ii.
14 мая 2019 г., 00:42
🐑
Аукцион в субботу, и формально у Гарри выходной, но Луи едва мог уследить за ним, так быстро он носился вокруг. Можно было подумать, что это Гарри организовывал все многие годы, а Луи — новичок, судя по тому, как Гарри привел место в форму, а Луи слонялся по округе, не зная, что делать дальше. Томлинсон никогда не видел, чтобы аукцион устраивали так тщательно и продумано, как Гарри. У Луи не было столько смелости, даже когда он был в возрасте Гарри. Продавцы были озадачены и впечатлены. Луи начал подозревать, что покупатели будут такими же. Стайлс снова пронесся мимо Луи дикой улыбкой на лице и охапкой уздечек, как вдруг резко затормозил и повернулся к нему. Луи почувствовал укол вины за то, что пил кофе. — Разве аукциону не нужны… — сказал Гарри, — аукционисты? — он произнес это слово, будто какое-то иностранное. Луи решил, что он провел вчерашний вечер за исследованиями. Не может быть, чтобы он так же хорошо разбирался во всей этой неразберихе, как он. — Ага, это я, — ответил шатен. Брови Гарри забавно выгнулись домиком. — Ты? Ты делаешь «начальная ставка пять долларов, раз, два, продано!»? — Это я, — Луи рассмеялся, а Гарри изумленно посмотрел на него. Гарри не ответил, и он добавил: — В это так трудно поверить? — Нет! — запротестовал Стайлс, громко смеясь. — Нет, я просто очень счастлив! — он прижал охапку уздечек к себе и хихикнул, снова уносясь, а Луи покачал головой и сделал еще один глоток блаженно горячего кофе. Аукцион вот-вот начнется, так что Луи наслаждался прогулками и осмотром достопримечательностей. Если бы у него спросили, он бы сказал, что на его скотном дворе стояла по крайней мере сотня людей. Он вырос до такой степени, что ему удалось привлечь пару поставщиков продуктов питания, и он мог чувствовать соленый аромат жареной пищи, доносящийся время от времени. Прошло много времени с тех пор, как он мог просто наслаждаться этой двухлетней традицией, вероятно, с тех пор, как он был подростком, что, как он неохотно признавал, было очень давно. Луи не знал, как отблагодарить Гарри за проделанную работу. Он знал, что тот делал это из чистого удовольствия…по какой-то причине, но он должен что-то сделать. Повышение, подарок? Он не знал. Он чувствовал, что его долг перед Гарри становился выше, чего не могла покрыть даже чековая книжка. Если этот день мог стать еще лучше, это произошло в тот момент, когда на нем остановились две одинаковые пары глаз, так похожих на глаза его матери. Они одеты одинаково, с одинаковыми волосами до плеч, собранными в одинаковые хвостики. Они одновременно улыбнулись, когда увидели, что их заметил Луи. Луи мог поспорить на что угодно, что они не сказали друг другу, что будут здесь. Неважно, как они одеты. Просто они такие, какие есть. — Дейзи, Фиби! — он обнял сестер за плечи. — Я рад, что вы пришли. — Конечно, мы пришли, — Дейзи выглядела оскорбленной. — У тебя тут столько народу торгует, что я за один день успеваю сделать половину рождественских покупок! Луи театрально схватился за сердце. — То есть вы здесь не для того, чтобы увидеть любимого братца, который так по вам скучает? Фиби выгнула тонкую бровь и скрестила руки на груди. — У нас на двоих восемь детей, и полный дом народу. Ты мог бы навещать нас время от времени. — Мы живем всего в паре часов езды, — продолжила Дейзи. Луи тоже скрестил руки на груди. — Вы же знаете, как я занят. — На самом деле, нет, — хихикнула Дейзи. — Ты бродишь здесь, как будто тебе нечего делать, в самый напряженный день в году. Луи плотно сжал губы, чувствуя себя по-настоящему виноватым. — Да, — сказала Фиби с лукавой улыбкой, — где этот знаменитый Гарри Стайлс, о котором мы так много слышали? — она огляделась по сторонам, разглядывая толпу. Внезапно Гарри выбежал из амбара и пошел прямиком к ним. — Нашла, — хихикнула Дейзи, и Луи толкнул ее локтем в бок. — Лу, вот ты где, — Гарри практически задыхался, и Луи было бы почти стыдно, если бы Гарри не выглядел абсолютно жизнерадостным. — Гарри, это Фиби и Дейзи, — Луи небрежно и почему-то неохотно представил сестер. — Твои сестры! — Гарри весело протянул руку для рукопожатия. Они по очереди пожали ее и снисходительно улыбнулись. — Некоторые из них, — Дейзи почти жеманничает. Луи закатил глаза. — Я не могу остановиться и поговорить, но скажите, что вы останетесь на ужин? — Гарри уже начал отходить, и Луи не заметил, что Гарри схватил его за руку. Он помахал девочкам, а Луи, выгнув брови, уставился на сестер. — Ну, Гарри Стайлс — такая куколка, — сказала Дейзи, когда Луи поднял трубку поздним воскресным утром. Он только что вернулся из продуктового магазина и услышал похожие слова от Найла, который был на торгах накануне. — Ты замужем, — ответил Томлинсон, делая глоток подогретого кофе. Найл сказал, что это было скучно, Дейзи — что это немного взбодрило его. Дейзи родилась кокеткой, и ни брак, ни материнство ничуть не уменьшили эту черту характера. Девушка хихикнула. — Я знаю, что я замужем. — Что ты имеешь в виду? — у него в голове пронеслись картинки того, как Дейзи выстраивает в очередь разных поклонников и увозит Гарри на работу в другой город, в свой город. Она не крадет его работника. — Ничего, — вздохнула она. — Но вчера он проделал огромную работу. Я не видела, чтобы аукцион проходил так гладко. Надеюсь, ты поблагодарил его должным образом. — Конечно, я поблагодарил его, даже попытался заплатить, но он отказался. Возможно, мне придется повысить ему зарплату, — ему не нравилась эта идея. Между дополнительной работой, которую выполнял Гарри, и доходом от его проживания в комнате, Луи планировал увеличить свой счет. Планы на ферму. Но он не мог позволить Гарри работать бесплатно. Это просто неправильно. — Что он сказал, когда ты пытался ему заплатить? — Он сказал, что я должен рассматривать это как опыт обучения. Я сказал ему, что людям обычно платят за обучение. Он только рассмеялся и убежал. В буквальном смысле убежал, — он невольно улыбнулся, слыша смех Дейзи на другом конце провода. — Просто запиши это на его зарплату или дай ему хорошую рождественскую премию. — Рождественская премия — это только начало, — мозг Луи практически сразу отключался от слова на букву «р». Технически сейчас ноябрь. Рождество уже не за горами. — Хотя, если ты будешь прибавлять ему премию каждый раз, когда он делает что-то подобное, ты обанкротишься. — Именно это меня и беспокоит, — скривился Томлинсон. Он хотел бы, чтобы Гарри был хоть немного ленив. — Не волнуйся, братик, я уверена, ты найдешь способ загладить свою вину, — она снова хихикнула, странная девочка, и повесила трубку прежде, чем Луи успел попрощаться. Он покачал головой и положил телефон в задний карман. Ему не нужно было искать Гарри, он точно знал, где он, и все равно натянул пальто, чтобы найти его. Луи немного горд и одновременно смущен, что оказался совершенно прав насчет местонахождения Гарри. Он тихо вошел в амбар и сел на нетронутый тюк сена. Гарри сидел на корточках у крепкого загона, с недавно прикрепленной водой и сеном. — Так что ты думаешь? — спросил Луи, хотя в этом не было необходимости. Гарри улыбался так сильно, что уголки его рта наверняка достали до затылка. — Они идеальны! — проворковал он, наблюдая, как малыш тыкался мягким носиком в его пальцы, без сомнения, в поисках лакомства, которым Гарри уже избаловал их. — Идеальные маленькие ягнята. — Больше работы, — напомнил Луи, главным образом, чтобы посмотреть, как Гарри протестует. На его лице отражалось полдюжины форм негодования. — Как ты смеешь называть этих драгоценных маленьких ангелов работой? — Гарри закрыл руками уши ближайшего из малышей. Томлинсон засмеялся и покачал головой. Они оба поднялись, отряхиваясь от сена, а два малыша смотрели на все это большими глазами. Гарри смотрит на них также. — Ты уверен, что с ними будет все хорошо? — спросил Гарри. Этот вопрос Луи слышал много раз. Почти каждый раз, когда отец приносил домой новое животное, одна из его сестер умоляла его впустить его в дом, только на ночь, только на несколько дней. — С ними все будет в порядке. Они есть друг у друга, — Луи взял Гарри за руку и вывел из здания, прежде чем тот успел подумать. Темнело очень быстро, а у Луи еще много дел.🐑
