, чувствуя, что крутился на одном месте, пытаясь все объяснить, почему он не может просто сказать это? — Значит, ты ничего не чувствовал? — подсказал Стайлс. Его лицо по-прежнему бесстрастно, но менее напряженно, чем когда они начали. — До того, как…ты пришел, — Луи снова посмотрел ему в глаза и прерывисто вздохнул. — Ты заставил меня чувствовать. Гарри открыл и снова закрыл рот. Луи заметил, как он обхватил рукой край стола. — Я… — попытался он, о снова закрыл рот и глубоко вдохнул. — Хорошо, — сказал он, снова оставляя мяч на площадке Томлинсона. — Но потому, что я разбирался…разбираюсь с этим горем и.....наверное, травмой, я не понимал, что мои чувства были чем-то большим. — Больше чем что? — почти прошептал Гарри. Луи хотел убежать. В этот момент он осознал, что даже не полностью осознал, что он думал о своих чувствах к Гарри, и вот он собирался выложить все это перед собой. — В моей жизни был только один человек. Любил одного человека, в романтическом смысле, — это слово послало заряд прямо в кончики пальцев Луи. — И из-за этого…горя… я не видел, когда эта любовь ушла. Так и было! — Луи хотел, чтобы Гарри все правильно понял. Он мог бы солгать самому себе и сказать, что не знал почему, но он знал. Очевидно, все в городе знали. — Мы с Линдси больше не любим друг друга. Я знаю это. И…звонил ей на днях, и мы долго разговаривали. Нет никакой ненависти, но нет и любви. — Хорошо, — снова сказал Стайлс, и Луи захотелось впиться в него взглядом. Это весьма односторонний разговор. — Но я также не смог увидеть, понять, что влюбляюсь в кого-то другого, — вот. Он сказал это вслух. Гарри услышал это, и теперь это часть его жизни. Он не мог взять свои слова обратно. Это знание одновременно волнует и пугает. — Луи, — вздох Гарри прозвучал слишком жалостливо. Теперь он решил внести свой вклад в этот разговор, с горечью подумал Томлинсон. — Нет, я еще не закончил, — Луи поднял руку, чтобы остановить душераздирающие слова Гарри. Гарри закрыл рот и откинулся на спинку стула. — Я честен с тобой. Я забочусь о тебе. Я люблю тебя. Я никогда не думал, что отношения с мужчиной — это то, чего я хочу, но это не имеет ничего общего с мужчинами или женщинами. Это ты, и я люблю в тебе все. Гарри, похоже, снова собрался заговорить, так что Луи продолжил: — Как говорится, я не в порядке. И ты не можешь это исправить. И только потому, что я говорю, что хочу тебя, и не пойми меня неправильно, я хочу тебя, — он наклонился к Стайлсу, положил руки на стол, не так близко, чтобы дотронуться, но чувствуя, что ему нужно быть ближе, когда он говорил вещи прямо из своего сердца. — Я не имею права ожидать, что ты бросишь все и встанешь частью моей жизни. Я не хочу, чтобы ты этого делал. — Так чего же ты хочешь от меня? — наконец спросил Гарри спустя, кажется, несколько дней. — А как насчет того, на что я надеюсь? — спросил Томлинсон, и его голос звучал гораздо увереннее, чем он себя чувствовал. — Я надеюсь, что ты вернешься к работе. Я пойму, если нет. Я надеюсь, что мы сможем стать…хотя бы друзьями? И больше всего я надеюсь, что ты простишь меня. — Простить тебя? — Я причинил тебе боль, и хоть я все еще не совсем уверен, как и когда все пошло не так, я надеюсь, что этот разговор, по крайней мере, прольет свет на то, что происходило с моей стороны, и что в конечном счете ты сможешь отпустить то, что произошло между нами, — Гарри прокручивал в голове эту мысль, а Луи молчал и ждал, несмотря на желание заставить его ответить. — Я возвращаюсь к работе. Я никогда не планировал уходить. Мне просто нужно было время, — медленно сказал Гарри и больше смотрел на свои руки, чем на Луи. Тот облегченно вздохнул. — Я не могу вернуться сюда…пока, — продолжил он. Это ранило сильнее, чем ожидал Луи, но кивнул в знак согласия. — Я буду здесь, несмотря ни на что. Когда я тебе понадоблюсь, — Гарри серьезно посмотрел на него. — Будь то в качестве работника или в качестве друга. — Это…спасибо, Гарри. — Я... нечего тут прощать. Я так же виноват во всем этом, как и ты, и, возможно, когда-нибудь ты будешь готов выслушать мою версию. Луи хотел начать умолять его рассказать все сейчас. Он хотел настаивать, что готов, но на самом деле прекрасно знал, что не готов. Он не готов услышать, как Гарри влюбился в него, а потом разлюбил. Ещё нет. — Это справедливо, спасибо, — затем он снова заговорил, вопреки здравому смыслу, — Я не собираюсь притворяться, что не люблю тебя, — сказал он, обнаружив, что совсем не жалел об этом. — Это справедливо, — сказал Гарри и сделал первый глоток кофе.

🐑

Впервые за две недели Луи отважился выйти из дома. Грей сообщил ему, что они с Эби придут на ужин, нравится ему это или нет (не то чтобы ему никогда не нравилось их общество), и что у них есть какой-то сюрприз. Луи даже представить себе не мог, что бы это могло быть, но он предположил, что лучше хотя бы накормить их. Он вошел в магазин и почти с облегчением вздохнул, увидев, что к нему шел Найл. Он протянул руки и заключил Луи в объятия. Они простояли так какое-то время, не обращая внимания на толпящихся вокруг людей. — Ты в порядке, Томмо? — спросил Хоран, оглядывая его с глубокой озабоченностью в глазах. Инстинктивная реакция Луи — отмахнуться от него и пройти дальше. Но так бы поступил старый Луи. Он обнаружил, что у него не было желания делать это. — Я в порядке, спасибо, — он благодарно улыбнулся другу, и они пошли нога в ногу. — Ужинаю с Греем, нужно что-то, что ему понравится. — Ему понравились спагетти, которые ты приготовил несколько месяцев назад, — предложил Найл, копаясь в свежем чесночном хлебе и вытаскивая один, который он, очевидно, нашел приемлемым. — Откуда ты знаешь? — Луи улыбнулся ему, покачал головой, но все равно положил в тележку полкило говяжьего фарша. — Ты упомянул, что они были нарасхват, я просто слушал… — Найл пожал плечами, но Луи заметил довольный блеск в его глазах и розовый румянец на кончиках ушей. Он остановил тележку и повернулся к нему. — Ты был мне очень хорошим другом, — сказал он. Найл тоже остановился и выглядел немного смущенным, не говоря уже об удивлении. — Спасибо, — сказал Хоран, но это больше похоже на вопрос. — Зато вот я облажался, — Луи чувствовал, что слова готовы сорваться у него с языка. В последнее время это часто случается. — И я просто хотел поблагодарить тебя за то, что ты остался, ну, знаешь, несмотря ни на что. — Луи, — серьезно сказал Найл. — Ты был моим лучшим другом со школы. Я знал, что ты вернешься ко всем нам…в итоге. Я просто рад, что тебе становится лучше. Черт, Луи не знал, сможет ли он это сделать. Он посмотрел на холодильник со всеми сырными продуктами и сделал несколько глубоких вдохов. — Эй, это ты начал, — сказал Найл сзади него, похлопывая по спине. Луи засмеялся и, повернувшись к мужчине, увидел в его глазах непролитые слезы. — И ты пройдешь через это, — добавил он. Луи не нужно было спрашивать, о чем он говорит. Если кто и знал, чем занимался Луи, так это Найл. — Конечно, — ответил он, потому что так или иначе он должен быть в порядке. С Гарри или без него. — Можно тебя кое о чем спросить? — Конечно. — Что ты думаешь о…всем этом? — О Гарри? Томлинсон кивнул, не в силах встретиться взглядом с Найлом. — Я хочу, чтобы с тобой все было в порядке. Но если ты счастлив, то Гарри хороший человек. Прекрасный, вообще-то. — Не знаю, получится ли, — Луи покачал головой, но он чувствовал себя достаточно уверенно, чтобы двигаться дальше. Найл, как всегда, последовал за ним. — Получится, — уверенно сказал Найл. Луи понял, что он имел в виду. Томлинсон будет в порядке, несмотря ни на что. Луи остановился перед домом как раз в тот момент, когда Гарри вышел за дверь. Обычно шатен кричал ему, чтобы он помог с продуктами, но это не его работа, и это больше не продукты Гарри, поэтому он позволил парню идти туда, куда он шел, и открыл пассажирскую сторону фургона, чтобы взять их. — Я могу помочь тебе, — сказал Гарри прямо за его спиной, как только Луи нагрузил одну руку сумками. Он звучал раздосадовано. Раздосадован, что Луи не попросил его об этом, или раздосадован, что он должен помочь слабому старику отнести его сумки на кухню. — Я могу сам справиться, — ответил Томлинсон, пытаясь схватить остальные сумки кончиками