Моё учебное пособие - "Фотография для чайников"

      Пятнадцатиминутный уговоры Осаму, ведь он сам так хотел этого, а теперь собрался на попятную. Такие же долгие прелюдии, что на удивление не наскучили Чуе. Непривычно аккуратные, тёплые, ласковые поцелуи, совсем не соответствующие Накахаре. Поцелуи что остаются на кончиках пальцев Осаму.        Широкая кровать, тонкий запах душистого кофе, что согревает  изнутри и острое, как острие ножа дыхание мятной жвачки. Такие, казалось бы несовместимые вещи. Прямо  как и они сами — полные противоположности, что ,как известно, притягиваются.        Любовь за то, что любят тебя, за милую ревность, за пристрастия к кофе, за частые опоздания и такие нелепые оправдания. За то, что греет руки когда холодно, за идиотские истории, за характер и глаза, притягивающие внимание, что будто хотят погладить, за одно лишь существование… Тонкие запястья, за которыми так интересно наблюдать, когда его руки держат камеру.       Умопомрачительные привычки, что можно встретить только у Дазая. Такие как:       Подъем ровно в 07:47 и не как иначе, объясняется эта привычка тем, что любимые числа Осаму 7 и 4.       Привычка заглядывать в конец книги, чтобы узнать, чем все-таки закончится та или иная история.       Петь песни про единорогов и лам, пока он дома. Особенно их можно услышать тогда, когда Дазай занимается приготовлением ужина, не все из них конечно приличные, но все же. Всякие милости проносится в голове Чуи, а может это то, что психологи называют наивысший степенью проявления любви?        Нежный секс, так как Чуя никогда не делал и это все для него в новинку. Хотя сам Дазай успевал и пошло отшучиваться, будто издеваясь. Чуя же лишь приподнял бровь, тем самым давая понять, что на этот раз Осаму повезло, но вот в следующий ему точно несдобровать.       Тихие стоны, что как-то по-особому привлекали Чую, плавные, но не скучные движения и толчки. Накахара не хотел причинить боль Дазаю в его первый раз, поэтому старался «позаботится» о шатене.       Тонкие дорожки удовольствия, оставленные в виде стайки засосов у пупка, на плечах и шее, что завтра на работе Дазай будет закрывать длинным шарфом Накахары. И хотя  Огай усмехнется при виде этого чудаковатого шарфа цвета папоротника и глупой отговорки коротышки, про то, что Осаму приболел немного. Они оба сделают вид, будто не понимают причину его усмешек. Даже синхронно повернуться друг к другу и задумчиво посмотрят в глаза напротив, видимо это уже на подсознательном уровне.       Дрожащие плечи, бледная кожа, падающий, холодный лунный свет. Томные вздохи, от которых все сознание Осаму будоражит, а такое беспощадное чувство волнение отказывается покидать его тело. Это отвратительное волнение овладевает им и устраивает кареглазому особенную ломку… Кажется, его тело полностью исцеловано и нет и миллиметра не испробованной кожи. Выведенные языком причудливые, крючковатые, витиеватые узоры на лопатках… Затем рыжие  волосы, что лежат рядом, а их обладатель, думается, уже заснул.

***

Сонный Чуя — это уже болезнь, но даже когда рыжий смертельно хочет спать, он все равно стаскивает свою скумбрию за ногу с постели и они вместе идут завтракать. На часах 07:57, Чуя вышел из собственной спальной, полностью укутанный в одеяло. Он и сам не заметил как, пристрастился к кофе Дазая: — Дазай, почему ты меня не разбудил.? — по-детски сонным голосом спрашивал Чуя — Прости, ты так крепко спал… — тихий поцелуй в лоб, что прячется за мягкими, медными волосами. — Ты как всегда. — долго зевая, говорил Чуя. — А может не пойдем на работу? — канючит Дазай так, будто ему не двадцать семь, а просто семь. — А давай… Видимо тот шарф цвета папоротника им и не понадобится.