Луи почти развернулся и ушел домой, когда в первый раз зашел в маленькую бакалейную лавку Найла и заметил большую вывеску, рекламирующую предстоящую продажу венков и ёлок. Конечно, он знал, что приближалось Рождество, но сезон обычно начинался на следующий день после Хэллоуина, и кажется, что это было всего несколько недель назад. Луи был так поглощен… чем он был поглощен? Его девочки, два новых малыша, которые очаровательны и невероятно требовательны, Гарри. Они с Гарри привыкли к рутине, которую можно было бы назвать восхитительной, если бы Луи испытывал склонность описывать что-либо подобным образом. Он уже слышал это от Гарри. Книга, которую он читал, была восхитительна. Мягкий бросок на спинку стула в гостиной, восхитителен. Луи полагал, что это означало, что тебе хорошо, что ты хотел большего. И прямо сейчас Луи живет, ну, он мог бы сказать, что мир и спокойствие — это жизнь. — Добро пожаловать на Гонг Шоу, Томмо! — голос Найла ворвался в его сознание, как только открылась стеклянная дверь магазина. Витрина магазина, в которой всегда была мешанина всего, что можно, находилась в полном хаосе. Луи огляделся в легком ужасе, не зная, куда деваться. Войти и выйти — это его обычная мантра. Сейчас он больше думал о том, чтобы выбраться отсюда живым. — Держись поближе к стенам, так будет лучше, — Найл откопал тележку из-под груды пустых коробок и направил Луи обходным путем из эпицентра. Конечно, как только они благополучно добрались до продуктовой секции, Найл пошел с ним в ногу. — Что, черт возьми, здесь происходит? — Луи посмотрел в сторону, чувствуя волну беспокойства при одном взгляде на людей, с которыми ему неизбежно придется считаться, чтобы выбраться из этого места. — Рождество, приятель! Рождество! — воскликнул Хоран, как будто сам придумал праздник. — Уже? — дело не в том, что Луи против Рождества, ни в коем случае. Он любит Рождество. Просто… так скоро? — Первое декабря через шесть дней, и как только мы перевернем календарь, Рождество действительно наступит, — чуть ли не хихикнул Найл. Если Луи просто любит этот праздник, Найл живет ради него. Он не будет грубым и предположит, что это скачок в доходах Хорана. — Шесть дней, — заторможено повторил Луи. Уже и ноябрь прошел. Он жил в пузыре. — Может быть, если бы вы с Гарри время от времени выходили подышать воздухом, вы бы поняли, — хихикнул Найл и потянулся к замороженному обеду, чтобы бросить его в тележку Луи. Шатен не мог описать чувство, которое он испытает, пока будет объяснять Найлу, почему ему больше не нужны замороженные обеды. Он решил просто оставить все как есть. — Что ты имеешь в виду, когда говоришь «подышать воздухом», я здесь каждую неделю, — Луи свернул на первом же повороте. Он прошел всего три. — Племянница лучшей подруги сестры Гарри была здесь три дня назад и сказала, что Джемма сказала своей лучшей подруге, что с тех пор, как Гарри переехал на ферму, его мать не видела его и не может до него дозвониться, — сказал Найл так, словно репетировал ее перед приходом шатена. Луи закатил глаза. — Что за чушь. Гарри все время разговаривает с Энн. Она была на ужине неделю назад, — но тень сомнения все же была. Грузовик Гарри в последнее время редко двигался. У него не хватало терпения ходить за продуктами, и каждую свободную секунду, когда они не работают, он играется с ягнятами. Они обедают вместе, завтракают вместе. Луи тратит все свое время на Гарри? Нет, он сразу же отбросил эту мысль. Гарри может приходить и уходить, когда захочет. Луи никогда не ожидал, что Гарри будет там только для того, чтобы составить ему компанию. Гарри наверняка это знает. Хотя, возможно, небольшая поддержка с его стороны, чтобы Гарри время от времени выбирался сам, тоже не повредит. — Я просто рассказываю тебе, о чем шепчутся в магазине. Ты знаешь, я не сплетник, — если бы Луи пил воду, он бы поперхнулся. Найл не сплетник. Ага, конечно. А Луи никогда не доил корову. — Я не держу его на цепи в подвале, — проворчал Луи вместо долгой тирады, назревающей в его голове. Найл лишь пожал плечами с понимающей ухмылкой на лице. Вот придурок. Томлинсон глубоко вдохнул и погрузился в пучину того, что он теперь так ясно видел — это огромный заказ рождественских предметов. Он бросил пакет куриных бедрышек и мятные леденцы After Eight в тележку. Сейчас сезон, подумал он, можно и поддаться. — Увидимся на следующей неделе! — крикнул ему вслед Хоран из центра праздничной бури, бушующей вокруг него. Луи только вздохнул и покачал головой. Луи уже еле волочил ноги, когда зашел на кухню. Гарри уже ждал его, забирая пакеты с продуктами. — Ты выглядишь так, будто побывал на войне, — прокомментировал Гарри, отчасти забавляясь, с намеком на беспокойство в глазах. — Да, и она называется «продуктовый магазин на кануне Рождества», — простонал Луи, когда последний пакет был поставлен на стол. — Рождество? — на лице парня мелькнуло замешательство. Луи немного успокоился от того, что не он один сбит столку. — Да, уже почти декабрь! — шатен всплеснул руками, как будто сама мысль об этом совершенно нелепа. Гарри только пожал плечами. — Ого, похоже, мы были заняты. — Мы были заперты в этом доме, вот что, — сказал Луи, передавая Гарри предметы из пакетов. — Я не чувствую себя взаперти, — морщинки на бровях Гарри Луи уже видел и может описать только как вызов. — Ты уверен? Потому что тебе не нужно проводить здесь каждую минуту. Ты можешь гулять, проводить время с друзьями. Я не хочу отнимать у тебя всю жизнь, — Луи сделал паузу, потому что, если быть честным с самим собой, это не совсем так. Он вроде как уже. — Я не настолько нуждаюсь в людях. — Разве ты не хочешь, чтобы я был здесь? — в тоне, которым Гарри сказал это, больше обиды, чем облегчения. — Это даже близко не то, о чем я говорю. Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя здесь в ловушке. — Ну, это не так, — тон Гарри такой детский, что Луи захотелось ущипнуть его за щечку. Он этого не сделал. Это было бы странно. — Ладно, хорошо поговорили, — Томлинсон подавил смешок и продолжил свои манипуляции, отставляя в сторону то, что они будут есть на ужин. — Мы просто проведем остаток жизни, глядя друг на друга, — это была шутка, но он не рассердится, правда. — Думаю, да, — Гарри задрал нос, все еще негодуя. Луи только покачал головой, как и в случае с Найлом. Но в отличие от Найла, милое сердитое лицо Гарри вызывало у него улыбку. — Почему только семь вечера? — спросил Гарри, выглядывая из-за занавески на окне в гостиной. — Такое чувство, что по меньшей мере одиннадцать. Луи также чувствовал, что уже несколько часов темно. Некоторые дни кажутся длиннее других, и это был один из них. — На носу самый длинный день в году. Все изменится после солнцестояния. — У меня есть кузина, которая празднует солнцестояние, а не Рождество. Однажды я присоединился к ней. Это было довольно красиво. — Кристин? — улыбнулся Томлинсон. Кристин была известна как городская ведьма. На самом деле она, конечно, не ведьма, просто очень эксцентричная. Марширует в такт своим бонгам. — Да! Ты знаешь Кристин? — Мы вроде как встречались. Она и раньше бывала здесь на аукционах, хотя с тех пор, как они с мужем расстались, я ее почти не видел, — Луи осознал, то не видел ее много лет, и задумался, это он никуда не ходил, или она. — Да, — нахмурился Стайлс. — Она потеряла часть своей искры. — Такое иногда случается. — Это случилось с тобой? — спросил Гарри. Это немного отвлекло Луи. Он даже не думал о себе, когда говорил это. Он вообще ни о чем не думал. Просто небольшой случайный комментарий. — Ох, ну…я не уверен, — это лучшее, что он мог придумать, не делая никаких серьезных самокопаний о постепенном ухудшении его брака. — Я правда не знаю, видишь ли ты это в себе, м? Гарри пытался обдумать свой ответ вместо того, чтобы просто пробормотать согласие или проигнорировать его, как делают многие люди, столкнувшись с потенциально неловким разговором. — Думаю, люди это чувствуют. В том случае, если это произойдет. Конечно, есть люди, которые заканчивают браки и ничего не теряют. Не все разводы — печальное событие. — Это правда, — согласился Луи. — Ты не хочешь говорить об этом, извини, — сказал Гарри, качая головой и протягивая руку к своей брошенной книге на подлокотнике кресла. — Нет, проблема не в этом, — Луи вздохнул, пытаясь подобрать нужные слова. — Просто когда Линдси ушла… Я ничего не чувствовал. — Ты онемел? Шокирован? — спросил Гарри с такой искренней заботой и любопытством что, можно подумать, что это событие повлияло на него лично. — Нет, не шокирован, просто… Боже, я чувствую себя ужасным человеком, даже сказав это… Я не чувствую себя никак. Это просто случилось. Она была здесь, а потом ее не стало. Жизнь просто шла своим чередом, и это было…просто было, — Луи посмотрел на Стайлса, прикидывая, насколько он сволочь из-за того, что ему наплевать на тридцатилетний брак. Свой тридцатилетний брак. Пока Гарри размышлял, его лицо ничего не выражало. Наконец он кивнул и наклонил голову, изучая шатена. — Может быть, та часть, где она ушла, не была концом твоего брака, — наконец сказал он. Это заставило Луи задуматься. Он отчаянно пытался избежать жизни в прошлом, задаваясь вопросом, где все пошло не так, что он мог сделать. Удивляясь, почему он так равнодушен. Но, в конце концов, Гарри попал в точку. Он кивнул. — Наверное, ты прав. Я думаю, мы оба потеряли искру давным-давно. После этого Гарри ничего не сказал, только кивнул в знак согласия и взял книгу, предоставляя Луи время побродить по мыслям и воспоминаниям.🐑