левой руки. Гарри раздраженно вздохнул у него за спиной, но не отступил. — Луи, дай мне сумки, — это не просьба. Луи молча отдал то, что держал в правой руке, а остальное распределил между двумя руками. Они молча двинулись на кухню, где Гарри поставил пакеты на стол и начал выкладывать их содержимое. Луи последовал его примеру, стараясь не смотреть Гарри в глаза. Они почти не разговаривали с тех пор, как Гарри вернулся. Шатен взял за правило, чтобы все было строго связано с работой. Когда они закончили, Гарри положил руку на столешницу и стал ждать, когда Луи посмотрит на него. — Можно мне кое-что сказать? — и сам вопрос, и то, как Гарри это сказал, звучали странно. — Конечно. — Я все еще твой друг, Луи, — сказал Стайлс с серьезным лицом и таким же голосом. — Ты все еще можешь просить меня о разных вещах. Ты можешь говорить со мной. Луи старался настолько честным, насколько ему позволяло сердце. Есть миллион вещей, которые он хотел бы рассказать Гарри, но ни одна из них не казалась подходящей. — Я не уверен, что знаю, что сказать. — Хреново, — нахмурился Гарри. — Я стараюсь уважать твое личное пространство, — продолжил Луи. — Я так ценю то, что ты вернулся. Ты нужен мне здесь больше, чем ты думаешь. Но я не хочу выглядеть нуждающимся, — пока Луи не закончил, он не понял, что практически свернулся клубочком. Его рука сжалась в кулак, словно пытаясь удержать все на месте. — Ты же знаешь, что между нами ничего не изменилось, — сказал Стайлс. В его голосе звучала такая же боль, как и в голосе Луи. Луи не мог представить, что это так и было. — Все изменилось, — немедленно ответил шатен. Гарри вздохнул и взял пакеты, чтобы убрать их. Луи подумал, что каждый раз, открывая рот, он отталкивал Гарри все дальше. Может, это и хорошо. Может быть, когда-нибудь он не будет чувствовать себя так, будучи с ним в одной комнате. Но Гарри подошел к нему, достаточно близко, чтобы коснуться, достаточно близко, чтобы дышать с ним одним воздухом. — Я не изменился, — многозначительно сказал Гарри, словно его слова — копье, пронзающее сердце Луи. А потом он ушел, возвращаясь к своим делам. И все вернулось на круги своя. Оказалось, что сюрприз, который Грей припас для него, оказался неким Джесси Томлинсоном. Джесси вылез с заднего сиденья с осторожным видом и чем-то еще. Может быть, надеждой? Луи подошел к нему и обнял, прежде чем Джесси успел возразить. Он не видел сына дома с… Боже, прошло уже почти полгода. Он должен был вернуться домой после Рождества, но не вернулся. Джесси обнял его в ответ, хоть и не с таким энтузиазмом, как отец. — Что ты здесь делаешь?! — спросил Луи, смеясь, но затем отстранился и принялся изучать лицо Джесси. Он должен быть в школе в Новой Шотландии. — Все в порядке? — Да, все в порядке, — парень закатил глаза, и на его лице вспыхнуло разочарование, но он все равно улыбнулся Луи. — Я просто хотел навестить тебя. Луи все еще обнимал его и нахмурился, когда Джесси вырвался из его рук. — Здесь холодно, мы можем пойти в дом, пожалуйста? — Да, конечно, ужин готов, — Луи помахал им всем и попытался выбросить негативные мысли из головы. Они все сели ужинать. Луи не мог смотреть на то, как Эби усадила себя за стол. Она почти не показывала, как ей нелегко, но за все эти годы Томлинсон заметил, что привыкание к дополнительным объемам требовала некоторого времени. Они вчетвером почти не разговаривали. Грей и Эби разговаривали между собой, и Луи присоединялся, когда мог, но Джесси обращал внимание в основном на тарелку перед ним. Луи не мог поверить, что дошел до того, что находиться в одной комнате с одним из своих детей может быть странно. — Ладно, так почему ты здесь? — он посмотрел на Джесси, который чертовски хорошо знал, с кем говорил Луи, и вскинул голову, как будто в него выстрелили. — Навестить. Мне разрешено навещать тебя, не так ли? — Джесси вопросительно выгнул бровь. При этом он был очень похож на свою мать, что вызвало у Луи глубокое раздражение. — Конечно, ты здесь желанный гость. Но ты никогда не принимаешь это предложение, — Джесси при этом сильно надулся. — Так что для меня имеет смысл поинтересоваться, почему ты захотел это сделать именно сейчас. Экзамены не за горами, ведь так? — Это не из-за школы, — парень вздохнул, откладывая вилку. — Это все ты. Грей и Малкольм держали меня в курсе того, как идут дела. С тобой в смысле. По животу Луи пробежали мурашки. Он не знал, почему. Может быть, от мысли, что люди чувствовали необходимость говорить о своей ситуации. Что у него даже есть ситуация. — И? — И последний раз, когда мы разговаривали, все прошло не очень хорошо. Я надеялся, что мы сможем поговорить. Теперь настала очередь Томлинсона откинуться на спинку стула. Он помнил их последний разговор. Новый год. В основном, время, когда, казалось, все пошло коту под хвост. — Я всегда выслушаю тебя, если нужно, — ответил Луи, но Джесси покачал головой, и между его бровями пролегла глубокая складка. — Я не хочу, чтобы ты слушал. Я хочу, чтобы ты поговорил. Со мной, — сказал он. Луи внезапно охватила мучительная потребность в Гарри. Гарри сделал бы этот разговор лучше. — Я расскажу тебе все, что ты хочешь знать. Я просто не знаю, с чего начать, — шатен подавил панику, нарастающую у него внутри. — Итак…как там с Гарри? — Джесси, очевидно, хотел попасть прямо в яремную вену. — С Гарри…сложно, — начал Томлинсон, и лицо Джесси мгновенно исказилось. — Он мне небезразличен. Но я не могу начать отношения прямо сейчас. С кем-либо, — сказал он, пристально глядя на отца. Он на восемьдесят процентов уверен, что речь шла о Линдси, но не собирался его обвинять. — Но ты бы смог, если бы не… — парень сделал паузу. — Если бы не многие вещи. Мое психическое состояние, отсутствие интереса Гарри ко мне, тот факт, что я все еще перевариваю идею того, что меня влечет к мужчине, — произнеся это вслух перед всеми тремя, он на секунду замер. — Все в порядке, — сказал Грей, улыбаясь отцу. — Мы все в порядке. Мы видели, как ты на него смотрел, — кривая усмешка. — И как он смотрел на тебя, — Луи снова посмотрел на Джесси, который ничего не добавил, только пожал плечом и тоже улыбнулся. — Я не знаю, нормально это или нет. У меня много работы, — сказал Луи Джесси, надеясь, что он поймет. — Я знаю это, когда мы разговаривали в последний раз… Я не пытался обвинить тебя. Я знаю, как это прозвучало для тебя, — Луи ощетинился, на мгновение, в памяти. — Я пытался понять, что ты чувствуешь. Я пытался заставить тебя открыться. Очевидно, у меня не очень хорошо получилось. — Ох, Джесс, — Томлинсон хотел его утешить. — Мне очень жаль. Я не думал. Я долго не мог ясно мыслить. Джесси кивнул. — Мама сказала, что ты ей звонил, — сказал он, явно нервничая из-за Линдси. — Она не рассказала мне всего, о чем вы говорили, но сказала, что все будет хорошо. — Я рад, — улыбнулся Луи. Он чувствовал тепло, распространяющееся изнутри. Все будет хорошо. — Я люблю тебя, — сказал он, чувствуя себя переполненным. — Я так рад, что ты здесь. В тот вечер Луи буквально рухнул в кресло. Джесси решил не оставаться в своей старой комнате, а провести вечер в обществе Грея. Луи почти чувствовал себя виноватым, что был рад этому. Он не знал, будет ли им с Джесси когда-нибудь так же легко, как с другими мальчиками, но им обоим это не повредит. Он посмотрел в окно на сарай. У него около месяца до начала сезона отела. Он даже представить себе не мог. Погода не позволяла придти весне. Сейчас, в начале марта, так же холодно, как и в начале февраля. Он снова думал о Гарри и о том, как он будет счастлив видеть его там. Он улыбнулся, представляя, как Гарри отреагирует на такое грязное дельце. Но если он что-то и знал о Гарри, то думал, что с ним все будет в порядке. Луи так много хотел ему показать. Так много, что я хочу, чтобы Гарри тоже показал мне, сказал печальный голос в глубине его сознания, заставляя его покраснеть и отогнать эту мысль. Гарри хорош для этой фермы, и если это все, что Луи мог ему предложить, то так оно и будет. Тупая боль, которая, как понял Томлинсон, не проходила уже несколько недель, вырвалась наружу. Луи не мог предположить, чего на самом деле хотел Гарри, но он сомневался, что амбар и несколько животных…и самого себя… достаточно.

