Моё учебное пособие - "Фотография для чайников"

      Горбинка. Вот, что ждёт Чую. Они всё ещё ждут такси: — Осаму, кажется, ты проклят. — немного зло сказал Чу-тян. Он уже вскипает, хотя убегать от охранника было весело, эта дьявольская ветка испортила не только настроение, но и физиономию голубоглазого. — Думаю, ты прав, — как-то совсем расстроенно сказал Дазай. Но после минутного молчания выдал — Это всё та ведьма!

***

      Милый нос с горбинкой, что, на удивление, ничуть не уродовал Накахару, а даже привлекал внимание. К счастью рыжего, сломанный нос стал своеобразной визитной карточкой голубоглазого коротышки. Хотя во время лечения, Чуя был морально разбит и считал, что на этом его только начавшаяся карьера подойдёт к своему логическому завершению. Дазай же как мог поддерживал Накахару.       После успешного выздоровления, коротышка вернулся к своей работе. Дазай же при каждом удобном случае целовал нос  рыжей бестии. А через некоторое время эта ненависть к собственному сломанному носу  переросла в безграничную любовь, визитная карточка, как-никак. А может все-таки поцелуи Дазая дали о себе знать? Кто знает, кто знает, но факт остаётся фактом.       Но сегодня вечером у них новая съемка. Наконец-то, после перерыва Чуя рвался-таки в бой. Но эта съемка была в паре с одной милой девушкой, что тоже была новоиспеченной моделью, но не настолько известной, как Накахара.       Знаете в чем была соль всей съёмки? Правильно, на фото Чуя должен был поцеловать Аннелису, так звали девушку. А поэтому у Осаму вообще не было настроения что-либо делать, даже не то, чтобы снимать, а вообще двигаться желание отсутствовало.       Яркая одежда, прическа, локация, макияж, даже Чуя, сейчас все раздражало кареглазого шатена. Он уже мысленно проклинал этот дурацкий журнал и Аннелису, и этот день в конце концов.        И пусть Дазай понимал, что все это просто работа, ревность так и хозяйничала в его душе, желая поскорее насолить. Он понимал, что этот поцелуй, всего лишь хорошая игра Чуи, слишком хорошая игра…       Почему он, фотограф должен только смотреть на столь желанные губы? Наблюдать, как миниатюрные ладони, трогают чужое тело. И так приятно и привычно-пахнущие волосы, трогает не он…       Всё, взрыв.Сделав ровно три кадра Дазай вышел, при этом громко сообщив: — Всё, у меня кофе-брейк…       Вообще-то Чуя сразу понял, что Дазай не в духе. И догадывался о причине сего происходящего, и полностью был согласен, потому что сам бы бесился не меньше, так ещё бы кому-нибудь въебал бы.       Осаму сидит в своём любимом кресле, что находится в своеобразном коридоре. Держа чашку кофе в руках, он будто бурит дырку в оконном стекле: — Дазай, ты ревнуешь? — старался сказать Чуя, как можно мягче, не зная как начать разговор. — Нет… —  как можно более непринуждённо сказал Осаму, ставя чашку с кофе на стол. — Прости… Я понимаю. — было начал Чуя, садясь на колени Дазая и обнимая за шею. Ответа не последовало, лишь крепкие объятия. Чуя только смотрел, в эти завораживающие кофейные глаза. После этого дорожка нежных, бархатных поцелуев, медленно проходящих от подбородка куда-то к уху: — Чу-тян… — Да? — Скажи, ты хочешь, чтобы я умер девственником? — с некой издевкой сказал Дазай, опираясь подбородком на плечо Накахары. — Намёк понят…