Домой на Рождество приедут не все. Последние несколько лет они редко собирались все вместе. И это хорошо для его сестер и брата. Трудно организовать поездку детей и других родственников с другого конца страны. Луи все прекрасно понимал. Джесси отказался от Рождественского ужина, язвительным телефонным звонком, в котором говорилось, что он решил остаться в Новой Шотландии с Линдси. Конечно, Луи все понимал. Он не мог ожидать, что Линдси не увидит своих детей на Рождество, но ему было больно. Это было похоже на удар в грудь. Джесси вернется в город двадцать седьмого и проведет здесь половину рождественских каникул, но впервые с тех пор, как он родился, Луи не проснется рождественским утром с ним под крышей. Гарри сочувственно улыбнулся ему, так что его настроение было более чем очевидно. — Полагаю, ты тоже скоро уедешь, — сказал шатен в конце дня. Это последний рабочий день Гарри перед праздниками, и хотя он упоминал, что поедет на север к сестре и ее семье, Гарри не был разговорчив о своих планах на отпуск. Теперь, когда Луи задумался об этом, это совсем не было на него похоже. Стайлс странно на него посмотрел. Луи вспомнил, каким в первый день Гарри был неуверенным и тихим. — Думаю, что могу провести несколько дней у мамы…если хочешь провести время с семьей. — Что? — Луи едва удержался от того, чтобы не закатить глаза. — Это не то, что я имел в виду. — Я не хочу вмешиваться. — Гарри, если бы это зависело от меня, ты бы сидел за рождественским ужином здесь, в своем собственном доме, — сказал Луи. Он не хотел, чтобы это прозвучало угрюмо, но он не мог взять свои слова обратно. — Ты не имеешь это в виду, — рассмеялся Гарри, но улыбнулся, глядя на охапку сена, которая предназначалась на ночь последней корове. — Так когда ты едешь к сестре? — В понедельник, — в Сочельник. Похоже, Гарри так же увлечен предстоящим семейным праздником, как и Луи. Интересно, что случилось с ними обоими? Томлинсон вздохнул, бросая вилы в угол и стягивая перчатки. — Что ж, давай еще раз спокойно поужинаем, пока не начался отел. — Звучит неплохо, — Гарри обнял его за плечи и дружески прижал его к себе, прежде чем выйти из амбара. Луи смотрел за тем, как он шел по тропинке в тусклом свете дома. Это похоже на затишье перед бурей. В общей сложности на Рождество на ферму прибыло пятнадцать человек. Дети играли со своими новыми игрушками в гостиной, в то время как взрослые смеялись и жаловались на стресс из-за праздников и малышей, сидя за обеденным столом. Толпу окружали несколько подростков, свернувшихся калачиком в мягких креслах и угрюмо глядящих на свои телефоны. Или, по крайней мере, Луи подумал, что они угрюмые. Трудно сказать в таком возрасте. Луи поймал себя на том, что улыбался и кивал, скорее на автомате, чем на самом деле с чем-то соглашаясь. Он не хотел говорить вслух, что не мог понять, почему большинство людей куда-то спешат в это время года. Он не хотел продолжать говорить о том, что Гарри помог ему, даже поставить эту еду на стол. По его мнению это хвастовство. — Дядя Луи, мы можем пойти посмотреть на овечек? — спросила старшенькая дочь Фелисите, уже вытаскивая старую шерстяную шапочку из комода у двери. — Эмили, ужин скоро будет готов, — ответила Физзи из кухни. — Все в порядке, Физ, мне все равно нужно кое-что сделать перед едой. Я их отведу, — Луи тоже схватил пальто, будто сбегал из дома. Не то чтобы дети нуждались в присмотре; Луи бродил по амбарам с тех пор, как научился ходить. Фелисите снова выглянула из кухни, нахмурившись. — Ты уверен? Я могла бы помочь… — выражение ее лица ясно показывало, что помогать по хозяйству в амбаре — это последнее, чего она хотела. Луи только улыбнулся и покачал головой. — Все в порядке, я вернусь через несколько минут. Это избавит тебя от детей, пока не начнется ужин. Луи натянул сапоги и вошел в гостиную. — Давайте, дети, пойдем пройдемся, — он оглядел угрюмых подростков, которые бросили вызов одним взглядом. — Все, — он выгнул бровь и смотрел на них, пока они не встали, волоча ноги и руки, будто они были сделаны из свинца, но они не спорили, по крайней мере не вслух. Он глубоко вдохнул, вышел на улицу и посмотрел на пятерых детей перед ним. У него правда были дела по дому, но они могли подождать несколько минут. Он пошел за любопытными ребятами в сарай, чтобы немного посидеть и посмотреть на детей. Есть в ягнятах что-то успокаивающее, такое мягкое, такое сладкое. Все тихо сидели, тихонько протягивая ручки к малышам, перешептываясь с ними сладкими и миленькими голосками. Феликс, младший сын Лотти, тихо сел рядом с ним. — Дядя Лу, мы можем назвать ягнят? — Ох, извините, ребята, Гарри уже дал им имена, — сказал Луи. — Оу, но ты всегда позволяешь нам давать малышам имена, — хныкнула Грейс, одна из подростков. Это правда, Луи не называл животных с тех пор, как Грей был совсем маленьким, но Гарри был так взволнован, что у него не хватило духу рассказать ему о своей маленькой традиции. — Но Гарри не стоял в очереди, — пожал плечами шатен, надеясь, что это все уладит. Положительная реакция у двоих из пяти. Мальчики, Феликс и Джейкоб, кивнули. Девочки, Грейс, Эмили и Маргарет, размышляли. Маргарет надулась, ее маленькая губка угрожающе выпятилась. — У Гарри нет очереди. — Он был в очереди! — ответил Феликс, нарушая тишину. — Он теперь член семьи, не так ли, Лу? Он живет здесь. — Он просто снимает комнату, — язвительным тоном ответила Грейс во всей своей подростковой мудрости. Луи не думал, что его отношений с Гарри достаточно, чтобы воевать с братьями и сестрами. — Но папа сказал… — начала Эмили и тут же замолчала. — Что сказал папа? — спросил у нее Луи. Ее лицо приобрело странный красный оттенок, и все дети в замешательстве смотрели на нее. — Он сказал, что тебе действительно нравится Гарри, — едва слышно прошептала она. — Конечно, мне нравится Гарри. Ты познакомишься с ним, он очень забавный. И он делает для меня такую хорошую работу, что мы смогли завести этих малюток и у нас было много времени, чтобы любить их и позволить им расти большими и сильными, — Луи улыбнулся ягнятам, которые жаждали больше внимания, чем за несколько минут до этого. — Значит, ягнята были наградой для Гарри? За хорошую работу? — спросила Маргарет, она не перестала дуться, и Луи почти мог прочитать ее мысли. — Ягнята для всех. Но Гарри очень помог их достать, — он сжал ее нижнюю губу так, что она втянула ее обратно за зубки. — Значит, Гарри не заберет их, когда уйдет? — спросил Джейкоб, выглядя моложе и уязвимее, чем он думал. — Ягнята никуда не денутся, — сказал Томлинсон, поднимаясь. Он вышел из дома, чтобы сбежать, и попал прямо в ловушку из двадцати вопросов. — И Гарри тоже, если уж на то пошло, — он начал выходить из амбара, а пять пар глаз все также неустанно смотрели на него. — У Гарри есть кое-что для малышей в коробке, на которой сидит Грейс. Не давайте слишком много, а потом встретимся в доме за ужином. — Дядя Лу? — спросила Эмили, прежде чем он успел уйти. — Да, любовь моя? — Луи старался не выдать своего нетерпения, мысленно осуждая Фелисите. — Как их зовут? — Дэви и Дора, — Луи не мог не улыбнуться при воспоминании о том, как Гарри рассказывал ему о близнецах из сериала Дорога в Эйвонли. Все дети улыбались, возвращаясь к малышам. — Все в порядке, пап? — спросил Грей, сидя за обеденным столом. Голоса значительно стихли с подачей еды. — Ты сегодня какой-то неразговорчивый. — Я каждый день неразговорчивый, — Луи улыбнулся ему и отправил в рот вилку с картошкой. — Точно все в порядке? — продолжил Грей, несмотря на уверения отца. — Все просто замечательно. Лучше не бывает. — Это трудно, — Грей понизил голос и наклонился к Луи. — это первое Рождество без мамы? Луи сжал губы, наблюдая за сочувственным и озабоченным взглядом старшего сына, пытающегося утешить его в отсутствии матери. Луи чувствовал, как острый нож вонзился ему в живот. — Прости, Грей, должно быть, это тяжело для тебя и Малкольма, — он пригладил короткий светлый локон, свисающий над бровью Грея. — Все в порядке, мы увидимся с мамой и Джесси через пару дней, — успокоил его Грей, но Луи не совсем понимал выражение его лица. Там, где его лицо было молодым и невинным, напоминая Луи о том времени, когда ему было всего десять лет, и он волновался каждый раз, когда Луи приходил с болью в спине после тяжелого трудового дня, теперь шатен видел озабоченность, которая заставляла его выглядеть мудрым не по годам. — Здесь не лучшее место