🐑

Дни тянулись для Луи так долго, как никогда раньше. То, что было хорошо, даже то, чего он жаждал, теперь казалось недостаточным. Его брат, Эрнест, сказал ему на днях, что он эмоционально онемел в не очень хорошем смысле. Ну, теперь он не чувствовал онемения, он чувствовал себя одиноким, и он ненавидел это. Он ненавидел то, что ненавидел это. Одиночество было его другом, его спутником. Теперь оно просто издевалось над ним. Сейчас, например, он не один, и все же рядом с ним не было никого, с кем можно поговорить. Гарри снова исчез, как часто делал с тех пор, как вернулся на работу. Луи бормотал себе под нос обещание быть друзьями. Он знал, где сейчас был Стайлс, для Луи это вовсе не секрет. Он видел свет в хлеву ягнят. Они до сих пор не переехали в более теплое главное здание. Гарри ходил туда, чтобы побыть одному, подальше от Луи. Волна упрямства и разочарования увела его прочь от тепла кухни и обещания свежей чашки кофе к свету. Это его ферма, он может идти куда захочет. Он открыл дверь сарая и дал глазам привыкнуть к тусклому свету. Гарри был в загоне, не такие уж маленькие овечки по обе стороны от него, просто… сидели. Гарри смотрел за тем, как Луи шел к нему, но не делал ни малейшего движения, чтобы встать или хотя бы поздороваться. Когда шатен сел на одну из скамеек по другую сторону загона, они пристально смотрели на него. — Тебе что-то нужно? — спросил Гарри. — Нет, я просто подумал, что надо бы проверить, как там малыши, — и ты, добавил он про себя. Гарри кивнул, глядя на ягнят. — Что ты собираешься с ними делать? — спросил он. На секунду это застало Луи врасплох. — Что ты имеешь в виду? — Должно быть, у тебя был план, когда ты их покупал. В конце концов, это рабочая ферма, а не контактный зоопарк, — слова Гарри жесткие и оборонительные. Луи понятия не имел, откуда такая агрессия. — Честно? — спросил он, и острый взгляд Гарри пронзил его насквозь. — Когда я их покупал, единственное, о чем я думал — это как ты улыбнешься. Гарри еще сильнее зарылся между животными по обе стороны от него. — Луи… — Ты попросил, я купил их для тебя, чтобы ты чувствовал себя счастливым. Чтобы ты почувствовал себя частью этого места. Агрессия, откуда бы она ни исходила, оставила Гарри. — Так что теперь? — Ничего не изменилось, — Луи повторил фразу, которую совсем недавно сказал сам Гарри. — Они твои. Ты можешь делать с ними все, что захочешь. Я, конечно, могу помочь и дать тебе несколько советов, но Дэви и Дора принадлежат Гарри Стайлсу. И пока ты хочешь, у вас троих есть место. Гарри резко вытер лицо. — Прости, что я такой странный, — вот и все, что он сказал. — Ты можешь быть странным, сколько захочешь, но это не помешает мне заботиться о тебе, — ответил Томлинсон. Боже, он хотел дотронуться до Гарри, обнять его, утешить, погладить по лицу. Но он просто смотрел на него со своего места, и решил это до тех пор, пока Гарри позволит ему. — Иногда мне хочется, чтобы мы могли это сделать… начать сначала, — сказал Гарри. — Я много чего хочу, — ответил Луи, на самом деле не собираясь говорить вслух, вот так, в открытую. — Но мы оба здесь, и с того месяца, что у меня был, я не думаю, что могу просить большего. — Да, я тоже, — Гарри наконец встал. — Ну, думаю, перерыв окончен, — он отряхнул джинсы, а малыши заблеяли ему вслед. Луи чувствовал себя и оправданным, и отвергнутым. Но он и к этому привык. — Поэтому мы просто держим родильные дома в чистоте и сухости, убеждаемся, что все наше оборудование, которое нам может понадобиться, в порядке, готово к использованию и ждет малышей! — Луи пожал плечами. Они с Гарри провели большую часть последних дней, готовясь к отелу. В ближайшие несколько недель почти двадцать коров будут рожать. Это пугающая перспектива, независимо от того, как долго Луи это делал. — Малыши, — это единственное продуктивное, что мог сказать Гарри. Он говорил это уже больше недели. — Да, много-много малышей, — уступил Луи уже менее восторженным и более изнурительным тоном. — И много матерей, которые предпочли бы быть где угодно, только не здесь, когда будут рожать. К счастью для нас, погода такая, что они не смогли бы уйти слишком далеко, даже если бы захотели. Маленькие чудеса для полутора метров снега и арктических температур. Стайлс издал какой-то непонятный звук, и Луи, обернувшись, увидел, что он беззвучно смеялся. — Это, кажется, немного не в твоей зоне комфорта. — Принимать роды у коров? — Луи недоверчиво посмотрел на него. — Нет, ждать, — улыбка расползалась по лицу Гарри, заставляя Луи улыбнуться тоже. — В этой карьере есть много вещей, которые я не могу контролировать, и это одна из них, — шатен вздернул носик. Он хотел бы провести следующие дни или недели, накапливая сон, но, к сожалению, это не работает. Гарри прищурился. — И это тебя убивает. — Не надо так радоваться. Гарри хихикнул. Это завораживающий звук, исходящий из такого глубокого тембра. — Сейчас ты смеешься, но когда мы практически переедем в этот загон в ближайшие несколько дней, это я буду смеяться над тобой. — Ах вот как? — дразнящая ухмылка Гарри превратилась в ленивую. — Да, и я обещаю тебе, что не собираюсь с тобой нежничать, — Луи сам не понимал, что несет. Они вообще-то говорили о коровах, разве нет? — Я рассчитываю на это, — сказал Гарри и…подмигнул ему. Это неуместно. Все в теле Луи говорило ему об этом. И все же, разве они не были такими раньше? Разве Гарри не подмигивал ему несколько раз? Луи был уверен, что да, потому что он невероятно плох в этом. Но на этот раз… Гарри уже прошел половину пути в длинном сарае, когда Луи осознал, что все еще стоял там, застыв на месте. Гарри повернулся и мягко улыбнулся ему, прежде чем снова повернуться и уйти, оставив Луи там.

🐑

Ожидание малышей все еще поднимало Луи настроение. Гарри был прав, когда дразнил его по поводу потери контроля. Это одна из тех вещей, через которые он не мог просто так пройти. Они родятся, когда будут готовы, вот и все. Когда они с Гарри закончили свои вечерние дела, Луи глубоко вздохнул и громко простонал. — Долгий день? — спросил Стайлс. Луи хотел рявкнуть на него, что он должен знать, так как он здесь для этого, но он этого не сделал. Он знал, что это в нем говорило разочарование. Разочарование от ожидания и разочарование от того, что каждый день есть что-то новое, что он совершенно уверен, что он полностью испорчен. Сегодня утром Луи, позвонив Дейзи, поздоровался по телефону с одной из своих племянниц. Она понятия не имела, кто он такой. Ему пришлось объяснить ей, что он ее дядя. Его сердце разбилось, когда она крикнула маме, что звонит какой-то дядя, но не дядя Йен, брат мужа Дейзи. — Долгий день, долгая неделя, долгая жизнь, — пожаловался Луи, потягиваясь. Гарри издал какой-то низкий звук и вместе с Луи поковылял к двери. Не так давно Гарри сказал бы что-нибудь ободряющее или утешительное. Но по крайней мере он здесь. Это лучше, чем ничего. Они вместе вышли за дверь и замерли от картины перед ними. Сейчас только начало седьмого, и, хоть небо еще тусклое, все еще достаточно светло, чтобы видеть двор. Или было бы так, если бы они не были в центре белой бури. За те несколько часов, что они провели взаперти в сарае, небо, по-видимому, разверзлось и на землю выпало не менее пяти-семи сантиметров снега. На лице Гарри вспыхнула паника. Он не оставался на ферме на ночь с тех пор, как вернулся на работу. — Ты мог бы… — начал Луи. — Нет, все в порядке. Уверен, все не так плохо, как кажется, — голос Гарри стал высоким и быстрым, когда он начал пробираться по снегу к своему грузовику. Луи хотел с ним поспорить. Он хотел схватить его за руку и затащить в дом на чашку горячего чая у плиты, но Гарри яростно сметал свежий снег с грузовика рукавом пальто, как будто его задница горит, и Луи чувствовал себя самым большим придурком на планете Земля. Стайлс не мог даже находиться рядом с ним дольше, чем того требует его зарплата. Луи решил пойти в дом и оставить его там. Он дотронулся до руки Гарри, когда тот перегнулся через капот, чтобы поправить дворники. Это заставило его подпрыгнуть, но он быстро пришел в себя и посмотрел на Луи. — Езжай осторожно, — сказал Луи, пытаясь вложить в эти два слова все свои другие чувства. Гарри хмуро посмотрел на него. — Обязательно. Томлинсон кивнул и направился к кухонной двери, не потрудившись оглянуться, когда услышал, как ожил грузовик, прежде чем оказаться в доме. Ботинки стояли сушились под батареей, а замороженная пицца готовилась в духовке, когда он услышал стук в дверь. Это напугало его по двум причинам. Во-первых, на улице все