Карточный шулер
25 апреля 2019 г., 17:39
Как бы не хотелось этого признавать, но работать с этим кареглазым, приставучим, долго соображающим, высоким, сексуальным,милым, привлекательным, гадким, противным и совсем теперь уже «не интересующим Чую» фотографом, рыжему понравилось, совсем чуть-чуть. Хотя теперь, после первой встречи в его голове блуждает одна мысль, одна очень странная мысль, перерастающая, скорее в желание и не собирающееся покидать голову рыжего, как кошка нагретое место…
***
Прошло две недели после начала сотрудничества. На часах около 21:45 Осаму все ещё на работе. Мори решил зайди к Дазаю дабы узнать, что это он не ушёл домой, как он делает это обычно. Даже если он умер или выпал в астрал Огай все равно его отправит домой, ведь все уже ушли, а ещё потому что Мори тоже хочет домой. Подходя к двери, за которой «скрывается» Осаму он слышит звук работы новенького Canon PIXMA PRO-100S — один из лучших принтеров для печати профессиональных фотографий. Этим принтером пользуется только Дазай, не подпуская никого, потому что аппарат дорогой и за любые выкрутасы оторвет обидчику CANON руки по самые локти и отдаст начинающим, но никудышным фотомоделям, как реквизит. Так как за PIXMA Дазай не ухаживал ни за кем, ни одна девушка не получила от него таких ухаживаний.***
Полный мрак, тишину разрывает лишь звук работающего PRO-100S, Дазай чувствует себя так, как давно себя не чувствовал а, то есть школьником, которого вот-вот поймают за тем, что он курит за школой, вместо того чтобы идти на шестой урок. Минуты кажутся вечность и он старается мысленно ускорить работу инструмента, что естественно не выходит. Дверь резко открывается и фигура Осаму, немного несуразная, а в темноте ещё и не складная отскакивает от принтера. Свет включается: — Дазай, чего это ты ещё не ушёл домой, редко найдёшь тебя за работой, тем более так поздно, ты часом не заболел? — интересуется Мори, вскидывая бровь. — Я распечатывал снимки нашей новой модели. — стараясь казаться как можно непринужденней, но все-таки немного встревоженно говорит Осаму. — А чего в темноте? — нагнетает Огай. — Ну, так я уже собирался уходить. — более уверенно продолжает шатен.Всё это напрягает, кажется он вот-вот утонет в этом море вопросительной интонации. — Хорошо, а почему фотографий так много? — Подходя к столу, где уже лежит аккуратная стопочка из тридцати фотографий, продолжает свой допрос Мори. — Стараюсь для этого противного коротышки, для его же портфолио, хотя я бы, имей он хоть наилучший book, все равно не сотрудничал бы с ним. — включая все свои актёрские навыки, утверждает кареглазый. Хотя Мори, зная все актёрские штучки Осаму и так понял, что это красивая ложь. А затем Дазай мастерски, словно карточный шулер, прячет стопочку во внутренний карман пиджака. — Знаете, господин Мори, вы правы, — все также, театрально зевая, говорит шатен. — что-то я действительно заработался, пойду-ка я. После чего следуя всем законам театра, кареглазый откланялся, оставляя Огая стоять напротив принтера.***
Огай поднимает жалюзи, смотря куда-то в сторону дома Осаму. Ловит где-то на дороге его фигуру, что достаточно тяжело не узнать, даже в толпе народу. Наверное потому, что Осаму это Осаму его можно найти, хоть среди тысячи человек. Мори смотрит, кажется, прямо между лапоток шатена и думается мне, что взгляд этот был весьма ощутим, даже на таком расстояние.Быть может, фотограф знает, кто смотрит на него из далека, а посему был безумно благодарен сам себе за то, что уже отошел от места работы на приличное расстояние, а всё потому что его лицо сейчас напоминало самый спелый помидор. Налюбовавшись, мужчина закрывает жалюзи, усмехается и насвистывая какую-то милую мелодию, выходит.