для этого разговора, — парень покачал головой и снова откинулся назад. Эби погладила его по спине и многозначительно на него глянула. Луи даже представить себе не мог, в чем проблема. — Выкладывай, парень, — сказал Томлинсон, у которого на самом деле не было времени на эти тайные разговоры, но и не настолько бестактно, чтобы хотеть остановить хорошую еду и хороший день и устроить ядерный взрыв. Грей снова наклонился и сказал еще тише, чем прежде. — Ты просто…не понимаешь, что мамы больше нет. Слова сына застали его врасплох. — Я вполне все понимаю, Грей, — сказал он, пытаясь быть не таким безучастным, но откуда Грей мог знать, когда его никогда не было рядом? Это первый раз, когда Луи виделся с сыном за этот месяц. Грей бросил на него почти обвиняющий взгляд. — Ты, кажется, не очень расстроен. — Ты хочешь, чтобы я грустил? — Луи точно также посмотрел на него. — Я думаю, он просто беспокоится о тебе, Луи, — вмешалась Эби успокаивающим тоном терапевта. — Я в порядке, правда. Сомневаюсь, что твоя мать сейчас плачет за ужином из индейки. Пожалуйста, не волнуйтесь, — Луи снова улыбнулся им и все столу. Честно говоря, зачем грустить сегодня, в окружении стольких людей, которых он любит? — Мама говорит со мной о своих чувствах, ты — о ферме и Гарри, — Грей закончил разговор, потому что хотел, чтобы последнее слово осталось за ним. Луи позволил ему это сделать, потому что, ну, Грей не так уж и не прав, правда? Около девяти вечера все оставили Луи в покое. Малкольм останется на несколько дней, но он воспользовался шансом улизнуть, чтобы найти своих школьных друзей, а все остальные стали собираться домой. Луи понятия не имел, сколько рому и гоголя-моголя он уже выпил, но ему очень нравилось, как трещат поленья в камине, не говоря уже о тишине. Эта мысль пришла ему в голову, когда он услышал, как открылась кухонная дверь. Он удивлен. Честно говоря, он не ожидал увидеть Малкольма раньше следующего дня. Он поднял голову, чтобы поприветствовать его. — Оу! — Гарри напугал его. — Ты дома… здесь… дома, — Луи запнулся, выпрямляясь. Гарри ввалился в маленькую комнату и практически рухнул в кресло рядом с шатеном. Он откинул голову на высокую спинку и улыбнулся Луи усталыми глазами и ленивой улыбкой. — Мирный, тихий, безлюдный дом, — практически простонал Стайлс. Он лениво протянул руки к огню, не двигаясь настолько, чтобы встать. — С Рождеством, — сказал Луи. Ему пришло в голову, что такая простая фраза, которую он произносил десятки раз в этом году и которую ему говорили по меньшей мере столько же раз, может казаться такой важной в определенных ситуациях. — С рождеством, Лу, — Гарри вздохнул и они снова погрузились в уютное молчание. В доме темно, и благодаря его сестрам и мальчикам, это идеальная картина. Луи мог бы спокойно лечь в постель и приготовиться к завтрашнему дню, но он не готов расстаться с блеском дня. Он смотрел на медленно угасающий костер, потом на Гарри. Казалось, что он спал, но при ближайшем рассмотрении он просто пристально смотрел на огонь, полузакрыв глаза, но определенно не спал. — Хочешь чего-нибудь выпить? — спросил Томлинсон, поднимаясь и беря бревно из кучи. — Я возьму…еще один, — встав, он понял, что, скорее всего, ему вообще ничего не нужно, но, черт возьми, это же Рождество. — Я пас, спасибо, — Гарри ухмыльнулся ему, вероятно, из-за его легкого опьянения, но Луи все равно. — Даже просто гоголь-моголь? Остатки сэндвича? Шоколад? — Луи почувствовал внезапную потребность забросать его хорошими вещами. — Ты разожги огонь, а я приготовлю что-нибудь выпить, — Гарри встал с кресла и пошел на кухню, прежде чем Луи успел что-либо сказать, поэтому он бросил еще одно полено и плюхнулся обратно в кресло. Вскоре Гарри вернулся с чашкой кофе для Луи и кто-знает-с-чем в своей. Стайлс хихикнул, а Луи нахмурился, и сделал глоток, ощутив на языке сладкое щекотание. — Мммм, вкуснотища, — Луи отпил еще. — Мхм, — Гарри ухмыльнулся, пока пил свой напиток. — Как мило, — вздохнул. — Ты милый, — с Гарри так легко расслабиться. Даже если они не разговаривают друг с другом. — Спасибо, — Стайлс не смотрел на него, но Луи видел в его глазах веселье, возможно, даже смущение. — Серьезно, Гарри, Я даже не знаю, где бы я сейчас был, если бы не ты. Ты сделал все…легче, лучше. — Я просто делаю свою работу, — Гарри пожал плечами. — С тобой легко быть хорошим. — Дело не только в работе, — Луи покачал головой, из-за чего у него закружилась голова. — Дело не только в этом. Во всем. Тебе здесь нравится. Ты любишь мой дом, мою жизнь и моих девочек. Ты любишь ягнят и стараешься изо всех сил даже там, где дела идут дерьмово. Я с нетерпением жду утра, потому что мне больше не нужно сталкиваться с проблемами в одиночку. — Лу… — Гарри внезапно напрягся, и Луи просто хотел, чтобы люди проще принимали комплименты. — Ты знаешь, сколько времени прошло с тех пор, как у меня был кто-то, кто заботился бы об этом месте так же сильно? Знаешь, как давно я не чувствовал себя одиноким? — Луи, — снова сказал Гарри, и на этот раз это прозвучало как предупреждение. — У тебя есть семья, дети, братья и сестры… Линдси. Когда Гарри произнес имя его бывшей жены, Луи почувствовал себя странно. По-плохому странно. — Линдси это никогда не волновало. Она говорила, что любила меня. У нас была жизнь не вместе…рядом друг с другом. Я ничто без этой фермы. Это я, какой есть. Как ты можешь говорить, что любишь кого-то и не любить каждую его часть? — Ты гораздо больше, чем эта ферма, Луи, — сказал Гарри тихим и задумчивым голосом. — Да, я понимаю, что ты хочешь сказать. Наверное, тяжело чувствовать, что рядом никого нет. — Ты здесь, — Луи чувствовал себя уязвимым, но ему не страшно. — Ты стал моим лучшим другом. Ты заботишься обо мне так, как никогда не заботилась моя собственная жена. Гарри не ответил, просто смотрел на него, не сводя глаз. — Думаю, я слишком много выпил, — Луи рассмеялся и встал, и Гарри встал вместе с ним. — Но я надеюсь, ты понимаешь, что я не просто сентиментальный старый пьяница. Я так рад, что ты здесь. Стайлс кивнул, но промолчал. Луи задумался, не обнять ли его, но вместо этого отступил назад. Внезапно гостиная стала очень маленькой. — Я иду спать. Можешь убедиться, что кухонная дверь не заперта? Малькольм может вернуться в любое время, — он прошаркал мимо Гарри, который не двигался с тех пор, как встал. — Спокойной ночи, Гарри. — Ночи, Лу, — пробормотал парень, прежде чем Луи начал искать дорогу наверх в кромешной темноте. Мышечная память заставила Луи спуститься по лестнице за кофе в День Подарков. У него нет похмелья, но огромное количество еды, смешанной с алкоголем, вкупе с поздней ночью, заставили голову и ноги налиться свинцом. Он заставил себя не думать о тепле своей постели, когда натягивал шерстяные носки и перчатки, которые не мешало бы постирать. Он почти не понимал, что мешало ему добраться до ботинок у двери. — Тяжелое утро, Лу? — Гарри стоял, держась одной рукой за дверную ручку и выглядя слишком бодрым. — Что ты делаешь? — спросил он, искренне надеясь, что это не прозвучало грубо. У него не было сил быть вежливым. Стайлс улыбнулся шире. — Животных кормить, оборудование убирать, теплую постель укладывать, — он передал Луи сапоги. — Хм, — ответил шатен. Он правда не ожидал увидеть Гарри этим утром. — Я могу это сделать, тебе не нужно было вставать, — он не это имел в виду. Он так рад, что Гарри здесь. Он не хотел быть один. Осознание этого заставило что-то сжаться у него в животе. — Слишком поздно, я уже встал! — победно воскликнул Гарри. — Собирайся и мы выдвигаемся. Может, он все-таки хочет побыть один. — Я готов, — он вздохнул и последовал за Гарри в темноту. Они работали в относительной тишине, что вполне устраивало Луи. Его мозг отставал примерно на пять секунд. Но он заметил улыбку, которая не сходила с лица Гарри с тех пор, как они вошли в тускло освещенный сарай. Он не мог представить, что он радуется от утренней работы по дому, поэтому Луи решил, что это из-за отдыха с семьей. — Мне нравится твой свитер, — сказал он, только сейчас заметив что-то похожее на новый вязаный предмет одежды под расстегнутым рабочим пальто Гарри. Он серо-голубой, с чем-то вроде больших белых снежинок. Он выглядит мягким и уютным, и на секунду Луи представил, как укутался в него и провалился в сон. — Спасибо, — Гарри улыбнулся шире, глядя на свитер. — Моя сестра купила его для меня. Сказала, что это сделает меня похожим на настоящего фермера. Это заставило Луи рассмеяться. — Как выглядит настоящий фермер? — он посмотрел на свои старые клетчатые брюки и пальто с непонятными пятнами. Темно-синяя шапочка, связанная Дорис. — Тепло, уютно и мило, конечно, — Гарри указал на свое лицо и улыбнулся Луи слаще сахара. Шатен только покачал головой и швырнул в него несколько пучков сена. — Но, думаю, ты тоже немного похож на фермера. — Ну, спасибо, — Луи закатил глаза, но не мог не улыбнуться. — Но свитер хороший, надеюсь, здесь не будет слишком грязно. — Да? — Стайлс замолчал, снова оглядывая себя. Он подергал край свитера и посмотрел на Луи с выражением, которое тот не в силах понять. Его нос сморщен, и он выглядит так, будто вот-вот чихнет, но вместо этого почти смеется. — Да, — ответил Луи и повернулся к следующему стойлу, давая моменту исчезнуть.🐑