еще бушевала метель, и он не мог представить, кто бы это мог быть, и во-вторых, он не видел фар, приближающихся к дому. Он быстро подошел к двери, чтобы человеку, о котором идет речь, не пришлось долго стоять на улице. За порогом стоял Гарри, медленно превращаясь в снеговика. Шатен отошел в сторону, чтобы пропустить его внутрь, но он продолжил стоять, слегка дрожа даже под несколькими слоями одежды. — Я застрял на полпути к дому, — объяснил он. Луи посмотрел ему за плечо, на то, как быстро падал снег, не говоря уже о ветре. Это имело смысл, он должен был знать, что у подножия холма будет сугроб. — Я даже не заметил сугроба, пока он не оказался в свете фар. — Может, это был знак держаться подальше от дорог, — Луи снова попытался пригласить Гарри войти, махнув рукой. Он остался на месте, несмотря на то, что в кухню проникали холод и снежинки. — Я хотел попросить лопату, может, немного соли или золы? — спросил Стайлс. Он выглядел таким смущенным, что у Луи внутри все сжалось. — Гарри, я не собираюсь просить тебя снова, заходи в дом. Слишком опасно выходить на улицу. Я не могу допустить, чтобы тебя ранили или убили. Гарри, похоже, снова собрался протестовать. — Пожалуйста, Гарри, — попробовал он, на этот раз мягче. Гарри глубоко вздохнул и переступил через порог, стряхивая как можно больше снега. Луи вздохнул, на этот раз с облегчением. По крайней мере, они в безопасности и тепле. У него стало на одну вещь меньше поводов для беспокойства. — Хочешь чашечку чая? Или горячего шоколада? — спросил Луи, когда Гарри машинально подошел к плите, чтобы согреть руки. — Не хочу тебя беспокоить, — бросил Гарри через плечо. Его голос звучал напряженно и неуверенно. Это убивало Луи с каждой буквой, вылетевшей из его рта. — Гарри, — разочарованно ответил он. — Ты здесь ненадолго, может быть, на ночь. Я собираюсь приготовить тебе поесть, и сделать какой-нибудь теплый напиток. Стайлс посмотрел на него, выгнув брови. Луи никогда не разговаривал с ним в таком тоне, в этом никогда не было необходимости, но он покончил с вежливыми любезностями, он перестал ходить на цыпочках вокруг этого слона. — Чаю, пожалуйста, — кротко сказал Гарри и вернулся к своим мыслям над огнем. Луи закатил глаза и включил чайник. — Я готовлю замороженную пиццу, возможно, это не то, что ты бы хотел на ужин, но она горячая, и хватит нам обоим, — Луи сел, внезапно почувствовав усталость от тяжести, навалившейся на его плечи. — Да, звучит неплохо, — пробормотал Гарри и запоздало добавил: — Спасибо. — Не за что, — сказал Луи с излишней напористостью. Гарри присоеденился к нему за столом. Они молча сидели, пока чайник закипал. Внезапный пронзительный свист с плиты заставил их обоих подпрыгнуть. — Сейчас принесу, — Стайлс встал и пошел к плите, прежде чем Луи успел возразить. Он достал две кружки, и Луи смотрел за тем, как он ловко одновременно готовил напитки для них обоих, что он делал десятки раз, но это все еще заставляло сердце шатена екать каждый раз. Он вернулся к столу с горячими кружками и, не потрудившись сесть, начал готовить пиццу. Луи даже не стал утруждать себя протестами, просто позволил Гарри высвободить энергию, которая явно переливалась через край. Он вернулся и молча поставил перед Луи тарелку. Они оба ковырялись в еде, молча и напряженно. Луи чувствовал, как от этого у него на плечах образовывалась гора. Он хотел спрятаться, сбежать. Но также он хотел быть рядом с Гарри и чтобы между ними снова все было нормально. Он вздохнул. — Я могу остаться в сарае, — сказал Гарри, нарушая тишину. — Что? — спросил Томлинсон, чувствуя себя так, словно Гарри дал ему пощечину. — Я могу остаться на диване в твоем кабинете, если так будет лучше, — повторил Гарри, как будто в этом был какой-то смысл. — Лучше? — разочарование Луи быстро превратилось в гнев, и оно опасно близко к краю. — Лучше, чем это? — Гарри резко взмахнул рукой между ними, будучи явно на грани какого-то нервного срыва. — Лучше, чем чувствовать, что тону в твоем неодобрении…или из-за чего ты там вздыхал. — Ты совсем с ума сошел? — спросил Томлинсон; он говорил спокойно от осознания того, что эти разборки вот-вот произойдут. — Иногда мне кажется, что да, — ответил Гарри, явно подразумевая, что во всем виноват Луи. — Кто в этом виноват? — спросил шатен, даже не боясь того, что скажет Гарри, желая, чтобы он сказал, что это его вина. Желая, чтобы Гарри признал, что он для него что-то значит. Но Стайлс снова замолк, сидя с плотно сжатыми губами. — Забудь, — пробормотал он и откусил маленький кусочек пиццы. — Нет, не забуду. Мы сделаем это, и сегодня самое подходящее время. — Лу… — Нет, все. Мы можем завтра уйти из этого дома друзьями, или никогда больше не разговаривать друг с другом. Таковы варианты, потому что я больше не могу так жить, — Луи схватил их тарелки, даже не обращая внимания на то, закончил Гарри или нет. Гарри не протестовал, но все еще молча и неподвижно смотрел на стол. Когда Луи вернулся, он сел на стул рядом с Гарри. Он проигнорировал тот факт, что тот практически вздрогнул от близости. — Я устал, Гарри, и мне грустно. Я ни на минуту не чувствую, что сейчас со мной все в порядке, и добрых семьдесят пять процентов этих страданий-из-за того, что случилось с нами. — С нами ничего не случилось, — сказал Стайлс, выглядя таким милым и в то же время таким усталым. — Вот именно, — почти прошептал Луи. Он заметил, как грудь Гарри на секунду замерла. — Это слишком, — Гарри сглотнул, и Томлинсон не мог не заметить, как его кадык опустился и снова поднялся, словно в замедленной съемке. — У нас вся ночь впереди, — ответил Луи, не до конца осознавая, как это прозвучало, пока слова не слетели с его губ. — Чтобы поговорить, — добавил он, чтобы не сойти с ума. — Как насчет того, чтобы я начал? Но Стайлс кивнул, почти бледный в резком свете кухни. — Ладно, — Луи глубоко вздохнул и посмотрел на свои руки, которые сжаты так крепко, что побелели костяшки пальцев. — Моя жизнь за последние несколько месяцев перевернулась с ног на голову, — начал он, осмеливаясь лишь мельком взглянуть на Гарри, который все еще сидел на своем месте. — Было что-то хорошее…очень хорошее, а что-то плохое. Гарри кивнул, не поднимая глаз. Луи так хотелось протянуть руку и коснуться его лица, привлечь внимание. — Ты был хорошей частью, Гарри. Только хорошей, — выдохнул Луи. Его слова произвели противоположный эффект на Гарри, который крепко закрыл глаза, на его лице появилось страдальческое выражение. Луи хотел сделать так, чтобы Гарри понял. — За последние несколько лет я причинил боль многим людям. Даже не осознавая этого, я отгораживаюсь от людей, которых люблю больше всего, от людей, которые любят меня. И каким-то образом, когда я понял это и попросил прощения, они все простили меня, легко, гораздо легче, чем я заслуживал и, возможно, когда-нибудь заслужу, — Луи сделал паузу, чтобы острый укол боли прошел мимо все еще прогрессирующего осознания того, что он сделал со своей жизнью. — Я буду работать каждый день моей жизни, чтобы компенсировать им время, которое мы потеряли, пропущенные воспоминания. Не знаю, как я это сделаю, но я буду здесь, в настоящем, открытый. — Я рад, Лу, — прохрипел Гарри, уже выглядя измученным. Луи хотел утешить его, но не мог. — Я тоже рад, — согласился он, по-настоящему довольный тем, как его семья окружила его, несмотря на то, что он закрылся от них за последние несколько лет. — Но, — сказал Гарри. Это не вопрос, он знал, что есть исключения. — Но, — повторил Луи, — большая часть моей жизни все еще истекает кровью. Гарри вздохнул и откинулся назад. Любой другой мог бы подумать, что он притворялся незаинтересованным, но Луи подозревал, что он пытался физически отдалиться от него. — Я не пытаюсь заставить тебя чувствовать себя плохо, Гарри, — сказал он, на самом деле не зная, насколько это правда. — Я просто не могу продолжать жить с этой тяжестью…на моих плечах вина. — У тебя ничего… — У меня много всего, — перебил он. — И у меня много работы, и это все бремя, которое я должен нести. Я не хочу, чтобы ты чувствовал ответственность за все это. Ты…ты помог мне увидеть, Гарри. Стайлс покачал головой. Луи не мог сказать, потому ли это, что он не согласен, или потому, что он не хотел слушать, но он должен говорить эти вещи вслух. Ему нужно, чтобы Гарри понял. — Ты заботился обо мне, ты любил меня. И эта любовь вернула меня к свету. Голос у Гарри тихий. — Я ничего не сделал. — Ты заставил меня снова почувствовать себя человеком. — И тебе от этого плохо? — спросил Гарри, наклоняясь ближе к столу, чуть-чуть, но