Луи уселся за кухонный стол и принялся доедать остатки ветчины и гребешка. Он чувствовал, что все, что он делал, так это ест с тех пор, как Гарри переехал к нему. Он начал подозревать, что когда есть с кем посидеть и поесть, ему легче каждый вечер идти ужинать. Как раз в этот момент кто-то вошел в кухонную дверь, принеся с собой порыв арктического воздуха. Луи невольно поморщился, и Гарри с виноватым видом быстро захлопнул дверь. — Помяни мое слово, ты испортишь этих малышей, — Луи ухмыльнулся, когда Гарри направился к крошечной печке в углу и протянул свои красные пальцы максимально близко к горячей поверхности. Стайлс удовлетворенно улыбнулся. — Меня это устраивает. Он сел и взял с тарелки Луи кусок ветчины, даже не поблагодарив, с выражением виноватого удовольствия на лице. Шатен, прищурившись, посмотрел на него и Гарри пожал плечами. — Так что ты делаешь завтра вечером? — спросил Гарри, бесстыдно забирая у Луи тарелку. — Ха, даже не знаю. Стирка? Сон? — Томлинсон хихикнул. Гарри чертовски хорошо знает, чем он занимался по вечерам. — А что? — Новогодние танцы в Легионе! — Гарри казался слишком веселым при мысли о том, чтобы выйти на улицу в такой холод после наступления темноты туда, где другие люди, вероятно, захотят поговорить с ним. — Оу да? Хочешь пойти? — сказал он, вместо агрх нет, промелькнувшего у него в голове. — Я… — Гарри сделал паузу. Улыбка вернулась. — Я не думал, что ты так часто этим занимаешься. Луи рассмеялся. — За последние двадцать лет — ни разу. Гарри задумчиво жевал последний кусочек ужина Луи. — Не знаю, хочу ли я идти один, — наконец сказал он. — У тебя много людей, с которыми ты мог бы пойти, — сказал Томлинсон. — Я уверен, что многие твои школьные друзья все еще дома. — У всех уже есть пары. Я такой странный, — Гарри выглядел искренне разочарованным, и Луи не мог сказать, правда ли это или он устраивает шоу, чтобы добиться своего. Луи решил дать ему шанс. — Значит, тебе было бы спокойнее, если бы кто-то сопровождал тебя? — Луи не мог сдержать сарказма. — Мне было бы спокойнее, если бы меня сопровождал ты, — глаза Гарри победно сверкнули, и Луи понял, что его надули. Он не ответил, только поднял руки, сдаваясь, пока Гарри быстро убрался на кухне. От него исходило самодовольство, и Луи ничего не мог с этим поделать. Это заставило его улыбнуться. Один вечер вне дома не может быть слишком плохим, если он проведет его с Гарри. Луи уже прошел три четверти первого прохода в магазине, когда услышал, как Найл крикнул его имя. Он продолжил идти. Хоран мог бы и побегать. — Луи, что ты делаешь? — Найл немного запыхался. Упс. — Закупаюсь, — ответил Томлинсон, оглядывая полки. Найл закатил глаза и положил руку на бедро. — Сегодня суббота, ты никогда не бываешь здесь по субботам, и это второй раз за два месяца! — Может, мне захотелось перемен, — Луи задрал нос и с негодованием направился к следующим полкам. Люди просто везде. — Если ты мне не скажешь, я узнаю от кого-нибудь другого, — сказал Хоран, даже не потрудившись следить за тележкой Луи. — Выкладывай. — Завтра Новый год, — начал Луи и надеялся на этом и закончить. Это достаточно хорошее объяснение, не так ли? — Мы открыты на Новый год. И ты это знаешь, — ответил Найл. — Не говоря уже о том, что канун Нового года — один из самых загруженных дней в моей жизни, а ты всегда скрашиваешь мне его. Луи вздохнул и откинул голову назад. Есть только один способ выбраться отсюда. — Сегодня вечером я иду на танцы. Он свирепо смотрел на Найла, который замер на пару секунд, прежде чем разразиться смехом, эхом разносящимся по магазину. Люди начали оборачиваться на них. — Ты идешь сегодня на танцы? В Легионе? — Именно это я и сказал, — Луи возмущен, он так не играет. — А что плохого в том, чтобы пойти на танцы? Я знаю, что будет много людей нашего возраста. Найл все еще хихикал. — Возраст тут ни при чем, старый отшельник. Люди подумают, что видят привидение. — Может быть, я не хочу быть отшельником, — парировал Томлинсон, но эти слова что-то задели в его животе, что-то близкое к дому. Может, на самом деле он не хотел все время быть один. — Эй, — взгляд Найла смягчился, и он ободряюще положил на плечо Луи, когда они шли по проходу. — Это же хорошо, да? Может, встретишь кого-нибудь? С тех пор прошел почти год… — Нет, — оборвал его Луи, уже не так резко, как раньше. — Нет, просто… Я подумал, будет весело, — а затем добавил, просто потому, что чувствовал, что должен сказать это вслух: — Гарри идет. В глазах Найла что-то зажглось, возможно понимание? — Похоже, будет и правда весело. Может, я тоже пойду. Мне ведь не повредит несколько часов без работы, правда? Луи улыбнулся ему и кивнул. — Может, увидимся там.🐑
Дело не в том, что Луи не любил красиво одеваться. Сестры покупали ему что-нибудь новенькое и модное на каждый день рождения, но у него нечасто появляется возможность надеть это. Он чувствовал себя довольно тщеславно, стоя перед зеркалом в полный рост, которое когда-то принадлежало его матери, и изучая свои брюки. Они немного тесноваты, но Физз сказала, что так надо. Он пожал плечами и натянул черные подтяжки поверх темно-синей рубашки на пуговицах с рисунком из маленьких деревьев. Застегивая манжеты и мысленно вспоминая, где оставил свой бумажник, он спускался по лестнице, слегка пружиня. Просто по привычке. Он знал, где бумажник. Он всегда в шкафчике рядом с холодильником. Он вздохнул, осознав, что на самом деле он грустный, скучный старик. Когда он добрался до кухни, Гарри уже ждал его там. Он поглощен своим телефоном, что делало его лицо серьезным до такой степени, что если бы Луи не знал его так хорошо, то подумал бы, что он пытался послать смертельные взгляды через него. — Готов? — спросил Томлинсон, надеясь, что они придут не слишком рано. Он не хотел, чтобы за столиками в углу сидела дюжина пожилых людей и слушала музыку. Это было бы неловко. Когда они с Линдси были помоложе, они появлялись примерно за час до закрытия, а потом, возможно, возвращались домой на следующее утро. Так было, пока не появился Грей. Затем они приходили в первый час и уходили еще до открытия бара. Луи не был на танцах с тех пор, как дети были маленькими. Это стало слишком тяжело, потом слишком утомительно. Он помотал головой, отгоняя непрошеные воспоминания, когда понял, что Гарри так и не ответил ему. Он просто стоял с телефоном в руке и смотрит на Луи. — Ты надел подтяжки, — заявил Стайлс, как будто Луи этого не заметил. — Эй, не надо смеяться. Дейзи сказала, что они в моде, — Луи опустил взгляд и на мгновение прикрыл их. — Я же не для того их ношу, чтобы штаны держать, — он посмеялся над собственной шуткой и обеими руками схватил себя за задницу. Мальчики ненавидят, когда он шутит о своей лучшей половине тела. Но Гарри просто продолжал сосредоточенно смотреть на него. Луи только пожал плечами, как перед зеркалом, и схватил пальто. Гарри, очевидно, не понимал хороших шуток. Он очень впечатлен количеством людей, когда они прибыли на место. Парковка, окружающая маленькое здание, забита битком. Когда он посмотрел на Гарри, который настоял на том, чтобы сесть за руль, тот тоже смотрел на него. На мгновение воцарилась напряженная тишина, Луи понятия не имел почему. По дороге туда Гарри почти ничего не говорил, что странно для него. — Я могу повести, если захочешь выпить, — сказал Луи, и что-то внутри Гарри заставило заерзать и разорвать зрительный контакт. Он улыбнулся, глядя на здание, но у Луи возникло ощущение, что причина в нем самом, а не в том, чтобы Луи совал нос не в свое дело. — Буду иметь в виду, — ответил Стайлс, приподнимая уголок рта. Прежде чем Луи успел ответить, Гарри открыл двери и момент упущен. Луи отлично проводил время. Отличная музыка, все смеются и веселятся. Он столкнулся уже с двумя людьми, которых не видел со школы. Здесь, кажется, весело. Под непринужденными улыбками людей, знающих, что они среди друзей, пробегает электрический ток. Луи не из тех, кто любит общаться, даже если это лучший вечер за последнее время, поэтому он нашел хороший тихий уголок, который позволил ему смотреть на людей и дать людям возможность подходить к нему, если они того захотят. Это в основном подтверждало его неприязнь к светской беседе, но он все еще улыбался, кивал и говорил о погоде с несколькими знакомыми. — Будь я проклят, — сказал Найл Хоран, садясь на стул рядом с Луи и протягивая ему пиво. — Не думал, что увижу тебя здесь. Томлинсон взял пиво и из вежливости сделал глоток. — Я тоже. — Эм, я прихожу каждый год. Я хожу на все танцы, — Найл весело улыбнулся. — Конечно, — Луи закатил глаза, но не мог сдержать улыбки, — У меня сложилось впечатление, что ты никогда не покидаешь свой любимый магазин. — У меня нет кровати в кабинете, я не совсем сумасшедший, — Хоран рассмеялся, и Луи засмеялся вместе с ним, как будто это не он несколько месяцев назад спал в своем кабинете каждую ночь. — Хорошая компания, — Найл оглядел комнату и кивнул. Луи кивнул. Легкая непринужденная беседа. Найл никогда так не разговаривал. Это как единственное искупительное качество Найла. Интересно, зачем он это делает сейчас? — Много народу, хорошая музыка, — добавил Луи. — Гарри хорошо проводит время, — сказал Найл. Луи машинально посмотрел на Гарри, стоявшего на краю танцпола. Он так сильно смеялся над чем-то, что сказала женщина, стоящая рядом с ним, что согнулся пополам. В уголках его глаз скопились слезы. Он улыбнулся наблюдательности Найла. — Похоже, что так, — он посмотрел на Найла, который не смотрел на Гарри. Он не смотрит ни на кого, кроме Луи. Шатен скорчил рожицу, а когда Хоран не пришел в себя, Луи вынужден спросить: — Что? Найл сразу не ответил, только покачал головой и несколько раз глубоко вдохнул. Наконец он открыл рот, когда Луи уже собрался спросить, все ли с ним в порядке. — Лу, — сказал он так, словно Луи — маленький ребенок, которому нужно напомнить о его поведении. — Ты когда-нибудь задумывался… Фразу Найла оборвала тень, нависшая над ними. Они подняли головы и увидели улыбающегося Гарри. — Лу, — сказал Гарри. Из уст Гарри это звучало совсем не так, как из уст Найла. Намного лучше. — Да? — ответил он. Его голос, по-видимому, не догонял его мозг, и слово вышло хриплым и слабым. Откашлявшись, он повторил: — Ну? — Потанцуешь со мной? — сказал он намного быстрее обычного. Томлинсон собирался запротестовать и отшутиться. Он не танцует. Затем он нормально посмотрел на Гарри. Он видел, как тот покусывал губу. Видел, как он переплел пальцы за спиной, а носки ботинков повернуты вовнутрь. Потом он услышал песню. Что-то медленное и сладкое. Луи посмотрел Гарри за плечо и увидел пары, стоящие рядом, покачиваясь на танцполе. И тут он понял, о чем на самом деле спрашивал Гарри. Почти невольно он бросил взгляд на Найла. Который даже не обращал внимания на их разговор. Но Луи не нужно разрешение, ему не нужно одобрение. Он протянул руку и Гарри потянул его на себя. Они направились к танцополу, где Гарри выбрал для них место, чтобы присоединиться к остальной толпе. Они смотрели друг на друга всего секунду, и Луи понял, что Гарри также чувствует себя не в своей тарелке. Он отпустил руку, за которую Гарри цеплялся изо всех сил, и положил ее себе на плечо, кладя руку парню на талию, переплетая их свободные руки вместе. Он услышал, как шумно дышал Гарри. Он заставил себя не смотреть по сторонам. Он сфокусировался на глазах парня и начал вести. Ничего необычного, максимально просто, тихие два шага из стороны в сторону, пристально смотря друг другу в глаза. Луи старался не обращать внимания на слова, слетающие с губ музыканта, когда они с Гарри медленно кружились в танце, но одно можно сказать наверняка: это определенно песня о любви. О том, что они были детьми, когда влюблялись. Луи не ребенок. Ему не нужны напоминания об этом. Ему также не нужно думать о том, что, возможно, влюбленность для него больше не вариант. Может быть, это для него. Его дети, его дом — вот что он сделал. Гарри смотрел на него так, словно пытался прочитать все его потаенные мысли. Луи улыбнулся и сжал его талию. Шелковистый материал под его ладонью, смешанный с теплом кожи Гарри, заставил его хотеть провести пальцами по ткани. Почти бессознательно. Внезапное движение застало парня врасплох, и он споткнулся, на мгновения сталкивая их и заставляя лицо Гарри гореть ярко-красным, когда он шептал извинения в ухо Луи, пытаясь выпрямиться. Луи только покачал головой и улыбнулся, когда они снова обрели равновесие. — Не так уж плохо, правда? — спросил Томлинсон после минутного напряженного молчания. Гарри яростно закивал, но улыбнулся и ослабил хватку на плече Луи. — Ты не должен был этого делать. — Я же не сказал, что сделал это, верно? Это моя честь, — сказал Луи. Слова казались чужеродными, как будто он говорил с незнакомцем, а не с Гарри. Уголок губ Стайлса дернулся, заставляя Луи занервничать. — Честь? — Привилегия? — перефразировал Луи. Гарри задумался и покачал головой, отвергая и это слово. — А как насчет удовольствия? — Я могу смириться с удовольствием, — сказал Стайлс, и ямочки на щеках выдали его отчаянную попытку не улыбнуться. У Луи не было такой сдержанности, и он хихикал практически до конца песни. Песня незнакома ему, и невозможно сказать, как долго она длилась, но казалось, что прошла целая жизнь и меньше секунды одновременно. Как только прозвучали последние ноты, Гарри отпустил его и отошел. Чары рассеялись, но в то же время Луи почувствовал, что что-то только началось. Первое января очень холодное. Луи даже не потрудился посмотреть температуру, выходя из кухни под четырьмя слоями одежды, но стоило ему сделать шаг, как у него перехватило дыхание, и он почувствовал, как ледяной воздух начал просачиваться под воротник. Он бежал к отапливаемому сараю так быстро, как только могла вынести его незакрытая чашка кофе, даже не останавливаясь, чтобы сделать глоток. Он сегодня один. Наконец он убедил Гарри немного поспать в будний день. Он почти разочарован тишиной, настолько привыкший к тихой, но постоянной болтовне Гарри. Он прислонился к стене, неспешно попивая кофе, пока машины не начали ездить по дороге. Его пальцы начали немного согреваться, и он начал работать, напевая непонятную мелодию. Уже давно рассвело, а Луи только и делал, что копошился. У него ни в коем случае не должно было быть энергии, которая, кажется, была. Он спал всего несколько часов и от твердой плитки пола в Легионе у него болела поясница, но Луи подметал сенО с бетонной дорожки, подпрыгивая, как не делал уже много лет. «Новый Год, новый я», — подумал Луи и засмеялся про себя, когда новый приступ боли пронзил его спину, и бросил метлу на место. И правда, новый. Он завел руку за спину, чтобы потереть ноющую поясницу, когда в заднем кармане зазвонил мобильный. — Привет, — немного удивленно поздоровался он с Джесси. Едва пробило девять утра, и хотя Джесси унаследовал от Луи привычку рано вставать, в конце концов, сейчас сезон отпусков. — Как дела? — спросил Джесси. Как только вопрос слетел с его губ, Луи понял, что звонит он не просто так. — Все хорошо, работаю потихоньку. Как твои праздники? Рад вернуться в школу? — Ага, — сказал Джесси и хихикнул. — Мой мозг сейчас как будто превратился в кашу. — Ты хорошо справляешься, Джесси, ты знаешь, что я горжусь тобой, — напомнил ему Луи, потому что иногда ему кажется, что это единственное, что он может сделать для Джесси. — Я знаю, — сказал он. Луи практически мог видеть, как он закатил глаза, находясь за тридевять земель. — Так что случилось, сынок? — Луи уселся на перевернутое ведро, готовясь внимательно слушать. — Сегодня утром мне позвонили с полдюжины раз, не говоря уже о нескольких фотографиях в инстаграме, где вы с Гарри танцевали вчера вечером, — такое чувство, что Джесси сообщал о смерти своего лучшего друга. Луи смутился ровно на полсекунды, прежде чем начать раздражаться. — И что? — спросил он, не в силах сдержать ярость в голосе. Джесси вскрикнул: — И что? Ты хочешь сказать, что для тебя это нормально? — Конечно, нет, но это не делает это достойным внимания прессы, — Луи пытался скрыть волнение. — Ты ведешь себя не так, как обычно, и я просто подумал, что надо посмотреть, не происходит ли чего. — Думаешь, со мной что-то не так? С Гарри? — новая волна негодования захлестнула его с головой, когда он подумал, что люди фотографируют Гарри танцующим только потому, что он не хочет делать это с противоположным полом. Он в ярости. — Папа, с тобой все в порядке, и дело не в Гарри. Я просто пытаюсь понять. Ты никогда в жизни не ходил на танцы. Не тогда, когда ты был с мамой, а теперь ты не только идешь, но и танцуешь…со своим помощником? Ты должен увидеть, как все это странно для меня, для всех. — Все, что я вижу, это то, что Гарри, хороший, милый, замечательный человек, который хотел танцевать с тем полом, который он предпочитает, и все, включая моего собственного ребенка, делают из этого цирк, — Луи