достаточно, чтобы Луи заметил. — Мне плохо, потому что я не видел, что ты делал с собой, помогая мне. Как и все в моей жизни, ты похоронил себя, чтобы удержать меня на поверхности. Я не заслуживаю таких людей, как ты, Гарри, но ты показал мне, что я могу любить снова, по-настоящему и полностью. Я всегда буду благодарен за это. — Луи, ты не можешь винить себя за то, что не… — Гарри замер. — Просто скажи это, Гарри, пожалуйста. Давай просто скажем все и разберемся с этим. — Потому что ты не ответил мне взаимностью, — Гарри скрестил руки на груди, и его часть сломалась. — Но я это сделал, — ответил шатен. Любил, любит, и будет любить, наверное, до конца жизни. — Думаю, ты не понимаешь, что я к тебе чувствовал. — Нет, но я знаю, что чувствую к тебе, и мне бы очень хотелось, чтобы ты объяснил мне. Гарри рассмеялся, хоть и натянуто, но Луи ждал, наблюдая за ним, пока Гарри не фыркнул и снова не ослабил свою защиту, только немного. — Я знал, что у тебя есть ко мне чувства. С Рождества, когда ты сказал, что я забочусь о тебе так, как не заботилась о тебе даже твоя жена, я знал, — Гарри покачал головой, переносят в тот день. — Но я также знал, что ты этого не видел. Я не хотел…пугать тебя. Поэтому я ждал и заботился о тебе так сильно, как считал это безопасным. Я думал, надеялся, что ты в конце концов увидишь, что я сделал. Томлинсону хотелось закричать, что он все видел, видел все это. Но он этого не сделал, он просто кивнул и позволил Гарри рассказать свою историю. — Мы танцевали, в канун Нового Года, — Гарри выдохнул так, словно, произнеся это вслух, он заставит все это исчезнуть. Но это не так, в сознании Луи появилось воспоминание, яркое и четкое. — Ты так нежно прикасался ко мне и говорил правильные вещи. Люди пялились на тебя, а тебе было все равно. Боже, это было все, чего я когда-либо хотел. Я чувствовал себя как на Луне. Я чуть не поцеловал тебя прямо там, — Гарри чуть не рассмеялся, но в его голосе слышался страх, и Луи ждал, пока все закончится. — А на следующий день ты сказал мне, что станешь дедушкой, — Томлинсон подумал, что это то, что оттолкнуло Гарри, и слышать, как Гарри это говорит, было очень больно. — И ты сказал мне, что мы просто друзья, — Стайлс опустил голову, и Луи не мог видеть его глаз, но почти мог чувствовать боль, исходящую от него волнами. — Я понял, что вернулся к тому, с чего начал. Быть безумно влюбленным в тебя и даже не осознавать, что ты чувствуешь то же самое, — Гарри всплеснул руками и заговорил громче, как будто чары воспоминаний рассеялись. — Не говоря уже о том, что я понял, что никуда не поеду, если на кону моя собственная жизнь. В этот момент меня осенило, что мое обозримое будущее — жить в доме другого человека, работать на его ферме, любить его и ничего не получать взамен. Мне было больно, потом я разозлился. Я чувствовал, что у меня ничего нет, и все, что я хотел, ты держал в своей ладони, вне моей досягаемости, — Гарри звучал таким же рассерженным, как выглядел, а Луи словно застыл на месте. — Я не знал, — сказал Луи, пытаясь переварить все, что только что сказал Гарри. — Ты не расстроился, что у Грея будет ребенок? — Конечно, нет! — огрызнулся Стайлс. — Я так рад за Грея и Эби. И за тебя! — Но ты сказал… — Я сказал все, что мог, но это не значит, что мы любим друг друга, и ты этого не знаешь, и это убивает меня. — Так ты не хочешь детей? — выпалил Томлинсон, и сейчас не лучшее время и не то, что Гарри пытался ему сказать, но он должен знать, прямо сейчас. Стайлс только пожал плечами и пренебрежительно махнул рукой. — Я хочу семью. Я хочу кого-то, кто будет меня любить и хотеть провести остаток своей жизни со мной. Я хочу быть там, где я чувствую себя дома. — Ты нашел это место? — Что? Нет? — Гарри все еще волновался. Луи был уверен, что в его словах не было никакого смысла. Он уверен, что Гарри не слышал его. — А как же Лиам? Гарри посмотрел на него в замешательство. — Лиам? Ты имеешь в виду.? Ты думаешь…? — Гарри почти засмеялся…почти. — В последний раз, когда я говорил с тобой о чем-то, кроме работы, и о том, какой я ужасный человек, ты проводил все свое свободное время с Лиамом. Он примерно твоего возраста, у него нет беспорядка в голове, он мог бы дать тебе все это, и детей, и намного меньше багажа. — Лиам замечательный, но он просто друг и всегда им будет. Мы ходили на одно свидание, которое устроил нам школьный друг. Дальше этого дело не пошло. — Почему ты мне не сказал? — Луи чувствовал немного раздраженным, что он мысленно выбивал дерьмо из этого парня в течение нескольких недель. — С чего бы это? — Гарри недобро ухмыльнулся. Луи ответил вопросом на вопрос. — Почему ты так злишься на меня? Это поставило Гарри в тупик больше, чем два последних вопроса вместе взятых. Выражение его лица перешло от раздражения к вине и печали. — Ты оттолкнул меня, практически прямо за дверь. Так что я не только не получил ответной любви, но и растоптал ее и разорвал на миллион кусочков. Ты больше не хотел меня. — Чушь собачья, — машинально ответил шатен. — Ты велел мне уйти! — Я говорю тебе это с того самого дня, как ты очутился здесь! — Луи повысил голос, чтобы соответствовать тону Гарри. — Наконец-то ты хоть раз, блять, послушал. — Почему ты все время отталкиваешь меня? — Потому что я тебя не заслуживаю! В комнате было до жути тихо, пока они смотрели друг на друга. В их глазах появилось понимание. Луи почувствовал острую боль в животе, которая сказала ему, что он не шутил. Ведь так и было, да? Томлинсон не чувствовал, что заслуживает любви. Его дети, его друзья, его братья и сестры, и больше всего самый красивый, добрый, любящий мужчина, которого он когда-либо встречал. — Господи, Лу, — сказал Гарри, чувствуя, как пересыхает горло. — Я не заслуживаю той любви, которую ты испытываешь ко мне. Ты заслуживаешь семьи, детей и счастья, а все, что у меня есть — это… это, — он взмахнул рукой так, словно держал в руках грязную тряпку. — Луи, ты можешь предложить гораздо больше, чем думаешь. Даже чем ты знаешь. Ты просто должен позволить людям любить тебя в ответ, — Гарри был так близко, что Луи мог до него дотронуться. — Мне не нужны…люди, — Луи смотрел на руку Гарри, лежащую на столе. Он сосредоточился на маленькой татуировке в виде креста между большим и указательным пальцами. Он едва замечал это раньше, но сейчас это дало ему чувство глубоко внутри, которое определенно не отражало напряжение в комнате. Сжавшись, Гарри все еще держал напряжение в своем теле. Но он так близко, кожа темная и мозолистая, маленький крестик, который он вытатуировал между большим и указательным пальцами. Он поднял взгляд и увидел, что парень пристально смотрел на него. — Я хочу тебя. — Не знаю, понимаешь ли ты, что это значит, — умоляюще произнес Стайлс. Но Луи знал, и ему очень хотелось показать ему, как много он понимал. — Я понимаю, и я…я хочу этого, — Томлинсон пытался казаться храбрым, но его сердце бешено колотилось в груди, когда Гарри потянул руку и обхватил ею щечку Луи. Ему хотелось отшатнуться, потому что всего так много, и наклониться, потому что прикосновение Гарри для него все. На секунду Гарри заколебался, в его глазах вспыхнула нерешительность, прежде чем он наклонился и коснулся губ Луи своими. Кажется, что весь мир вздохнул с облегчением, когда он наклоняется к нему, не желая, чтобы это закончилось. Облегчение быстро сменилось чем-то другим, когда шатен почувствовал, как язык Гарри нежно скользнул по его нижней губе, и по всему телу Луи пробежали электрические искры. Он начал задыхаться, заставляя Гарри быстро отстраниться, выглядя виноватым. — Нет, я… — Луи перевел дыхание. — Еще, — сказал он. Это заставило Гарри улыбнуться, искренне улыбнуться впервые за весь вечер, и он наклонился снова. Луи почти не помнил, как они оказались в гостиной, если не считать множества нежных прикосновений и шепота. Все огни в доме погашены, за исключением камина на дальней стене комнаты. Снег все еще падал, и из-за ветра окна наверху периодически дребезжали. Он лежал у Гарри на груди и игрался с серебряным кольцом, которое Стайлс носил на среднем пальце. Это нормально, как будто так должно было быть всегда, и это было так хорошо. Подул еще один порыв ветра, и они оба вздрогнули. — Надеюсь, электричество не отключится, — сказал Луи, нарушая приятное молчание. — Почему это? — пробормотал Гарри полусонным голосом, хотя Луи даже представить себе не мог, что сможет спать с Гарри так близко. — Потому что, если это случится, я или выйду на снегоступах, чтобы включить генератор, или утром буду доить