глубоко вдохнул через нос, и ему пришлось плотно сжать губы, прежде чем сказать сыну что-нибудь, о чем потом пожалеет. — И ты можешь сказать тому, кто тебе звонил или присылал ужасные фотографии, чтобы они не лезли не в свое дело. Хорошо? Джесси пару секунд молчал, и Луи стало казаться, что все кончено. Он тоже молчал. — Да, конечно, — парень вздохнул и повесил трубку прежде, чем Луи успел ответить. В животе у него остался неприятный комок. Он не хотел навредить Джесси, но ему не нравились люди, осуждающие его или Гарри, когда ни один из них не сделал ничего плохого. Это холм, внезапно решил он, холм, на котором он готов умереть или, по крайней мере, ссориться с детьми. Он вздохнул, засунул телефон обратно в карман и вернулся в дом. Вечером Луи сидел в старинном деревянном кресле-качалке в углу гостиной. Попивая скотч. Не понятно, почему. Он не любил виски, но чувствовал, что это правильно. Он сделал глоток янтарной жидкости и пытался оценить оттенки или что там еще оценивают люди, когда пьют дорогой алкоголь, когда в дверях появился Гарри. Он выглядел очень уютно в своем новом свитере от сестры и мягких серых фланелевых штанах. Он облокотился на раму, скрестив руки на груди, склонив голову набок, и молча изучая Луи. — Ты в порядке? — ласково спросил он, хотя лицо сосредоточено и глаза затуманены невысказанными мыслями. Луи хотел задать ему тот же вопрос, но не мог; он только что говорил по телефону с Греем, и их разговор занимал все свободное место в его голове. — Я стану дедушкой, — впервые вслух сказал он. Слова застряли у него в горле, грозясь вызвать непрошеные слезы. У его ребенка будет ребенок. — О Боже! — Гарри отошел от двери и прошел дальше в комнату. Прежде чем Луи успел понять, что происходит, Гарри поднял его на ноги и прижал к себе. — О Боже, поздравляю, — сказал он ему на ухо. Луи обнял его в ответ. Он взволнован, конечно. Он так рад за Грея и Эби. Они ничего не говорили об этом, но Луи подозревал, что они пытались уже какое-то время. Он на седьмом небе от счастья. Но сидение в гостиной в одиночестве, празднование предстоящего рождения внука делает все немного более… меланхоличным. Гарри первым вырвался из объятий, но Луи почти бессознательно крепко держался за него. Объятие не сделает одиночество в такой монументальной ситуации менее болезненным, но и не причинит боли. Гарри, кажется, почувствовал это и снова обнял его. — Я думал, ты расстроился из-за вчерашнего, — тихо сказал Стайлс. Луи пришлось на время вынырнуть из тумана жалости к себе, чтобы вспомнить, что было прошлой ночью. — А чего тут расстраиваться? Я отлично провел время, — Луи немного отстранился, чтобы увидеть лицо Гарри. — Люди говорят. И я слышал, что вы с Джесси поссорились, — нахмурился Стайлс. Луи даже не хотел спрашивать, как он узнал об этом. Он знал, где живет. Он знал, как работает сарафанное радио. Томлинсон закатил глаза и снова опустился в кресло-качалку. — Пусть говорят. Ты не должен чувствовать себя посмешищем только потому, что захотел потанцевать в своем родном городе, — раздражение снова вспыхнуло у него в животе. Гарри сел на ближайшее кресло и наклонился вперед. — А что насчет тебя? — спросил он. Прежнее облако в его глазах вернулось. — О тебе тоже говорят. — Пфф, пусть говорят. Это был просто танец, — Луи улыбнулся и отмахнулся. — Когда здесь произойдет что-нибудь интересное, это будет уже не новость. — Серьезно? — спросил Гарри, вовсе не выглядя так, как будто отсутствие беспокойства Луи заставило его чувствовать себя лучше. — Просто танец? — Да, конечно, — ответил шатен. Он не совсем понял вопрос. Они просто танцевали. Луи знал, что для Гарри это было очень важно, но это не должно быть городской новостью. Это был просто танец! — Именно это я и пытаюсь сказать. Люди должны перестать делать новости национального масштаба из танца двух друзей. Стайлс откинулся назад. Он улыбнулся ему, но улыбка не достигла глаз. Луи плохо. Он хотел бы сказать или сделать что-то, что заставило бы Гарри чувствовать себя лучше во всем этом хаосе. Он протянул руку и сжал колено парня, но тот просто вскочил и пошел к двери, в которую недавно вошел. — Спасибо за дружбу, — сказал он Луи, выходя из комнаты.🐑
Луи постучал в парадную дверь маленького домика с двумя спальнями Грея и Эби, расположенного почти в центре деревни. Луи думал, даже сказал это своему сыну, что Грей не хотел бы жить среди такого количества людей и бизнеса, но им здесь хорошо, и Луи рад, что ошибся. Эби действительно хорошо обустроила дом и сделала его уютным и теплым, и как бы Луи не хотел признаваться в этом, он всегда чувствует себя здесь счастливым. Когда дверь открылась, перед ним предстал удивленный взгляд, у Грея он был больше похож на его собственный, чем у двух других мальчиков. Он широко улыбнулся, чувствуя укол эмоций, который пытался контролировать с тех пор, как сын сообщил ему новость. Он запоздало вспомнил, зачем он здесь. — Папа, что ты здесь делаешь? — спросил Грей, открывая дверь пошире, чтобы пропустить отца. Луи протянул ему небольшой презент, позволяя сыну взять его, прежде чем снять ботинки на забавном коврике у входной двери. — Я испек тебе пирог с поздравлениями, — сказал Луи, чувствуя гордость и немного нервничая. Ничего особенного, но его мать научила, как сделать пирог из всех ягод, которые растут в поле. Этот с черникой с прошлого урожая. Он платил детям Фелисите за то, чтобы они их собирали больше, чем стоили ягоды в магазине, но дело не в этом. — Надеюсь, Эби не очень плохо себя чувствует, — он просто вдруг понял, что подарок, связанный с едой, мог быть ошибкой; ему захотелось ударить себя. Грей, должно быть, заметил его внутренний спор с самим собой и покачал головой. — Она в порядке, на самом деле голодна. Мы не… — он будто боролся с самим собой. — Я собирался тебе сказать, но она продвинулась дальше, чем я намекал по телефону. Она просто поклялась, что я буду молчать, пока она не узнает, что все трудности позади. — Оу, — ответил Луи, изо всех сил стараясь не обидеться из-за того, что Грей не доверяет ему. Интересно, догадалась ли Линдси до того, как он смог выкинуть эту мысль из головы? — Мы никому не говорили, знаем только мы, — сказал Грей, словно читая мысли Луи. Он ненавидел, когда его неуверенность всплывала на поверхность. Он снова улыбнулся. Он кивнул, почти убеждая себя. — Это не имеет значения, пока все в порядке, верно? — Так и есть. Ты хочешь кофе или Гарри в грузовике? — спросил Грей, поворачиваясь к плите. — Эби будет грустно, она скучала по тебе, она у матери. — Нет, Гарри нет в грузовике, — сказал Луи. Какое странное предположение, — подумал он. — Оу, — удивленно сказал Грей. Он продолжил молчать, пристально глядя на отца, затем повернулся к буфету и достал две кружки. — Тогда останься на чашечку кофе, он еще не скоро по тебе соскучится. — Гарри даже нет дома, — ответил Луи, сам себе удивляясь; на самом деле он сам не знал, где Гарри. Он ушел после утренней работы, когда Луи был занят пирогом. Только сейчас до него дошло, что он не вернулся. — Я уверен, что он не будет скучать по мне. — Так даже лучше, — сказал Грей. Шатен хотел поспорить с этим утверждением, но у него не было ни одного аргумента. Когда Луи возвращался домой, грузовик Гарри стоял на подъездной дорожке. Уже седьмой или восьмой день подряд на улице очень холодно, и Луи был рад белому дыму, валящему из трубы. Но когда он вылез из машины, его потянуло не к дому, а к старому амбару, в который сквозь щель в двери проникал теплый свет. Он с улыбкой покачал головой и приготовился к ветреной прогулке за домом. Он открыл дверь как можно меньше, чтобы не впустить холод и не выпустить тепло. Его взгляд сразу же устремился к загону, в котором находились быстро растущие малыши. — Гарри, здесь так жарко, что они могут получить тепловой удар, — упрекнул он Гарри, который притащил в здание не менее четырех обогревателей. Тот не обратил никакого внимания, потому что когда Луи это говорил, он заметил, как двигались мышцы на спине Гарри. Он сидел на старой скамейке в одной футболке, потому что температура, вероятно, выше двадцати пяти градусов. — Я не буду лежать в своей теплой удобной постели, беспокоясь о дрожащих ягнятах, большое спасибо, — ответил Гарри. Если бы Луи не знал его лучше, он бы подумал, что Гарри обиделся на его придирки. Он подумывает сказать что-нибудь о счете за электричество, который причинит ему боль в следующем месяце, но лицо Гарри застыло, и он смотрел куда-то вдаль. Луи решил промолчать и сел рядом. — В чем дело? — спросил Томлинсон. Они смотрели на спящих пушистых ягнят, как на костер. — Ни в чем, — быстро ответил он, не глядя на Луи. Луи не знал, смотрел ли Гарри на ягнят. — Нет, в чем. Стайлс вздохнул. Луи