дюжину коров вручную, — Луи повернулся к нему и дерзко ухмыльнулся Голос Гарри медленный и глубокий. — Мне бы хотелось посмотреть, как ты сделаешь и то, и другое, — он провел свободной рукой по груди шатена, и это эффективно отсекло все мысли о дойке коров, или о ветре, или о чем угодно, кроме Гарри. — Что значит посмотреть? — Луи пытался казаться невозмутимым, раскатистый смех, доносящийся из-за его спины, сказал ему, что Гарри не убежден. — Тебе придется помочь. — Всегда, — без колебаний ответил Стайлс. Это заставило сердце Луи затрепетать. Он сместился так, что они оказались лицом к лицу, и снова поцеловал Гарри. Теперь сомнений не было. Гарри с радостью встретил поцелуй, и они медленно и томно целовались, как будто время во всем мире просто остановилось. Так продолжалось до тех пор, пока Луи не углубил поцелуй, почти случайно, но переместившись на тело Гарри. Рука Стайлса автоматически опустилась ему на бедро, заставляя замереть. Может, Луи и не силен в любви, но он точно знал, когда кто-то заводился. Осознание того, что он так влиял на Гарри, заставило его сердце снова екнуть, как от нервов, так и от волнения. Он экспериментально просунул свою ногу между ног Гарри и приподнялся выше, верно догадываясь, что Гарри становился твердым от его внимания. Он не мог не улыбнуться Гарри, но тот отстранился. — Слишком много для одной ночи, — сказал он, заглядывая Луи в глаза. Шатен немного отстранился от него, чувствуя себя неловко из-за того, что заставил его чувствовать себя неловко. — Извини, — сказал он, снова возвращаясь на свое место и раздумывая, не встать ли и не дать Гарри отдохнуть. — Я не про себя, — почти хихикнул Стайлс. — Я имел в виду тебя. Для тебя это большая перемена. — О, ты имеешь в виду… — Луи даже не знал, с какой стороны подойти. Он не считал себя геем. — Да, все…то, что ты не можешь сказать вслух, — Гарри просто насмехался над ним, и это заставило Луи нахмуриться. — Я могу сказать это, или мог бы, если бы знал, как это назвать, — ответил Томлинсон, садясь, но не ослабляя хватки на руке Гарри. — Ты вообще об этом не думал? — спросил Гарри. Он все еще лежал на спине, длинные волосы с макушки спадали ему на глаза, но его тело выглядело расслабленным и идеальным для Луи. — Конечно, я думал об этом. Я не делал ничего, кроме как думал об этом, — Луи замолчал и вздохнул. Он правда предпочел бы показать Гарри, что он чувствует, чем сказать ему, но он догадывался, что опасения Гарри справедливы. — По правде говоря, я никогда…не вожделел кого-то раньше, — сказал он, чувствуя, как все его тело стало нагреваться от смущения. — Вожделел, — повторил Стайлс тоном, который Луи принял за насмешку над собственным голосом и тоном. — Ты хочешь, чтобы я сказал это, или ты хочешь разобраться со всем этим сам? — Луи наклонил голову к промежности Гарри, и тот смутился. — Извини, — пробормотал Гарри, не так тонко двигая бедрами. — Я никогда не смотрел на кого-то и думал: «Вау, они выглядят горячими» или «я хотел бы быть с ними». Я был только с одним человеком, и мы знали друг друга много лет до того, как начали встречаться, потом мы встречались почти год до того, как занялись сексом. Я никогда так на нее не смотрел… пока не посмотрел. Думаю, то же самое было и с тобой. Гарри с минуту смотрел на него, не столько смущенно, сколько задумчиво. — Значит, ты испытываешь сексуальное влечение к кому-то только после того, как испытываешь к нему чувства? — спросил он. Луи только пожал плечами. — Мне всегда казалось, что я немного рассеян. Почти во всем. — О, Луи, это не так. Ты видишь в людях то, чего большинство не видит. Ты себе не доверяешь. По правде говоря, Луи не верил ему, и не знал, хотел ли верить, но протянул руку и погладил Гарри по щеке. — Все, что я знаю, и все, что имеет для меня значение — это то, что ты самый красивый человек, которого я когда-либо видел. И я хочу тебя так, как только могу. — Ты не боишься? — хрипло спросил Гарри. — Боюсь, но не секса. Гарри сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем ответить, сел и снова взял Луи за подбородок. — Хорошо, но давай поднимемся наверх, чтобы у нас было больше места…чтобы сделать это правильно, ладно? Как только Гарри решил, что они собираются зайти так далеко и по-настоящему сблизиться, у него был план. Луи едва поспевал за ним, когда он потащил его вверх по лестнице к комнате Томлинсона. Гарри втянул его в долгий, долгий поцелуй прямо в дверях. Шанс отступить, подумал Луи. Он им не воспользуется. Он осторожно подвел Гарри к кровати, и, когда его колени уперлись в матрас, Луи начал дергать его за рубашку. Гарри оторвался от его губ с полуулыбкой. — Не терпится? — спросил он Луи, в глазах плясали чертики. Томлинсон все еще дергал его за одежду, но уже более игриво. — Очень. Гарри покачал головой и стянул через голову свою изношенную рубашку. Луи забыл, как дышать, наблюдая, как мышцы живота Гарри перекатывались в такт его движениям. Он рассматривал татуировки, разбросанные по его торсу, как будто видел их в первый раз. — От меня, наверное, воняет, — ухмыльнулся Гарри, расстегивая пряжку ремня. — Я не принимал душ со вчерашнего вечера. — Мне все равно, — у Луи пересохло во рту, когда смотрел, как джинсы парня упали на пол. — Мне нравится, как ты пахнешь. — Ты отвратителен, — сказал Гарри, но в его тоне был намек на темноту, которая была игривой всего несколько минут назад. — Ты тоже весьма одет. Черт, он почти забыл об этой части. Он смотрел на Гарри, а тот смотрел на него голодным взглядом, стоя в одних трусах. Гарри такой красивый, накаченный и подтянутый, а Луи…пятьдесят. Гарри, должно быть, почувствовал его сомнения, потому что он снова его поцеловал. Луи растаял, руки жадно блуждали по голой коже Гарри. — Почему ты нервничаешь? — прошептал Стайлс Луи на ухо, целуя его в подбородок. — Я не похож на тебя, — ответил он. Гарри отстранился и серьезно на него посмотрел. — Я не хочу, чтобы ты был похож на меня, я хочу, чтобы ты был похож на себя. — Ты знаешь, что я имею в виду, — Луи закатил глаза, не готовый к испытующему взгляду Гарри. — Можно? — Гарри дернул за край клетчатой рубашки шатена. Тот кивнул, но смущенно смотрел в пол. — Луи, — сказал Гарри, не двигаясь. На этот раз Луи посмотрел на него. — Можно? — Да, конечно. Он думал, что Гарри просто стащит с него одежду, как он сделал со своей, но он повел его к кровати и попросил лечь. Что Луи и сделал, наслаждаясь видом Гарри, идущего на него, его эрекция натягивала боксеры. Он уселся ему на бедра, взялся за пуговицу и принялся медленно расстегивать их одну за другой. Он не распахивал рубашку, пока не расстегнул их всех, и медленно потянул за края, будто открывая рождественский подарок. Луи решил сосредоточиться на лице Гарри, потому что он понятия не имел, что еще можно делать. Он рад этому, иначе не заметил бы, как потемнели глаза Гарри, когда обнажил грудь Луи. — Господи, — сказал Стайлс почти про себя. — Ты все эти месяцы прятал это под фланелевыми рубашками? Луи тихо хихикнул. — Думаю, да? — он посмотрел на себя. Ничего особенного. Бледная кожа, месяцами не видевшая солнца, кожа, которая не так туго обтягивала его худощавое тело, как раньше. — Ты прекрасен, не то чтобы я не знал этого, — Гарри наклонился и поцеловал его в губы. — Луи благодарен за это, потому что ему не нужно отвечать, не нужно верить комплименту. Стайлс не задержался на губах. Он начал с шеи и медленно спустился к груди. Он провел зубами по соску Луи, вызывая прилив удовольствия. — Вот ты где, — поддразнил его Гарри, но в его голосе слышалось то же волнение, что и в голосе Луи. — Я здесь, — ответил Томлинсон, проводя рукой по непослушным волосам Гарри. — Славненько, — Гарри прекратил свои манипуляции с торсом шатена и сосредоточился на его штанах, расстегивая их и медленно опуская их вниз по бедрам, перемещаясь вниз и целуя каждый открывающийся сантиметр. Луи не знал, прелюдия это или наказание. Он опустил взгляд и увидел Гарри, закусившего нижнюю губу. Еще один рывок, и член Луи будет на свободе. — Пожалуйста, — вздохнул Томлинсон. Гарри удивленно поднял взгляд, потом кивнул и в последний раз дернул Луи за штаны вместе с нижним бельем. — Господи, — простонал Гарри, проводя ладонью по бедрам Луи. — Это не займет много времени, если ты будешь так на меня пялиться, — предупредил его Луи. Гарри выглядел так, будто хотел его съесть, а в таком состоянии Луи не стал бы возражать. — Как, ну, что ты хочешь сделать? — с болью спросил Стайлс. — Как насчет того, чтобы на этот раз все было просто? — внезапно его охватила нервная дрожь. — Вернись сюда. Гарри поднялся чуть выше и они снова поцеловались. Его тело накрывало тело Луи, он касался его кожа с кожей, и Луи только через мгновение понял, что Гарри использовал свое бедро, чтобы дать его эрекции трение, и он чувствовал себя идеально. — Нравится? — спросил Гарри, двигаясь в одному ему понятном ритме. — Да, так сильно, — ответил Луи, крепко зажмурив глаза, просто чувствуя. — Я хочу прикоснуться к тебе. Луи мог только кивнуть, потому что, Боже, всего так много. Или он думал, что всего было много до того, как большая рука Гарри обхватила его, мокрая от собственной слюны. — Блять, Гарри, можно? — его прервал стон, вырвавшийся из глубины его существа. — Нет, позволь мне. Просто…держись, — Луи смотрел, как Гарри стягивал с себя нижнее белье, освобождая свой болезненно твердый член. — Держись за меня. Томлинсон повиновался, обнимая Гарри за шею, в то время как тот удерживал свой вес на одной руке и переместился так, чтобы их члены были рядом друг с другом. Гарри обхватил их рукой и начал двигать. — Омойгребанныйбоже, — вырвалось изо рта Луи, но он держался и старался не шевелиться, чтобы Гарри не сбился с ритма. — Я не хочу быть последним, — он заскрипел зубами. — Я не хочу, чтобы ты это делал, — Гарри задыхался, выглядя так, будто он больше на грани, чем Луи. Поэтому он и не пытался. Он сосредоточился на теле Гарри, на том, что они вместе, и на том, как чертовски хорошо он себя чувствовал. И он кончил, его тело напряжено, а ум свободен от всего, кроме чистого наслаждения и Стайлса. Гарри продолжил двигаться в бешеном темпе еще несколько движений, прежде чем он тоже кончил, задыхаясь Луи на ухо, прежде чем рухнуть почти на него. В комнате тихо, слышно только их дыхание, прежде чем Стайлс отодвинулся от него, оставляя тело без тепла. Томлинсон нахмурился и услышал, как Гарри хихикнул. — Это было…все, — сказал Гарри. — Тогда почему ты меня бросил? — пожаловался Луи, но глаз не открыл. Гарри рассмеялся. — Я правда хочу заснуть в твоих объятиях, но ты такой противный. — Ты нахальный ублюдок, — Луи хихикнул. Стайлс вернулся меньше чем через две минуты с теплым полотенцем, и Луи позволил ему убрать весь беспорядок. Он даже не знал, сможет ли двигаться. Вскоре Гарри снова прижался к Луи, спиной к его груди. Он положил руку шатена к себе на бок, и Луи понял, что, в конце концов, он может спать рядом с Гарри. Он внезапно проснулся и посмотрел на старый-старый будильник рядом с кроватью. Пять утра. К счастью, электричество не отключилось во время шторма. Он посмотрел направо и увидел спящего Гарри, все еще прижатого к его боку. На секунду он положил голову ему на макушку, потом стянул с себя одеяло и опустил ноги на пол. — Что ты делаешь? — прохрипел глубокий голос Гарри за его спиной. — Пора вставать, — прошептал Луи, хотя они одни на километры вокруг. Стайлс простонал и потянул его обратно в кровать, обнимая за грудь и зарываясь лицом в шею. — Отпустите меня, сэр, — сказал Луи, но зарылся поглубже в теплую постель. Еще пять минут не повредят. — Ты такой теплый и так хорошо пахнешь, — ответил Гарри. Луи фыркнул, потому что очень сомневался по этому поводу. — И ты такой красивый, когда такой мягенький и сонный по утрам. — Ах вот как? — Луи не застрахован от комплиментов. В конце концов, он человек. — Мхм, — кивнул Гарри. — А седые волосы вокруг ушей чертовски сексуальны. — Ладно, теперь ты просто издеваешься, — Луи снова встал с постели, и Гарри, всхлипывая, тоже встал. — Боже, что за задница. — Тебе нужна минутка или ты поможешь мне с коровами? — поддразнил его шатен, но Гарри на секунду задумался. — Ты не можешь вернуться в постель? — он не так незаметно просунул руку под одеяло. Луи покачал головой. — У нас утренняя работа, и вдобавок мы погребены под горой снега…снова, — Луи натянул чистое белье и, прежде чем Гарри успел надуть губы, опустился на колени и поцеловал его. Гарри немедленно попытался углубить его, но Томлинсон отстранился и сказать, как он считал, чувственным голосом: — И твой грузовик застрял. Стайлс застонал и сбросил одеяла, представив хороший обзор того, что могло быть утром шатена. Его пронзил легкий укол сожаления, но он пожал плечами. На это нет времени. Ему нужно начать день.

🐑

Каким-то странным образом Гарри вышел из дома к сараю раньше Луи. Может, в этом замешан кофе, но Луи никогда не признается. Он пробирался по глубокому, но пушистому снегу до середины икры, чтобы добраться до двери. Это прекрасное, но бодрящее утро, которое, если судить по только что рассветающему небу, будет солнечным. По дороге он напевал что-то неразборчивое, довольным тем, что решит дать ему день. Но когда он вошел внутрь, то увидел Гарри, застывшего на месте посреди коридора, уставившегося на него. Его мгновенно охватила паника. Что-то случилось? Гарри в порядке? Но тут Гарри повернулся к нему, и его лицо озарилось радостью и удивлением. — Малыш, Лу, — прошептал Гарри театральным шепотом, хотя его едва слышно из-за общего шума животных, которые окружали его. Луи посмотрел на ряд небольших разделителей, в которых он кормил их зерном. Почти все девочки выстроились в очередь, зная, что скоро они получат свою любимую еду, и примерно через три четверти пути — крошечный теленок, свернувшийся так идеально на вчерашнем сене, что Луи даже не уверен, как Гарри его не увидел. Он быстро подошел к теленку и увидел, что он ровно и чисто дышал, мирно посапывая. — Первый, — сказал он, глядя на черно-белый комочек совершенства. Это дало ему мощное подавляющее чувство мира, вращающегося в правильном направлении. Все будет хорошо. Гарри подошел, он обнял его за плечи и опустил подбородок так, чтобы их лица оказались на одном уровне. — Мы ей совсем не нужны, — Гарри почти надул губки, и это заставило Луи рассмеяться, но что-то еще пузырилось глубоко внутри него. — Понадобимся, не волнуйся, — сказал он и, к своему удивлению, разрывался от волнения. — Ты в порядке, Лу? — спросил Стайлс, поворачивая Луи лицом к себе. Томлинсон рассмеялся и обнял его за шею, уткнувшись носом в теплую кожу. — Да, все…замечательно, — из глаз полились слезы, и Луи с улыбкой вытер их с щек. — Я так счастлив, — выдавил он. Гарри смущенно на него посмотрел, но в то же время он улыбался. — Если ты заплачешь, я тоже заплачу. Я плакса, — предупредил его Гарри, в его ярко-зеленых глазах уже появился блеск. — Все в порядке, — Луи шмыгнул носом, и это так приятно. — Я не возражаю. Как раз в этот момент мать пришла, чтобы убедиться, что Луи и Гарри не делали ничего, что могло навредить малышу. Это Мона, очень здоровая девочка, у которой в прошлом не было проблем с отелом. Луи рад, что она была первой и что именно она решила подождать, пока Луи не будет смотреть. Он обнял ее за шею. — Хорошая работа, девочка, я горжусь тобой, — он положил голову ей на шею, пока она не отодвинулась от него, чтобы уткнуться носом в своего малыша. — Нам нужно переместить их в загон в задней части, просто чтобы следить за ними и чтобы малыш не мешался другим, — сказал он Гарри, который все еще смотрел на него с небольшим беспокойством. — Все хорошо, любовь моя, я в порядке, — сказал он и он правда чувствовал это. Впервые за долгое время он чувствовал себя в порядке. Тихое блаженство от наблюдения за их первым теленком сезона длилось недолго. Не прошло и пары часов, как Луи начал замечать, что у одной из его молодых коров, Флип-Флоп (имя выбирал его племянник), началась подготовительная стадия. Он немедленно отправился на поиски Гарри, который все еще очищал дорогу трактором, чтобы показать ему первые признаки родов. Чем больше он знает, тем легче это будет в течение ближайших нескольких дней и недель. — Видишь, какое у нее вымя? — сказал он Стайлсу, который практически задыхался, пытаясь поспевать за быстрым шагом Луи и быстрее говорить. — У нас есть еще несколько часов. — Могу я чем-нибудь помочь? — спросил он, слегка побледнев. Луи только покачал головой. — Я отведу ее в загон и останусь в сарае. Не убирай далеко телефон, если понадобишься, я напишу. — Хорошо, Лу, я закончу подъездную дорожку и принесу нам завтрак. У меня такое чувство, что в ближайшее время я не вытащу тебя из этого сарая. — Может быть, ты и прав, — засмеялся шатен, но почувствовал облегчение оттого, что Гарри был здесь, и они могут поддержать друг друга. Луи поцеловал его, прежде чем Гарри снова ушел, выбегая за дверь. После этого все было как в тумане. Гарри приходил и уходил, еда приходила и уходила, иногда нетронутая. Прошло только четыре дня, а у них уже шесть телят. Луи был поражен