знал, что раздражал его. Он узнает раздраженного Гарри, и все. — Если я скажу, что не хочу об этом говорить, ты оставишь меня в покое? — Да, хорошо, — чувства шатена не так-то легко задеть. Он мог справиться с людьми, которые не хотят с ним разговаривать. В конце концов, он вырастил троих подростков. Но то, как Гарри это сказал, вызвало у него дурное предчувствие. Как страх, который возникает после плохого сна, который они не могут вспомнить. Он не знал, что случилось с ним, но готов поспорить на деньги, что каким-то образом в этом виноват он. — Но если я сделаю что-то не так, надеюсь, ты мне скажешь, — добавил он, потому что ненавидел себя и не мог держать свой проклятый рот на замке. Теперь Гарри посмотрел на него. На секунду Луи показалось, что он собирался что-то сказать, но вдруг его лицо смягчилось, и он покачал головой. — Ничего страшного, Лу, просто у меня сегодня странный день. Я скоро приду на ужин, хорошо? Томлинсон положил руку парню на плечо и встал со скамейки. Он не хотел оставлять Гарри, особенно если его что-то беспокоило, но он знал, каково это — немного побыть одному. — Я здесь, если понадоблюсь, — вместо этого сказал он, похлопывая по тому месту, где была его рука. Гарри только улыбнулся и кивнул, прежде чем Луи вышел на холод к темному дому. Гарри вернулся в дом примерно через полчаса. Он улыбнулся Луи, проходя через кухню в маленькую ванную, примыкающую к гостиной. Луи кажется, что он затаил дыхание с Нового года. Возможно, это передалось и Гарри. Он изо всех сил старался держать свое настроение под контролем со всем этим танцевальным дерьмом, и теперь, какие бы ни были его эмоции из-за беременности Эби. Можно подумать, что это он имеет дело с гормонами. Он почувствовал внезапный приступ вины за то, что он все портит. Когда Гарри вернулся на кухню, его лицо порозовело, а руки покраснели и поцарапались, вероятно, от пребывания на природе. Он пошел к раковине, включил воду и открыл холодильник, чтобы взять что-нибудь на ужин. — Гарри, послушай, — Луи собирался извиниться за то, что вел себя так странно последние несколько дней. — Луи, все в порядке, правда, — Стайлс прервал его. Он не считал себя ворчуном, но с тем, как Гарри был готов прервать его на полу-слове, возможно, ему придется пересмотреть эту идею. — Ты даже не дал мне закончить! — запротестовал Луи высоким голосом. Это заставило Гарри фыркнуть, и Луи почти почувствовал облегчение, услышав это. Гарри посмотрел на него, по-настоящему посмотрел на него в первый раз за день, может, за два. — Я знаю, что ты хотел сказать. Лучшие друзья, помнишь? — Да, лучшие друзья, — ответил Томлинсон, чувствуя себя таким же мягким, как и его голос. Гарри — его лучший друг, и он ненавидит саму идею видеть его расстроенным из-за чего бы то ни было. — Но… — Я скажу тебе, если возникнут проблемы, обещаю. Хорошо? — Гарри снова попытался сдержать улыбку. У Луи не было такой сдержанности. — Хорошо, — ответил он, поднимая руки в знак капитуляции. — Хочешь, чтобы я… — Нет, сегодня я буду готовить. Сегодня ты уже один раз устроил беспорядок на кухне, — Гарри игриво ударил его кухонным полотенцем, и автоматически встал, чтобы начать вытираться.🐑
Прошла целая неделя и Гарри не давал ему покоя. Луи изо всех сил старался не обращать на это внимания, дать Гарри побыть одному, но он ненавидел это выражение на его лице. Они со вздохом сели ужинать. Ранние закаты и недостаток свежего воздуха добрались и до Луи. Большую часть дня он чувствовал усталость. Он наблюдал за тем, как Гарри ковырялся вилкой в картошке, прежде чем слова, почти неохотно, начали вырываться изо рта. — Я знаю, что сказал, что оставлю это в покое, но я не могу. Тебя что-то беспокоит, и я хочу, чтобы ты поговорил об этом, — он выпалил это прежде, чем Гарри успел его остановить. — Лу… — Нет, брось. Не может быть ничего настолько плохого, чтобы мы не могли это обсудить. Может, я смогу помочь! — Луи скептически относился к этому заявлению. Гарри молча смотрел на него, скривив губы. Луи хотел рассмеяться. Гарри решил, что он упрямее, чем он. Это мило. Они молча откусили по несколько кусочков, потом Гарри тяжело вздохнул и отложил вилку. — С тех пор, как ты сказал мне, что Грей станет отцом, я…боролся, — сказал Стайлс, скорее своим коленям, чем Луи. — Почему? — Луи не мог скрыть своего недоверия. Ребенок, его ребенок. Ну…внучка. — Потому что Грей, который моложе меня, заводит семью. У него есть жена и у него будет ребенок и они будут семьей, и я просто чувствую, что я в тупике. Я просто существую, плыву по течению. Один, — с каждым словом Гарри все больше и больше вжимался в стул. Луи больно. — Гарри, ты не черствый и определенно не просто существуешь. Я думал, что ферма, будучи здесь, была тем, что ты искал, — Луи решил, что этого достаточно. Тот замотал головой. — Я здесь не меняюсь. — Мы не больница, не церковь и… какая разница? — Я хочу чувствовать себя желанным, — Гарри многозначительно посмотрел на него. — Я думаю, ты просто хочешь чувствовать. Брови Гарри взметнулись вверх то ли от интереса, то ли от негодования, Луи не мог точно сказать. — Прости, что? — Здесь холодно, темно, и мы сидели взаперти в этом доме, просто глядя друг на друга последние несколько недель, — Луи пожал плечами. — Я привык к такому распорядку дня в это время года и даже испытываю некоторую меланхолию. Не могу представить, как ты еще не сошел с ума. — И как ты думаешь я себя чувствую? Моя меланхолия? — голос Гарри сочился сарказмом. Луи не обратил на это внимания, потому что Луи был там. Он знал, что Гарри чувствовал. По крайней мере, он так думал. Это не помешало ему скорчить рожицу Гарри, который тоже скорчил рожу, мельком увидев свое беззаботное лицо. — Сходи, встреться с друзьями. Ты же видишь, как мало нам сейчас нужно сделать, — Луи улыбнулся, стараясь говорить ободряюще. — Не позволяй старику тащить себя вниз в ветхом старом доме. Гарри снова взял вилку. Он не смотрел на Луи, но кивнул и наклонил голову набок, изучая то, что лежало у него на тарелке. — Может и встречусь, — сказал он. Это почти вызов. — Хорошо, — ответил Томлинсон, чувствуя, что последнее слово в этом разговоре может оказаться решающим. Гарри прищурился и криво улыбнулся. — Хорошо. Луи даже не помнил, когда в последний раз ему было тепло. На улице так чертовски холодно каждый божий день, что к тому времени, когда он начал согреваться после утренних дел, ему приходилось возвращаться на вечерние. Это всеохватывающий холод, который не только просачивается в его кожу, но и начинает замораживать его разум. В доме очень тихо. Они с Гарри оба сейчас погружены в свои мысли, и большая часть их разговора вращалась вокруг погоды, как поживают животные, хватит ли дров и тому подобное. Луи неохотно признал, что продуктовый магазин — это не центр зла, который он придумал у себя в голове. Он признался в этом только самому себе, потому что на самом деле он с нетерпением ждал момента встречи с веселым и жизнерадостным Найлом и с яркими огнями магазина в те дни, когда он не видел солнца, кажется, неделями. Он улыбнулся в ответ Найлу, который, как обычно, стоял у входа в магазин. — Хочешь согреться, Томмо? — Хоран рассмеялся и сказал это так, будто ему смешно. — Нет, спасибо, что спросил, — Луи взял тележку и подождал, пока Найл присоединится к нему в отделе деликатесов. — Это было нелегко, да? — Это только начало, вот в чем проблема! — Луи слишком расстроен из-за погоды. Но Боже, это было удушающе. — Я слышу. Моя кожа умоляет меня прекратить принимать горячие ванны, — Найл поморщился и рассеянно почесал руки. — Бутылек бальзама все исправит, — машинально ответил Луи. Он говорил это своим сестрам годами и в его семье это уже как локальная шутка. Он дарит его почти на каждый день рождения. — Если хочешь, у меня в доме их полно. — Правда? — похоже, Найл удивлен этим предложением больше, чем Луи считал необходимым. Это просто крем, Луи не предлагал ему Ролекс или что-то в этом роде. — Да, приходи, когда захочешь. Приходи на ужин, если хочешь. Обычно дома только мы с Гарри, — Луи нахмурился. В последнее время Гарри прислушивается к советам Луи и проводит некоторое время вдали от фермы. Это хорошо, хорошо для Гарри. Ему нужно время, чтобы поговорить с людьми, но Луи скучал по своему постоянному спутнику. Он покачал головой, понимая, как нелепо себя ведет. Гарри с ним каждый божий день. Даже в те дни, когда у него нет работы, Гарри работает на ферме и в доме. Луи просто эгоистично распоряжался его временем. Возможно, теперь пришло его время завести друзей. — Я бы с удовольствием пригласил тебя как-нибудь, Найл, — сказал он, на этот раз искренне. Найл засветился: — Я за. Как насчет четверга? Я рано заканчиваю. — Звучит заманчиво.