тем, как быстро и естественно Гарри смог влиться в процесс. Ему кажется, что у него есть лишние руки; стоит ему только подумать о чем-то, что ему нужно, и все. Ну, по крайней мере, большую часть времени. Ему определенно не нужно было садиться и есть салат «Цезарь» с курицей, когда он был по колено в фекалиях. И ему, конечно, не нужно было, чтобы Гарри кормил его, потому что в тот момент был желе, но так или иначе получил это. К сожалению, не все так гладко, как хотелось бы. Ранним утром в шестой день Гарри плакал, уткнувшись в шею кричащей коровы, а Луи пытался успокоить их обоих, безмолвно паникуя, когда он, засунув руку по локоть, пытался доставить малыша в этот мир. Она маленькая, но выжила, хотя Луи не уверен, надолго ли. В тот день Гарри долго сидел с ними обоими. Впервые за неделю Томлинсон вышел из амбара, не считая походов в душ. Когда он вернулся, Найл сидел у стены в одном из загонов, давая бутылочку маленькому теленку, а Гарри дремал рядом с ними. — Что ты здесь делаешь? — удивленно и смущенно спросил Луи. — У меня сегодня выходной, — сказал Хоран как будто это все могло объяснить. Он посмотрел на одежду Найла, старые грязные джинсы и футболку, такую выцветшую, что можно смотреть сквозь нее. — Я думал, у тебя выходной в четверг, — подозрительно ответил Томлинсон, но взял другую бутылочку и нашел еще одного голодного малыша. — Сегодня четверг, приятель, — засмеялся Найл, и Гарри проснулся. — Я позвал его, — пробормотал он, поднимаясь на ноги. — Я позвал многих людей. — Гарри, все в порядке. — Нет, ты устал, и мне не намного лучше. У тебя еще как минимум десять телят, а мы отстаем. Грей будет здесь через час, а Лотти и Фелисите приедут завтра на несколько дней. Первый инстинкт Луи — паниковать. Он ненавидел нуждаться в помощи. Он ненавидел мысль о том, что не мог сделать что-то для себя. Он чувствовал себя так, будто потерпел неудачу. — Перестань, — Гарри подошел к нему, склоняясь над Луи. — Они хотят помочь, они хотят быть частью этого. Пожалуйста, позволь им. Луи вздохнул и посмотрел на Найла, который улыбался им обоим с маленьким комочком, свернувшимся калачиком на коленях. Похоже, он не хотел бы быть нигде в мире. — Да, наверное. — Вот это настрой, — Гарри рассмеялся и потянулся. Ужин вот-вот начнется. Луи чувствовал себя так, будто только что закончил завтракать. Хорошо, возможно, помощь им не помешает. К тому времени, как на ферме Томлинсонов родилось двадцать четыре теленка, четверо из шести братьев и сестер Луи, полдюжины племянников и племянниц, все трое его сыновей и различные друзья (даже Лиам) прошли через сарай, дом и каждый дюйм фермы. Здесь не было столько народу с тех пор, как Луи был ребенком, и хотя это сильно отличалось от того, как все было сейчас, это чувствовалось…правильно. — Не могу поверить, что мне наконец-то позвонили насчет отела! — отчитала Филисите потрясенного Луи. — Наконец-то? — спросил он. — Разве ты не помнишь, как мама с папой звали всех, кого могли, на отел? Я имею в виду, у них было бы намного больше телят, чем у тебя сейчас, но люди переставали отвечать на телефон к середине февраля. Это было нечто. — Да, наверное. Я просто подумал… — он снова хотел заплакать. Луи никогда так много не плакал, как в последние несколько недель. — Я не так далеко, Лу, ни один из нас. И нам это нравится. Мы все выросли в этом доме, это наша жизнь и мы хотим продолжать принимать участие в его жизни, — она обняла его, точно так же, как несколько дней назад, заставляя его плакать. — Не могу поверить, что Гарри привез сюда твою собственную семью, честное слово, Лу. — Прости, — он рассмеялся ей в плечо. — Слава Богу, что он здесь, верно? — она ухмыльнулась и он покраснел. — Я так рада за тебя. — Спасибо, я тоже, — Гарри помогал младшему из детей Фелисите сесть в машину, и Луи поймал его взгляд. Он мягко улыбнулся шатену, как будто знал, что говорила ему Физзи. — Слушай, только не притворяйтесь незнакомцами, ладно? — Не сомневайся, — сказала она и снова обняла его. Она ушла последней, оставляя Гарри и Луи наедине впервые за долгое время. — Значит, вот такой сезон отела, — сказал Гарри, прислоняясь к дверному косяку. Темпы неуклонно достигали отметки выше нуля, и было почти приятно стоять снаружи в течение нескольких минут. — Да, думаешь, что хочешь делать это каждый год? — Луи свернулся клубочком и положил голову ему на грудь. — Всю оставшуюся жизнь, — пробормотал Гарри в его макушку и обнял его.

🐑

Ноги Гарри безостановочно подпрыгивали вверх и вниз, когда он смотрел в открытое окно со стороны пассажира грузовика Луи. Это великолепное июльское утро, и они направлялись в город, чтобы увидеть Эби, Грея и их новорожденную дочь. Луи позвонили около трех часов утра, и Гарри чуть не сломал себе шею, пытаясь закончить утреннюю работу, чтобы они могли привести себя в порядок и уехать. Его нервы еще не успокоились. — Знаешь, это мой сын — первый, у кого появился ребенок. Не понимаю, чего ты так волнуешься, — поддразнил шатен, но в ответ получил лишь сердитый взгляд. Очень очаровательный взгляд. — Твой сын ничего не сделал, — решительно ответил Гарри. — Я думаю, он провел все роды Эби в углу, пытаясь не упасть в обморок. Луи рассмеялся. — Я передам ему твои слова. — Без проблем, — сказал Стайлс, но Луи заметил, как уголок его губ слегка дернулся. Когда они добрались до родильного отделения, их встретила женщина, которая, как уверен Луи, добра, но все равно пугала их своим суровым видом. — Чем могу помочь? — Мы ищем Эби Томлинсон? — А вы член семьи? — спросила она, глядя на него так, словно собралась высосать всю ложь из его мозга. — Тесть, — Луи чуть ли не вопросительно произнес эти слова, но спохватился и притворился взрослым. — А вы, сэр? — ее взгляд устремился прямо на Гарри, который оглянулся с такой энергией, что мог осветить все здание. Он слегка подпрыгнул и перевел взгляд с медсестры на Луи. — Он мой супруг, — сказал Луи. Она посмотрела на Гарри, стоящего за спиной Луи, разинув рот, и снова на Луи. — Хорошая работа, — сказала она и ухмыльнулась, от чего Луи в шоке распахнул рот, а Гарри громко рассмеялся, когда она показала дорогу в палату. Томлинсон мог быть смущен или даже обижен, но, глядя на Гарри, шагающего по коридору с блестящими после душа волосами и широкими плечами, едва прикрытыми тонкой белой рубашкой, которая свисала поверх невероятно узких джинсов, он думал, да. Я везучий сукин сын. Они осторожно заглянули в комнату, прежде чем нормально войти. Грей сидел в кресле рядом с Эби. Они над чем-то хихикали, Эби то и дело поглядывала на маленький сверток, зажатый у нее в руке. Луи тихонько постучал в дверь. — Папа, — Грей встал и крепко обнял Луи. Он выглядел усталым и помятым, но сквозь все это просвечивало сияние чистого счастья. — Поздравляю! — Гарри лучезарно улыбнулся обоим, и Эби, и малышу, и поставил на подоконник чудесный букет. — Спасибо, Гарри, спасибо, что пришел. Луи фыркнул. — Он проснулся после твоего звонка. У Гарри буквально подергивались пальцы, но не не попросил ее взять. Луи знал, что он старался быть вежливым и не путаться под ногами. Он сказал об этом Луи накануне вечером, когда у Эби начались схватки. Шатен сказал ему, что он смешон, но позволил делать ему то, что считал правильным. Все захихикали от нетерпения Гарри, но Эби сначала протянула ребенка Луи, чтобы тот его посмотрел. Он нежно взял малышку и посмотрел на ее личико, розовое и идеальное. Она похожа на мать и сказал это вслух, снова заливаясь смехом, когда Грей сказал: «и слава Богу». — Привет, малышка, — тихо сказал он, не желая ее будить. — Я твой дедушка. Ты самая идеальная малышка, которую я видел с тех пор, как родился твой отец, — проворковал он немного покачал ее, прежде чем сообразил, что Гарри уже достаточно настрадался и передал малышку ему. Он засветился, устраивая ее поудобнее на сгибе руки, и смотрел на ее спокойное лицо. Луи почти страдал от чувства вины за то, что Гарри бросил все ради него. Но спорить об этом больше не было смысла. Гарри не хотел слушать и слова из того, что он говорил по этому поводу. — У тебя уже есть имя? — спросил Томлинсон пару, которая следила за каждым движением, которое делал Гарри с их маленькой девочкой на руках. — Да, — сказал Грей, улыбнувшись Эби. — Джоанна. Он снова обнял Грея, пытаясь остановить слезы, грозящие снова пролиться на плечо сына. — Спасибо тебе. — Тебе спасибо, — сказал парень. — Ты хороший отец. Спасибо, что пришли. — Семья, — раздался голос Гарри. Все смотрели на него, но он все еще разговаривал с ребенком, с Джоанной. — Мы — твоя семья.